ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— А твой отец?

— Я не знаю его.

Авось решит, что я покраснел от стыда!

— Думай, что говоришь! — сказал чернобородый. — Ты не можешь этого не знать. Кто тебя зачал?

— Не знаю.

Он внимательно вглядывался в мое лицо.

— Твоя мать, дочь короля… Ты ее помнишь?

— Да. Хорошо помню.

— И она тебе никогда не говорила? Неужели ты думаешь, что мы поверим этому?

— А мне плевать, поверите вы или нет! — раздраженно ответил я. — Мне это надоело. Всю жизнь люди задают мне этот вопрос. Она действительно мне ничего не говорила! Я вообще не думаю, что она кому-то об этом рассказывала. Она утверждает, что я родился от дьявола, и, насколько я знаю, это может быть правдой. — Я нетерпеливо взмахнул рукой, — Почему вы об этом спрашиваете?

— Мы слышали, что сказал этот молодой господин, — невозмутимо ответил чернобородый, — «Лучше быть незаконным сыном короля, чем ничьим сыном, у которого вообще нет отца!»

— Но ведь я же не обиделся! Так какое вам до этого дело? Вы что, не видите, что он пьян в стельку?

— Мы просто хотели уточнить, вот и все. И теперь убедились, что ты именно тот, кто нужен королю.

— Королю? — Должно быть, мой голос звучал совершенно растерянно.

Он кивнул.

— Вортигерну. Мы ищем тебя уже три недели. Ты должен отправиться к нему.

— Не понимаю…

Наверно, я выглядел скорее ошалевшим, чем испуганным. Я видел, что порученное мне дело вот-вот провалится, но одновременно с этим меня охватило смешанное чувство растерянности и облегчения. Если они ищут меня уже три недели, значит, Амброзий тут ни при чем.

Диниас все это время тихо сидел в своем углу. Я думал, что до него просто не дошло, что происходит, но тут он наклонился вперед и оперся руками на залитый вином стол.

— Чего он от него хочет? Скажите мне!

— Тебе не о чем беспокоиться, — Чернобородый взглянул на него с легким презрением, — Королю нужен он, а не ты. Но поскольку ты навел нас на след, награда причитается тебе.

— О чем ты? — спросил я, — Какая награда?

Диниас резко протрезвел.

— Я ничего не говорил! Что ты имеешь в виду?

— Именно твои слова помогли нам найти его, — сказал чернобородый.

— Он просто расспрашивал меня о своей семье! — сказал мой кузен, — Он же столько лет не был дома. Вы ведь слышали! Мы говорили не таясь. Клянусь богами, если бы мы замышляли измену, неужели стали бы обсуждать свои замыслы здесь?

— А кто говорил об измене? Я просто выполняю свой долг. Король хочет видеть его, и он поедет со мной.

Старый эконом забеспокоился.

— Вы не можете причинить ему зла! Он и в самом деле тот, кем себя называет, — сын Нинианы. Можете спросить ее сами.

Тут чернобородый развернулся в его сторону.

— Она еще жива?

— Конечно! Она живет здесь, неподалеку, в обители Святого Петра, что за старым дубом на перекрестке!

— Оставьте ее в покое, — воскликнул я. Вот теперь мне действительно стало страшно. Я боялся, что она может им обо всем рассказать. — Не забывайте, кто она такая! Даже Вортигерн не посмеет тронуть ее. К тому же вы не имеете права арестовывать ее или меня.

— Ты уверен?

— А на каком основании?

— Вот на этом!

В руке чернобородого блеснул короткий меч. Он был наточен как бритва.

— Так вот каков закон Вортигерна? — сказал я, — Ну что ж, это веский аргумент. Я пойду с вами. Но от моей матери вам толку не добиться. Оставьте ее в покое, говорю вам. От нее вы узнаете не больше, чем от меня.

— По крайней мере, мы не поверим ей, если она скажет, что не знает.

— Но это же правда! — снова вмешался болтливый эконом. — Я всю жизнь прослужил во дворце и помню, как все это было. Все говорили, что она родила от дьявола, от князя тьмы!

Люди замахали руками, делая знаки от дурного глаза. А старик, уставясь на меня, сказал:

— Ступай с ними. Они ничего не смогут сделать ни сыну Ни-нианы, ни ей самой. Придет время, когда королю понадобятся люди Запада. Кому это знать, как не ему самому?

