ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A
* * *

С моей головой оказалось все нормально, а женщина в белом халате угостила жвачкой и попросила в следующий раз быть аккуратнее. Нет уж — никакого следующего раза, с меня хватит. Я, как умудренная опытом личность, двумя ногами в одну коровью лепешку не встаю.

— Бедный Сашка, ходит как в воду опущенный, — вздохнула Настя, усаживаясь на подоконник.

— Ха-ха, — Жанна скинула шлепки и села по-турецки на свою кровать. — Это он из-за футбола переживает!

Люся закивала.

— Да-а, их вожатая не даст ему теперь играть. В прошлом году один мальчик из ее отряда подрался на заливе с парнем из третьего отряда. Не помню, что там произошло, но бедняга из третьего чуть не захлебнулся. Хорошо, откачали! Так тот драчун потом ни разу не был на заливе. Все купались, а он на территории лагеря сидел.

Настя махнула рукой.

— Но Сашка-то не драчун! Он случайно!

— За случайно бьют отчаянно! — фыркнула Жанна.

— Мне тоже его, конечно, жаль, — призналась Люся, — но нужно же его как-то наказать!

— Он ведь случайно! — снова, уже громче, повторила Настя.

Я отложила мокрое полотенце и поплотнее укуталась в халат. Терпеть не могу, когда с кончиков волос после душа за шиворот катятся холодные капли.

— Дать фен? — участливо спросила Люся.

Девчонки меня жалеют, угождают во всем, точно я не в медпункте десять минут провела, а из больницы после тяжелой болезни выписалась.

Я облачилась в серый спортивный костюм, посушила волосы, причесалась и уже собралась засунуть в пакет грязное платье, как Настя воскликнула:

— Тань, ты же не заставишь его стирать, правда?

— А что тебя удивляет?

Жанна с Люсей с интересом посмотрели на меня.

Люся хихикнула.

— Ты серьезно?

— Ага!

— Вот и зря! — насупилась Настя. — Опозоришь его перед парнями.

Пилившая ногти Жанна глянула на нее.

— Насть, тебе-то что, пусть делает, как считает нужным, если бы тебе в башку кто-то зарядил мячом, посмотрела бы я на тебя!

— Девки… — Настя вовремя осеклась, — то есть девчонки, вам его не жаль?

Люся вынула зеркальце и, подавив зевок, начала ватным тампоном снимать косметику, рассуждая при этом:

— Настюха, Донских красавчик, я бы с ним, честно говоря, хотела встречаться… думаю, в этой комнате никто бы не отказался, но уж поверь мне, я его хорошо знаю. В прошлом году мы были неделю в одном отряде, с девушками он обращаться не умеет. Тот еще грубиян, пусть Таня его проучит! Я «за»!

— Я тоже, — тут же сказала Жанна, сосредоточенно разглядывая свои ровные розовые ноготки.

— Люся, ты не одна с ним знакома, я его не хуже тебя знаю! — не унималась Настя. — Он два года уже в этот лагерь приезжает. Никогда никого не обижал, очень хороший друг.

— Ой, — Жанна засмеялась, — тебе-то откуда знать, Насть, какой там из него друг. Прям такого знатока из себя корчишь, а небось и не знакома с ним толком!

— Ладно вам, девчонки, — встряла Люся, — чего мы, в самом деле, ссоримся из-за него. Пусть Таня делает как хочет.

Мне смешно. Уж кто-кто, а я знаю этого синеглазого червяка лучше всех! Саша то, Саша се — всю свою жизнь слышу! Для Ромы он как свет в окошке! «Мама, а у Саши есть солдат», «Папа, а Саше купили новый велосипед», «Бабушка, а Сашина бабушка носит кичку»[1], «Таня, а Сашина сестра готовит ему завтрак», «Мама, папа, а Саша будет учиться в гимназии», «Мы с Сашей пойдем служить в ВДВ», «Мы с Сашей пойдем в один университет», «Мы с Сашей откроем своей бизнес»… Мы с Сашей… У моего брата друзей воз и маленькая тележка, но Саша — это зараза, которую Рома подцепил в самом детстве, да так и не смог от нее вылечиться. Его дружок выпил немало моей крови, но, конечно, я не вспоминаю, как в детском саду он дергал меня за косички, бросался лягушками и подкидывал в постель хомяков — у меня к нему претензии глобальнее! Поэтому я целенаправленно пошла в сторону корпуса первого отряда. Кто-то сегодня ночью не будет спать, кто-то будет стирать мое платье! И, кажется, этот кто-то о моем коварстве даже не догадывается.

