ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Ой, точно! — Девчонки переглянулись. — Это наверняка она! Вот мымра! Как же мы теперь гримироваться будем?

— Но она не имела права залезать к нам в тумбочки и брать чужое! Это нарушение наших гражданских прав! Пойдемте к ней! — воинственно взмахнула рукой Марина.

— Ой, нет, я не пойду, — отказалась Надя. — Не люблю ругаться.

— И я не пойду, — безнадежно мотнула головой Оля. — Все равно бесполезно.

— Я тоже не пойду, — вздохнула Оксана. — Боюсь, сорвусь, наговорю лишнего, самой же хуже потом будет.

— Ну, как хотите, — пожала плечами Марина. — Я и одна могу.

Анну Павловну она нашла в холле — вожатая читала какую-то книжку.

В ответ на прямой вопрос Марины она удивленно покачала головой.

— Да мне бы и в голову такое не пришло! — искренне удивилась она. — А больше ничего ни у кого не пропадало?

— Надя вчера деньги не могла найти.

— А сегодня нашла?

— Не знаю, — пожала плечами Марина.

Ей хотелось верить вожатой, та говорила искренне, фальшь Марина просекла бы сразу. Но если не Зубочистка, то кто же? Кто мог вытащить изо всех девчоночьих тумбочек косметику?

Похожие проблемы возникли и у парней пятого отряда. После репетиции некоторые обитатели седьмой комнаты обнаружили исчезновение денег.

— Не понял! — Кил удивленно разглядывал выдвинутый ящик. Потом, нахмурившись, вытащил его и вытряс содержимое на пол. — Тут у меня две сотни лежало. Куда делись? — Он копался в мусоре, все еще надеясь найти пропажу.

— А я два полтинника под матрас заначил! И все равно какая-то гнида сперла. Узнаю — убью! — рычал Серега Акулов.

Матрас его вместе с бельем был скатан в рулон, и парень в который раз безнадежно шарил рукой по проволочной сетке. Однако, кроме грязных носков и старого журнала, там не было ничего.

— Тоже мне, нашел тайник! Да под матрас все испокон веков деньги прячут! А я вот скотчем к столу снизу приклеил, и то сперли! — горевал Ваня.

«Все эти пропажи, конечно, подпортили нам настроение, — написала Марина вечером в своем дневнике. — Мы рассказали вожатым, они обещали разобраться. Неужели в лагере появился вор? Если бы не это, все вообще было бы классно. Я буду Джульеттой, а он — Ромео. Петька, по-моему, что-то ко мне уже чувствует. То и дело смотрит на меня и вздыхает. Или это он роль репетирует? Интересно, а как у нас получится целоваться? Да еще перед всеми, на сцене? Этого же тоже без настоящих чувств не сыграешь! Если бы Ромео был какой-нибудь другой парень, я бы ни за что не согласилась! Целоваться с Килиянчуком? Или с Симоновым? С Акуловым? Никогда! Все равно что играть в „кис-мяу“ перед телекамерой.

Вечером мы все это обсудили с Пашкой, он меня успокоил, сказал, что переживать еще рано. Кроме того, мы с ним решили заделаться сыщиками. Вечером он рассказал мне, что надо провести расследование по поводу пропаж независимо от вожатых. Для этого нужно расспросить дежурных по корпусу, кто к нам заходил в комнаты, когда мы отсутствовали, а потом найти и допросить этих посетителей.

Вот, кажется, и все. Плести фенечки — наказание похуже химии. Сегодня два раза расплетала и начинала снова. Неужели я ее когда-нибудь закончу?»

Глава 12

Плохая игра

Следующий день выдался тяжелым и беспокойным. То ли магнитная буря, обещанная накануне синоптиками, добралась-таки до «Колокольчика», то ли сказалась неожиданная пропажа ценностей, но уже с утра пасмурные лица обитателей лагеря соперничали в мрачности с тучами на небе. Не помогала даже врубленная на весь лагерь Васей Быстровым музыка — хорошо знакомые песни были сегодня не в удовольствие, от них становилось не веселее, а наоборот, тоскливее.

— Нет, не так! Да не так же! — Петя с силой поддавал мяч ногой, в двадцатый раз посылая его в ворота. Паша снова кидался на мяч, и снова его усилия пропадали впустую — мяч всегда летел в сторону, противоположную его неуклюжему прыжку.

