ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Вытирайся и выходи. Иди в комнату, там тепло. Да, чистое там на стуле, оденься.

Эркин только кивнул в ответ.

— И ждите меня, я быстренько.

Он не выдержал и остановился в дверях.

— Помочь?

— Иди-иди, — фыркнула Женя.

Когда она, закручивая в узел мокрые волосы, вошла в комнату, Эркин в одних трусах сидел возле кроватки Алисы и играл с ней в «ласточкин хвостик». Алиса своего не упустит. Сегодня они осваивали игру в две руки.

— Так, с вами всё ясно. За стол, игроки, — скомандовала Женя.

Этот ужин Эркину дался легче. Он вообще легко ко всему привыкал и приспосабливался. Иначе рабу не выжить.

— Эркин, мне тут дрова предложили купить. Наши уже на исходе. И недорого.

Он выжидательно поднимает на неё глаза. Он уже знает, что недорогие дрова — это очень серьёзно, а что в сарае осталось всего ничего, сам сегодня утром видел.

— Только почему недорого. Их не только колоть, их пилить ещё надо. Привезут, свалят и уедут. А пилить и колоть…

— Нанять надо, — перебивает он её.

— Это кого же я найму?! — не разобравшись, сразу возмущается Женя. — И это сколько с меня за такую работу слупят?!!

— Меня, — спокойно отвечает он. — Меня и наймёшь. И я днём смогу работать. Я же нанятый. А о плате, — он делает хитрую гримасу, — о плате договоримся.

Женя мгновение смотрит на него, полуоткрыв рот, а потом, сообразив, начинает безудержно хохотать.

— Так покупать? — спрашивает сквозь смех Женя.

— Покупать, — решительно кивает Эркин, встряхивая влажными волосами. — Когда их привезут?

— Этот тип обещал завтра зайти договориться.

— Завтра так завтра, — Эркин неожиданно для себя зевнул.

— Нет, я завтра договорюсь только, — стала объяснять Женя и махнула рукой, — ладно, давай ложиться. Поздно уже.

Он кивнул, с трудом удерживаясь, чтобы не заснуть прямо за столом. Как Алиса.

ТЕТРАДЬ ЧЕТВЁРТАЯ

Дрова привезли через неделю в воскресенье, в тёплый пасмурный день. Эркин с утра уже покрутился на рынке, кое-чего перехватил и к нужному времени, независимо поглядывая по сторонам, подошёл к дому.

Он успел вовремя. Грузовик уже стоял у калитки, и Женя торговалась с шофёром. Эркин остановился в пяти шагах, и Женя, скользнув по нему взглядом, решительно закончила спор.

— Нет, и ещё раз нет. Мы договорились о подвозе и разгрузке. Вот и разгружайте.

— Но, мисс…

— Нет. Вот, — она будто только сейчас увидела Эркина. — Вот он вам и поможет, — и взмахом руки подозвала смиренно стоявшего в нескольких шагах индейца.

Шофёр сплюнул и пошёл открывать борт.

Слова о помощи были только словами. Основная работа, конечно, досталась Эркину. Он и перетаскал на себе тяжёлые, в человеческий рост длиной, брёвна во двор к сараю. Шофёр только скатывал их из кузова к нему на плечи.

Когда с этим было закончено, и грузовик уехал, Женя вышла с ключом и открыла сарай. Она хотела остаться, но Эркин взглядом попросил её уйти — ещё увидит кто, а Женя ведь совсем не умеет смотреть на раба как положено белой госпоже, — и не спеша взялся за работу. Распахнул дверь сарая и подпёр её камнем, снял и повесил на угол двери куртку, закатал рукава рубашки, вытащил из сарая козлы, пилу и топор. Так же основательно установил козлы, попробовал их. Держат. И крякнув от натуги, взвалил на козлы первое бревно.

Работать одному двуручной пилой нелегко. А когда дерево сырое, совсем погано. Пила негодующе взвизгивала, застревая в сырой древесине. Он высвобождал её, заводил заново в распил и продолжал работу. Не Жене он бы за такую работу не взялся.

Неслышно сзади подошла Женя.

— Давай вдвоём, — тихо предложила она.

Он обернул к ней исказившееся бешенством лицо, но голос его был спокоен и почтителен.

— Не беспокойтесь, мэм, всё будет сделано, как следует.

Она поняла и ушла. А он снова продолжил войну с бревном и пилой.

Тяжело ударился о землю первый отпиленный чурбан. Эркин передвинул бревно, выругался вполголоса и наложил пилу.

— Бог в помощь.

