ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Дао жизни: Мастер-класс от убежденного индивидуалиста
Дело сердца. 11 ключевых операций в истории кардиохирургии
Уроки мадам Шик. 20 секретов стиля, которые я узнала, пока жила в Париже
Так случается всегда
Двойник
Проклятый ректор
Тринадцатая сказка
#черные_дельфины
Мама на нуле. Путеводитель по родительскому выгоранию
A
A

Тропы воздуха

Всем младшим братьям.

Младшему брату Александру.

Ты подставлял мне своё плечо, прикрывал спину. Заботился и беспокоился, верил и знал, что я прикрою. Ты мой брат. Ты - навсегда.

Музыка выше мудрости и философии

Л.В. Бетховен

It's a long way home,

And all I see is darkness.

An angel in a dark dress

Don't you leave me here...

Jon Licht - Long Way Home

Пролог

   Первозданные с комфортом расположили свои призрачные тела в недосягаемой для других нише Мироздания. Шестеро бодрствующих Древних готовились к окончательному пробуждению.

   Взгляды их были устремлены туда, где извечный мрак сменился невероятными цветовыми картинками, от которых человек, едва взглянув, сошёл бы с ума.

   Шесть теней прошлого разговаривали неслышно и непонятно. Но если бы на человеческий язык перевели хоть часть смысла...

   -- Мы не можем потерять маленького Повелителя, -- вздох со стороны Третьего.

   -- Но пока он не пробудился -- мы не можем подставить ему свои спины, закрывая крыльями, -- произнёс Шестой. -- Феникс мёртв. И нет гарантии, что сможет воскреснуть ближайший миллион лет.

   -- Остаётся сожалеть, что не мы рядом, -- подал голос Второй. -- Мы слабы, но нас много. Феникс великий бог, но он -- один и смертен.

   -- Времени у малыша катастрофически мало, -- шепнул Пятый.

   -- Помолчите, -- от Первого на собеседников повеяло космическим холодом. -- Если абсолютно все линии ведут к смерти нашего Повелителя в этом варианте реальности... мы можем дать ему шанс выжить в другом мире.

   Шесть теней зашелестели как осенняя листва под ветром, обсуждая предложение. Шестой склонился к цветной фантасмагорической карте реальности.

   -- Ты будешь жить, наш маленький Предназначенный, -- шепнула древняя тень. -- Я не могу обещать, что тебе не будет больно, отчаянный и добрый малыш. Но ты будешь жить, отважный мальчик...

Пр о клятый

   -- Не поеду!

   -- Поедешь.

   -- Нет, не поеду! И вообще, у меня сессия и три хвоста по тёмным дисциплинам! Никуда не поеду!

   -- Малыш, хватит капризничать.

   -- Я не малыш! Папа, уж от тебя не ожидал такой подлянки!

   -- Малыш...

   -- Папа!!! Ты издеваешься?!

   -- Да.

   Ну нифига себе! От возмущения я аж дар речи потерял. Отец прищурился, улыбнувшись.

   -- Хвосты свои ты сдашь после приезда.

   -- Так! Хватит! Папа, ты звонишь маме, и говоришь, что у меня тяжёлое и острое воспаление хитрости!

   -- Что, так и сказать?!

   -- Отец мой император! Не строй из себя дурака! Скажи, что я провалился в прорубь, или вообще искупался подо льдом на спор и теперь болею.

   Мы были дома, в папином кабинете. Весело потрескивал жаркий огонь в камине, папа сидел в кресле, Ван опять на подоконнике, дед занял диван. И все трое наблюдали мои метания из угла в угол.

   -- Ирдес, сын мой! -- отец уже откровенно веселился. -- Напомни мне, когда ты в последний раз хотя бы простывал? Мама же не поверит, что ты болен.

   -- Поверит! Я изображу! Скажу, что у меня пневмония вследствие переохлаждения и попадания воды в лёгкие, и ещё приспособление к новому климату тяжело проходит.

   -- И где ты таких словей умных нахватался?

   -- В академии! Пап, ну я не хочу никуда. Мне и здесь хорошо.

   Отец подпёр подбородок кулаком и задумчиво на меня поглядел.

   -- Сынок, ты меня пугаешь. Чтобы ты и отказался от возможности повеселиться...

   Устав бегать из угла в угол, я сел на ворсистый ковёр у ног отца и поглядел на того снизу вверх.

   -- Пап. Зачем мне перед тобой объясняться? Тебе ведь всё известно.

   -- Известно, -- вздохнул отец. -- Хорошо, никуда не поедешь. Оставайся...