— Да, похоже, мне придется идти с ними. У короля в самом деле острые доводы! — сказал я, — Ничего, Диниас, ты не виноват. Скажи моему слуге, где я. Ладно, ведите меня к Вортигерну — только руки уберите!

И я направился к дверям между ними. Посетители расступались, давая нам дорогу. Я увидел, как Диниас с трудом поднялся на ноги и направился следом. Когда мы вышли на улицу, чернобородый обернулся.

— Ах да, я и забыл! Держи, это твое.

И к ногам моего кузена со звоном упал кошелек с деньгами.

Я, не оборачиваясь, видел его лицо.

Он воровато огляделся по сторонам, подобрал кошелек и сунул его в поясную сумку.

Глава 7

Вортигерн переменился. Мне показалось, что он сделался меньше ростом, менее впечатляющим. Дело было не только в том, что сам я вырос и из мальчика успел превратиться в высокого юношу. Вортигерн словно бы усох. Не нужно было ни приемной залы, обустроенной на скорую руку, ни двора, больше похожего на толпу вояк и женщин, каких возят за собой люди такого сорта, чтобы понять — это человек, живущий в состоянии бегства. Он загнан в угол. Но загнанный в угол волк куда опаснее свободного, а Вортигерн по-прежнему оставался волком.

И местечко он себе выбрал недурное. Королевская Башня, какой я ее запомнил, была утесом, возвышающимся над долиной реки, и подойти к ней можно было только по перемычке, узкой, словно мост. Этот выступ спускался в кольцо скалистых холмов, образующих как бы естественный загон, где можно было пасти лошадей и содержать скот под охраной. А вокруг долины высились горы, все в серых осыпях, еще не успевшие покрыться весенней зеленью. Апрельский ливень лишь устроил большой водопад, в тысячу футов вышиной, с шумом падавший на дно долины. Дикое, мрачное, впечатляющее место. Если волку удастся окопаться на вершине этого утеса, Амброзию нелегко будет выкурить его оттуда.

Путешествие заняло шесть дней. Мы выехали с первыми лучами солнца, по дороге, которая идет от Маридунума прямо на север. Она хуже восточного тракта, но зато короче и быстрее, даже несмотря на то, что нас задерживала весенняя распутица и то, что приходилось примеряться к скорости женских носилок. Мост в Пеннале был сломан и почти размыт, и мы почти полдня потратили на переправу через реку Дифи, прежде чем наш отряд выехал к Томен-и-Муру, где дорога была уже получше. Вечером шестого дня мы свернули на дорогу, ведущую вдоль реки к Динас-Бренину, где жил король.

Чернобородому без труда удалось убедить обитель отпустить мою мать с ним к королю. Быть может, он использовал ту же тактику, что и со мной — это было бы понятно, — но я не имел возможности спросить ее об этом или выведать, знает ли она, зачем мы понадобились Вортигерну. Ее везли в закрытых носилках, и с нею отправились две женщины из обители. Они находились при ней днем и ночью, и у меня не было возможности поговорить с нею наедине, да она и не выказывала такого желания. Временами я замечал, что она смотрит на меня с тревогой и словно бы даже с растерянностью, но разговаривала всегда спокойно и отстраненно, без малейшего намека на то, что знает нечто такое, в чем не могла бы признаться хотя бы и самому Вортигерну. Поскольку мне не дозволяли видеться с нею наедине, я счел за благо рассказать ей ту же историю, что и чернобородому, — собственно, то же, что я поведал Диниасу (насколько я знал, его допросили). Я предоставил ей думать об этом что угодно, также как и о том, почему я не попытался встретиться с нею раньше. Я, разумеется, не мог упоминать ни о Бретани, ни даже о своих тамошних друзьях, ибо тогда она бы догадалась об Амброзии, а я не мог рисковать этим.

Мать очень изменилась, была бледна и спокойна, располнела, и в ней появилась некая духовная тяжеловесность, которой раньше не было. Только дня через два, когда мы ехали через горы на север, я внезапно осознал, в чем дело: она утратила силу, которой владела некогда. Время ли было тому виной, или болезнь, или она добровольно отказалась от нее ради силы христианского символа, который носила на груди, — я не знал. Но сила исчезла.

55
{"b":"263619","o":1}