Эркин вскинул голову и медленно выпрямился. Возле калитки стоял высокий белобрысый парень в рабской куртке и, улыбаясь, смотрел на него. Белый и в рабском?! Эркин упёрся обеими руками в бревно и очень спокойно тихо спросил.

— Ну и что?

Негромкий ответный вопрос был настолько неожиданным, что его даже шатнуло.

— Напарником возьмёшь?

Парень улыбался, но глаза его не смеялись. И Эркин узнал это выражение голодной надежды. А парень, видимо, принял его молчание за согласие, и, поставив на землю деревянный ящик с ручкой — Эркин знал, что в таких обычно носят всякие инструменты, — быстро подошёл к козлам и взялся за вторую рукоятку пилы.

— Пошёл?

Эркин молча потянул пилу на себя, и, удерживаемая умелой рукой, пила запела, вгрызаясь в дерево. На сапоги брызнули струйки опилок.

— Третий день без жратвы, — быстро говорил парень знакомой тихой скороговоркой. — Просить не умею, воровать не хочу. Ты как подрядился? За деньги или жратву?

— По-всякому, — нехотя разжал губы Эркин.

— Деньги твои, еду пополам, — быстро предложил парень.

Их глаза встретились, и Эркин кивнул.

Дальше они работали молча.

Работал парень ловко, видно, что ему пила не в новинку. Они заканчивали второе бревно, когда к ним подошла Женя.

— Так, — спокойно сказала Женя. — А второй откуда? Я с одним договаривалась.

Парень так и застыл, и Эркин понял, что говорить придётся ему.

— Это напарник мой, мэм, — он смотрел прямо в лицо Жени, надеясь, что она его поймёт, и что никто другой не заметит его дерзости. — Вместе работаем.

И после его слов парень вскинул голову и тоже посмотрел Жене в лицо.

— Не извольте беспокоиться, мэм, всё будет в лучшем виде.

И тогда невольно усмехнулся Эркин: все подёнщики одинаковы.

— Двойной платы не будет, — строго сказала Женя.

— Поделим, мэм, — незаметно подмигнул ей Эркин и уже парню. — Давай что ли, пошёл.

— Спасибо, — тихо сказал парень, когда Женя ушла.

Ни один белый так бы никогда не сказал, только свой, и Эркин ответил ему уже как своему.

— Спасибо после еды будет.

А парень тихо, не прерывая работы, говорил.

— Я койку у одной снимал, не здесь, в другом городе. За работу. А у неё муж из армии вернулся. Я сразу и без жилья, и без работы. Рвать когти пришлось. Вот третий день и маюсь.

— За работу снимал это как? — заинтересовался Эркин.

— А просто. По хозяйству мужской работы много. Вот за ночлег я ей и чинил, и дом обихаживал, и всё такое. А она и постирает, и приготовит, чтоб горячего поесть, с устали горячее надо. Но жратва моя, и за стирку платил, ну и ещё…

— Мг, — Эркин с интересом посмотрел на парня. — И в койке работал?

— Обошёлся. Нужна она мне на фиг, я так не договаривался.

— Ага, — кивнул Эркин.

Вот и выход для него. Надо Жене рассказать. А уж она соседям проговорится. Тогда не придётся улепётывать на рассвете и возвращаться в темноте.

— Значит, шуганули тебя?

— А ну их, — парень беззлобно, но крепко выругался. — Пошумели, конечно. Мужик разорался, дескать, он кровь проливал, а она тут и всё такое. Ну, пришлось его тряхнуть, что мне его геройство по фигу и пусть берёт свою… красотку, мне она с доплатой не нужна.

— Побил его? — усмехнулся Эркин.

— А на фиг? Он с одной рукой и дёргается весь. Стукнешь и сядешь ещё. А мне она никто и будет никем. Забрал инструмент и ушёл.

Парень говорил весело, но Эркин уже слышал за этим весельем знакомую боль и отчаяние. Когда не тебя прогнали, а ты сам ушёл, не струсил, а не стал связываться. Когда главное — не показать боль. Нет, белый так не может, и не будет белый ни в какой нищете носить рабское, хотя и таких светлых мулатов в жизни не видел, ну ничего в парне от цветного нет, а всё же… всё же свой.

На земле уже валялось много отпиленных чурбаков, и они взялись за топоры. Парень тоже снял куртку и остался в выцветшей армейской рубашке. Топор у него был свой. С непривычно коротким топорищем, небольшой, будто игрушечный, но хорошо заточенный, и действовал он им умело. В два топора они перекололи напиленное и уложили сразу в сарай. Эркин заметил, что укладывает парень поленья по-другому, как-то не так. И, пожалуй… пожалуй, так они быстрее просохнут.

33
{"b":"265607","o":1}