ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Два-один, — объявил счет судья.

«Акуна» вырвалась вперед.

На перерыв команды уходили с теми же чувствами, с какими вышли в этот день на поле — «седьмые» снова ощущали превосходство, «пятые» были подавлены и растеряны. Даже радостные и слаженные крики группы поддержки больше не помогали.

Марина не заметила, как рядом с ней возник Паша.

— Что случилось? — требовательно обратился к ней он. — Почему ты такая сегодня? — Он пытался поймать ее взгляд, но она упорно отводила глаза.

— Ладно, Паш, иди, отдыхай. — Марине не хотелось ни о чем говорить. Ей вообще ни с кем не хотелось общаться — овладевшая ею накануне вечером апатия не исчезла, а наоборот, усилилась — весь первый тайм ей мерещилось, что Ленка и Петька обмениваются влюбленными взглядами.

— Нет, ты все-таки скажи, — настаивал Паша. Не замечая неприязненных взглядов окружающих и не слыша упреков, он присел рядом с ней.

— А чего говорить-то? Ты что, сам не видишь?

— Что я должен видеть?

— Да то, как Ленка смотрит на Петьку! И как он смотрит на нее!

Паша нахмурился.

— Она же глаз с него не сводит, а он — с нее! — начав говорить, Марина теперь не могла остановиться.

— Не похоже! — покачал головой Паша. — Ленка, может, и да, тут я ничего не могу сказать. А что касается Петьки — тут ты точно не права! Он всю игру смотрел только на мяч и на судью. Ну, и на меня пару раз!

— Да ты просто слепой, ничего не замечаешь! — взорвалась Марина. — Они же влюблены друг в друга, как… как Ромео и Джульетта!

— Да? — Паша озадаченно потер переносицу. — По-моему, ты явно преувеличиваешь.

— Паш, оставь. Не надо меня успокаивать. И вообще, мне вся эта наша затея надоела. Ничего у нас не получится, я теперь это точно знаю. Спасибо тебе, конечно, но извини — я в эти игры больше не играю.

— И мы больше не будем встречаться в Беседке Влюбленных?

— А зачем? — пожала плечами Марина.

— И не будем обсуждать, как действовать дальше?

— Мне это неинтересно.

— А наше расследование? Мы же его только начали!

— Бесполезно! Все равно мы ничего не узнаем.

— И тренировать меня ты больше не будешь?

— Бессмысленно! — махнула рукой Семечка. — Пропустить два таких детских мяча!

— И… и… — Паша мялся, не зная, как сказать о том, что вертелось у него на языке.

— Ты о десяти поцелуях? Да пожалуйста! Хоть сейчас! — Марина равнодушно посмотрела на покрасневшего парня, а потом наклонилась к нему, вытянув губы.

Он отшатнулся от нее, как от змеи, и в этот момент прозвучал свисток судьи. Начался второй тайм.

С самых первых секунд и игрокам, и болельщикам стало ясно, что недолгий отдых лишь прибавил «акунам» сил и решимости удержать преимущество и доказать всему стадиону свою силу.

Атаки на ворота Паши сделались непрерывными. Чуть ли не каждую минуту ему приходилось бросаться под мяч и вытаскивать его из-под ног дерзких нападающих. У него не было больше времени, чтобы смотреть на трибуны, — вся его жизнь сейчас сосредоточилась на маленьком пятачке вытоптанной земли у ворот. «Нет, не бесполезно! — шептал он себе под нос, как молитву, в очередной раз прижимая к себе мяч. — И не бессмысленно!»

Это было похоже на издевательство, на открытое избиение. Паша уже потерял счет ушибам и ссадинам, которые добавлялись после каждого удачного броска за мячом. Но за все время этой яростной атаки он не пропустил ни одного мяча, возвратив себе доверие болельщиков и товарищей по команде. Сила духа вратаря начала подзаряжать остальных. Махнув рукой на пытающегося удержать его врача, на площадку вырвался Мысин, и хотя он все еще прихрамывал, игра у него сразу же пошла — нападающие старались держаться подальше от большого сильного парня, который одним поворотом корпуса мог отбросить, будто боксер-профессионал. Игра переместилась вначале в центр, а потом и к воротам «акун» — теперь уже их вратарю приходилось несладко.

Паша получил передышку. Бросив взгляд на трибуны, он не увидел ничего — перед глазами все расплывалось, пот заливал лицо, на пересохших губах стоял противный соленый вкус. На противоположном конце поля маячили разноцветные фигурки футболистов — мелкие, подвижные, одинаковые, как в компьютерной игре.