На первом этаже меня поймала Лена.

— Танюша, ну как ты? Как голова? Не болит?

— Все нормально.

Вожатая взглянула на свои часы.

— А ты куда? Отбой через пять минут.

— Брату хочу кое-что сказать. Я на секунду!

— Хорошо, давай, только быстро, все уже в палатах. Рома в четырнадцатой.

Нужную мне дверь я нашла сразу. Из палаты доносился смех.

Жуууть. Не каждый день мне приходится врываться в мужскую комнату. А если они там голые? У меня ступни от страха покалывает. Ну что же, если они голые… тем хуже для них!

Я быстро постучалась и вошла. Пятеро парней сидели вокруг кровати, с рассыпанными по покрывалу картами. В их числе мой брат и его лучший друг. Все игроки пока одеты. Нет, я не разочарована! Сейчас нужна ясность ума, а голыми телами они могли бы меня смутить, еще бы речь свою позабыла.

— Таня? — удивленно посмотрел на меня Рома.

Как и собиралась, небрежным жестом я кинула свое платье на колени не менее удивленному Саше и проговорила:

— Постирай и погладь.

Ах, хочет поспорить! Нет-нет, я и рта ему не дам открыть. Строго так добавляю:

— У тебя времени до утра, я хочу надеть его к завтраку.

Мгновенье триумфа ничтожно коротко, но оно того стоит. Да за взгляд, которым меня смерил этот агент 007, я бы еще раз подставила свою голову под мяч.

— Таня! — опомнился брат.

Давно он так зло на меня не орал. Ну, так и ему тогда на орехи, защитничку:

— Рома, я надеюсь, ты поможешь своему другу-футболисту. Вместе вы все осилите!

Брат поднялся, но я проворно выскочила за дверь, успев бросить:

— Спокойной стирки, ребята!

Я сбежала по лестнице, чуть не навернулась на улице, но отдышаться позволила себе только у нашего заброшенного корпуса. Солнце так торжественно показалось из-за сосен, точно захотело присоединиться к моему триумфу. Я не против. Можно кричать: «Го-о-о-о-ол!» Глупый мальчишка не понял сразу, с кем связался. А теперь пусть хоть придушит в своем кулаке мое платье, ему не больно! А мне… мне уже сто лет как не больно, и меньшее, что заслуживает давно неуважаемый мной Александр Донских, это стать прачкой! Я улыбаюсь. Стыдно ли мне? Нет… НЕТ!

Глава 4

Первое правило современной леди

Вадик хотел меня поцеловать! Он смотрел на мои губы, потом наклонился вперед, точь-в-точь, как в фильмах, где герой в нужный момент целует героиню. А я не испугалась, хотя не целовалась уже давным-давно, как раз сто лет! От него так чудесно пахло, как в романах пахнет от графов и маркизов — чистой кожей и мылом. Он прошептал:

— Ты сегодня особенная, я тебя… — Потом он сказал какой-то бред. «Подъем!» — сказал он громко так, крикнул прямо! И мы уже были не на чудесной полянке в окружении молодых березок, а где-то… непонятно где.

— Вот так соня! — засмеялся кто-то.

Тогда-то я и проснулась. Вадик не хотел меня поцеловать! Он, скорее всего, даже не подозревал, что должен, просто обязан этого хотеть.

— Доброе утро, — надо мной возникла Жанна. — Ты не привыкла рано вставать?

Я снова закрываю глаза.

Кто же придумал сны? Наверно, кто-то очень жестокий! Правда, не такой жестокий, как тот, кто придумал лагерный «подъем» в семь утра! Все же сны бывают такими сладкими, как малина, от запаха которой хочется улыбаться. Во сне сбываются мечты, в снах столько всего хорошего, а в раннем подъеме нет абсолютно ничего хорошего.

— Девочки, встаем! — в комнату заглянула вожатая. — Встаем-встаем, давайте, быстренько! — Она хлопнула в ладоши и начала повторять как попугай: «Встаем-встаем».

Все! От моей полянки с Вадиком не осталось и следочка, а в носу по-прежнему запах чистой кожи и мыла.

Я блаженно обняла подушку. Такое ощущение, что это от нее исходит тонкий аромат Вадика.

— Чертова зарядка, — тихо проворчала Люся.

вернуться

1

Старинный русский головной убор замужних женщин.

39
{"b":"266158","o":1}