   -- Не поедете, а полетите все трое! -- подал голос дед. -- Ирдес, прекрати свои капризы. Ван, тебя пора представить двору как официально признанного родича. Райдан, хватит отсиживаться без дела.

   В ответ мы заорали в три голоса:

   -- Я не капризничал!

   -- Я не бездельничал!

   -- Я не собираюсь представляться никому!

   -- ОТСТАВИТЬ ВОЗРАЖАТЬ ВЛАДЫКЕ! -- дед грохнул своим пудовым кулаком по столу.

   -- Не ори на меня!!! -- мгновенно вскочил с подоконника взбесившийся Ван. -- Я тоже орать умею! Я сказал, что мне эта вся дрянь не интересна, повторять не собираюсь!

   -- А я сбегу, -- мрачно вставил я свою любимую угрозу.

   -- Ты, пап, у себя там командуй, -- обронил мой отец.

   Дед закатил глаза, мысленно считая до десяти.

   -- Как же мне с вами трудно... -- тяжко вздохнул предок.

   -- Да и нам с тобой нелегко, -- ядовито отозвался братец.

   Дед вздохнул ещё тяжелее и я предусмотрительно включил купленный на днях плеер и, попытавшись спрятаться за кресло, успел заметить как папины глаза остекленели. И не ошибся, потому как последовала "мозгопромывательная лекция". Я их терпеть не могу, особенно в дедушкином исполнении. Чего у меня там в плэйлисте есть... о, "Apocalyptica"! Самое то. Теперь, главное, не пропустить окончание речи, а то дражайшего предка не остановит моё совершеннолетие, выпорет...

   Последний грохот кулака по столу послужил сигналом к тому, чтобы я незаметно снял наушники, папа вышел из астрала, а Ван... не верю, что он слушал. Потянувшись к нему душой, я застал такие мысли и картинки, что залился краской по уши и тут же отпрянул. Вот уж до кого и слова из дедушкиного монолога не долетело!

   -- Без Маньяков, Кисы и Вэнди никуда не поеду, -- выпалил я, как только дед умолк.

   -- Поедешь в любом случае, друзей возьмёшь, если захотят, -- отрезал старший родич.

   -- У меня может быть хоть на что-нибудь своё мнение?! -- возмутился я.

   -- Нет! Не дорос ещё, -- сообщил дед, поднимаясь и собираясь уходить.

   -- Это дискриминация по возрастному признаку!

   -- Точно.

   -- Я не вижу причин...

   Когда дражайший предок обернулся и пристально на меня взглянул, я осёкся и незаметно поёжился.

   -- Ты что, меня совсем не слушал?.. -- опасно поинтересовался дедушка, разглядывая мою скромную персону сквозь хищный прищур стальных глаз.

   -- Слушал, -- состроив самые честные глазки соврал я.

   -- Тогда разговор окончен! -- рявкнул он и вышел, хлопнув дверью.

   Тройной облегчённый вздох едва не снёс бумаги со стола.

   -- Чуть не спалился, сын, -- отец растрепал пятернёй мои волосы. -- Ты аккуратней будь.

   -- Угу, -- кивнул я.

   -- Кто-нибудь из нас хоть раз слушал дедовы вопли и нотации? -- криво усмехнувшись, поинтересовался брат.

   -- Нет! -- хором ответили мы с отцом.

   И грозному Владыке во след грянул хохот...

   Прощание с городом вышло печальным. Ледяной, пронизывающий ветер острыми снежинками рвал кожу на открытом лице. Жестокий и злой ветер. Он проникал даже под тёплую академическую форму, занемели руки в перчатках. А поле тепла вызывать так не хотелось...

   Танец с небом, стремительный и лёгкий. Как всегда. Полёт и прощание с этим морем, этим городом, ветром, оставляющим привкус соли на губах.

   Ван улетел ввысь, я скользил над кронами деревьев, петляя меж домов и не выбирая направления... Печаль застилала взгляд, куда лететь -- всё равно.

   Внезапным порывом ледяного ветра, меня швырнуло в сторону, закрутило, и я упал в сугроб. В городе ветра такие рывки не редкость, не первый раз меня со всего маху швыряет куда попало -- то в стену, то в землю, то с обрыва. Падать оказалось не больно, сугроб был высоким и мягким. Редкие снежинки, падая с неба, садились на моё лицо и медленно таяли.

   Быстрые шаги по снегу и надо мной склонилась маленькая девочка. Золотистые кудряшки выбивались из-под шапки и делали её похожей на ангелочка.

1
{"b":"264999","o":1}