— Да что ты шарахаешься от него, как от прокаженного? — нервничал Петя. Сегодня он был особенно недоволен игрой вратаря и не мог сдержаться, чтобы не высказать ему всю правду. — Боишься ты его, что ли?

— Ничего я не боюсь, — огрызался Паша и тут же снова пропускал в ворота мяч.

— Да падать надо, падать, а ты застыл, как Аполлон Бельведерский в мраморе! — Петя нервничал все больше и больше.

— Падать? Но я не могу! Тут же земля твердая! — Паша показывал на вытоптанную землю. — Если я хоть раз упаду, то уже и не встану.

Петя плюнул себе под ноги. Очередной мяч, пропущенный вратарем, вызвал новый поток упреков. Паша угрюмо молчал.

— Заранее надо прыгать, заранее, понял? — Петя не скрывал своего раздражения.

— Как же я могу заранее? Откуда я знаю, куда ты его залепишь? — огрызался измученный, потный, заляпанный грязью Паша. — Готовьте шланги за час до пожара, что ли?

— При чем тут шланги? Хороший вратарь всегда предугадывает, куда полетит мяч! — орал беспощадный капитан. — А тебя несет всегда почему-то в противоположную сторону! Знаешь, в чем твоя проблема? Ты просто трус!

— Ах так? Не нравится — ищи себе другого! — в сердцах бросил Паша, швыряя на землю перчатки.

— И найду! Если дело так и дальше пойдет, лучше уж я Симона в команду верну и закрою ворота его телесами! Послезавтра открывается чемпионат, а вратарь у нас — полное чмо!

— Сам дергаешься, а на мне зло срываешь! — крикнул Паша.

Ссора, начавшаяся на футбольном поле, продолжилась вечером на репетиции.

— Не так! Да не так же! — злился режиссер Паша, бегая вокруг Ромео. — Ты что, не знаешь, как смотрят влюбленные?

— Знаю, и получше тебя! — огрызался измученный, потный Ромео в прилипшей к телу футболке.

Игра на сцене давалась ему гораздо труднее, чем игра на поле.

— Знаешь? Что-то незаметно! Вот, смотри, как надо! — Паша подошел к Марине, упал перед нею на одно колено и продекламировал:

Любимая опять меня зовет!
Речь милой серебром звучит в ночи
Нежнейшею гармонией для слуха…

В голосе его звучала такая искренняя страсть, что Джульетта вдруг на миг пожалела, что роль Ромео досталась Пете, а не ему. Ее нынешний партнер действительно играл из рук вон плохо: путал и глотал слова, читал невыразительно, тихо, невпопад и, главное, все время мучительно краснел и отводил от нее взгляд. Но то, что не нравилось Джульетте Капулетти, очень даже нравилось Марине Семечкиной: она уловила в «объяснении» Ромео-Пети искренние чувства: он был смущен потому, что влюблен, решила она, и сердце ее радостно забилось.

Но радость и волнение актрисы никак не смягчали раздражения режиссера.

— Знаешь, в чем твоя проблема? Скованный ты какой-то, заржавленный. Прямо Железный дровосек! Драйва тебе не хватает, энергии. А для этого репетировать надо больше, вот что! Через две недели премьера, а ты элементарных вещей сделать не можешь!

Никогда еще разногласия двух друзей не были так глубоки. Недовольство Паши усугубилось еще и тем, что Тибальд, которого, как известно, Ромео должен был убить в третьем акте, никак не хотел сдаваться и во время поединка на шпагах все время одерживал над противником верх.

— Ты что, не можешь с девчонкой справиться? — разъяренно наскакивал на Ромео Паша.

— Ну, не получается! Она у меня из рук все время шпагу выбивает! — уныло брюзжал Петя, с недоумением глядя на тонкое металлическое лезвие бутафорской шпаги. — Я на нее наступаю, а Ленка не поддается!

— Шувалова! Это что такое? Почему ты своевольничаешь? — накинулся на Лену-Тибальда разъяренный режиссер.

— А у Шекспира не написано, что Тибальд должен поддаваться! — гордо вскинула голову Лена. — Пусть сам меня убьет!

После очередного дубля, снова закончившегося полной победой брата Джульетты, Паша не выдержал.

— Ты… ты просто трус! — выпалил он, наскакивая на Петю.

— Ах так! Можешь тогда найти себе другого Ромео! — Содрав с рук перчатки, Ромео бросил их к ногам Паши.

14
{"b":"266158","o":1}