— «Пятак» — «Акуна» два-два! — громом ударило ему в уши, перекрывая вопль трибун.

«Сравняли! — пронеслось в голове. — Мы сравняли!»

И тут же, почти без перерыва, голос судьи объявил следующее изменение счета:

— «Пятак» — «Акуна» три-два!

Кулак вратаря с силой ударил по штанге.

Минута за минутой проходили в страшном напряжении. Цифры на табло стадиона расплывались перед глазами — полчаса до окончания матча… двадцать минут… пятнадцать… Передышка закончилась, игра снова переместилась к воротам Паши — и опять по нему принялись молотить шипованные бутсы соперников, но он уже не чувствовал боли, ощущая себя механизмом, винтиком большой футбольной машины, замком, запирающим ворота.

До конца матча оставалась ровно минута, когда Кил, встав на пути разогнавшегося Борова, уложил его в пределах одиннадцатиметровой отметки.

Судья объявил пенальти в ворота «Пятака».

Последние секунды решали все. Трибуны ревели, болельщики неистовствовали, размахивали кепками и майками, топали ногами, но даже и в этом гаме выделялся слаженный хор группы поддержки «пятаков». «Пятак — мастак!» — неслось над стадионом, заглушая общий шум.

Боровцев стоял напротив Паши, готовясь к разбегу. Паша крепко стиснул зубы. «Самое дорогое… — твердил он про себя. — Самое дорогое!» Все двоилось и качалось вокруг него. «Быстрее, Боров! — мысленно молил он противника. — Быстрее же!» Каждая секунда отбирала у него силы, он чувствовал, как ноги становятся ватными, а голова наливается свинцом. А Боровцев словно нарочно медлил, хитро глядя на изготовившегося к прыжку вратаря. Он как будто понимал его состояние и ждал, когда тот обнаружит свою слабость, сломается и сдастся. После свистка судьи прошло уже несколько секунд, а он все еще переминался с ноги на ногу в двух шагах от мяча.

Но вот судья свистнул еще раз — требовательно, настойчиво, и Боровцев, лениво разогнувшись, вдруг сорвался с места и бросился вперед.

Удар получился резким, сильным и непредсказуемым — крученый мяч уже в воздухе начал менять траекторию — направляясь вроде бы прямо в руки Паше, он вдруг где-то на полпути замер и, подчиняясь неведомой силе, взлетел вверх и вправо, мимо уже почти совсем было схвативших его рук Паши. Мгновение казалось, что все пропало — Паша, прыгнувший навстречу мячу, уже оттолкнулся от земли и теперь никакими усилиями не мог бы изменить направление своего полета. Однако каким-то самым невероятным образом ему удалось достать-таки мяч кулаком правой руки. Выбитый почти из-под самой штанги, мяч вылетел с поля и понесся к трибунам, а Паша, обессиленный, рухнул на землю.

И в этот момент прозвучал финальный свисток.

— «Пятак» — «Акуна» три-два! — громко объявил рефери под оглушительные вопли трибун.

Глава 15

Выигранный спор

В дверь изолятора постучали, в палату осторожно заглянул Петя.

— Паш! Ты живой?

— Вроде да, — кивнул герой дня. Он полусидел на высоко поднятой подушке, на коленях у него лежала тетрадка.

— Пашка, друг, ну ты ваще! — Петя подошел к своему героическому вратарю и протянул руку. — Извини, я был тогда не прав. Ты сегодня — просто бычара!

— Все, забыли! — Паша пожал протянутую Петей руку. — Отплатишь на репетиции. Жаль только, придется вам сегодня без меня — врачиха не отпускает. Приказала сутки лежать, не меньше. Но завтра я все равно отсюда сбегу, и пусть попробуют меня остановить! Кстати, ты не забыл, что тебе сегодня с Джульеттой целоваться?

— Не забыл. Но только, понимаешь… Извини, но я не могу. В лом мне это.

— Ты опять?! — вскинулся Паша, вмиг позабыв и об усталости, и о полученных травмах.

— Ну… это не для меня. Я не могу целоваться с девчонкой вот так, при всех.

19
{"b":"266158","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Порочный
Рецепты здоровья. Добрая пища для тела и души
Братья и сестры. Как помочь вашим детям жить дружно
Золушка за тридцать
Мопс, который мечтал стать северным оленем
Рота Его Величества
Код публичности 2020. Развитие личного бренда в эпоху Digital
Евангелие от IT. Как на самом деле создаются IT-стартапы
Как избавиться от наследства