ЛитМир - Электронная Библиотека

Лейси бросила взгляд на фотографию Максимилиана, которую Джереми бережно водрузил на стол. Они прожили хорошую жизнь. Полную и разнообразную, насыщенную работой, поездками и встречами с интересными людьми. Вот только Максимилиан не сдержал своего обещания быть рядом до конца. Он умер во сне. И ведь даже не болел! Просто ушел. Как будто устал жить. Устал, вы подумайте! Они легли вместе, взявшись за руки перед сном, а проснулась она одна. Когда Максимилиан сказал свое веское слово по поводу приемного ребенка, он не догадывался, какую чашу одиночества ей доведется испить.

– Еще будешь? – предложила Лейси.

– Я налью.

– Хорошо, – сказал она, устраиваясь в кресле. – А то я что-то расслабилась.

Джереми приготовил напитки и вручил Лейси ее стакан.

– Расскажи мне, кем ты хочешь стать. Я слышала, в Нантакете ты проездом, а конечная твоя цель – Голливуд.

Джереми кивнул:

– Все верно. Осенью дерну на запад. Хочу быть агентом.

Агентом, подумала Лейси, типа ФБР? Ну уж это вряд ли. Это как будто «шпион». Наверное, ослышалась.

– Агентом? – для верности переспросила она.

– Да, продвигать актеров. Я сам думал стать актером, – продолжил Джем. – Пробовал в университете. Не получилось. Но и бизнес мне нравится. Вот и пришла мыслишка, а почему бы не податься в Лос-Анджелес и помогать там людям. Представлять их, рекламировать, чтобы они получали хорошие деньги. Быть им другом.

Куда катится мир, если тебе платят, чтобы стать другом?

– Замечательная мысль, – ответила она.

Джереми сцапал очередной крекер. Целый день на ногах, ничего удивительного, что мальчик проголодался. Не разогреть ли в горшочке рагу из тушеной меч-рыбы? А может, пусть заночует в ее домике? Впрочем, наверное, это будет уже перебор.

– А как относятся к этому твои родители? – спросила она.

Кусочек крекера встал поперед глотки, и Джереми закашлялся. Видимо, теперь она наступила на больную мозоль. Похоже, булимичная сестра – тема куда менее острая, чем его отношения с родителями.

– Они пока не в курсе. Предки хотят, чтобы я был дома, под присмотром, особенно учитывая ситуацию с сестрой. Чтобы я пошел в интернатуру на хиропрактика или еще кого. Так что про Калифорнию я им пока не сказал. Думаете, я очень плохо поступаю?

– Честно говоря, я вообще не пойму, почему дети так стремятся заслужить родительскую похвалу, – ответила Лейси. – Ее никогда не получить. Чем раньше ты перестанешь питать иллюзии на этот счет, тем счастливее проживешь. Вот, к примеру, я. Папа чего только не делал, чтобы устроить меня в Рэдклифф, а когда я решила заняться карьерой, вдруг стал противиться. Но это меня не остановило. У меня все равно было любимое дело и обожаемый муж.

Лицо Джереми прояснилось:

– Ну да, я тоже так думаю. Не понравится сначала – понравится потом, когда дело выгорит. Еще будут довольны.

– А лучше перестань-ка вообще беспокоиться, что скажут родители.

– Они ж не чужие, – ответил Джереми. – Растили меня, воспитывали.

– От родителя ничего не зависит. Ему остается лишь надеяться на лучшее, – проговорила Лейси. Она всегда считала, что именно такой философии будет придерживаться, если у нее когда-нибудь будет ребенок. Вырасти его, как сможешь, и отпусти на все четыре стороны.

Джереми как-то странно на нее посмотрел. Может, ему было невдомек, чему способны научить человека восемьдесят восемь лет жизни. Когда он поднялся, Лейси немного даже обрадовалась.

– Ну, мне пора, – сказал он. Наклонился и чмокнул хозяйку в щечку, получив еще очко в свою пользу. – Благодарю за хлеб-соль. За сыр и вино.

– Да не за что, приходи еще, – сказала она.

Джереми вышел из дома, аккуратно притворив за собой дверь. Лейси осталась сидеть в кресле. Можно было бы дотянуться до пульта и включить новости с Дэном Разером. Или встать и достать из холодильника рыбу-меч. Однако Лейси так и сидела, неподвижно сложив руки, будто парализованная одиночеством. Потом вдруг, поддавшись импульсу, пнула ногой кофейный столик, и с него с глухим стуком упала фотография Максимилиана. Это было даже приятно на миг, потому что тут ею вновь овладела досада, теперь уже на себя: не самая лучшая мысль проклинать мертвого любимого Максимилиана в такой день.

Глава 3

Золотое побережье

5 июня 2014 г.

Уважаемый Билл!

Я вижу, вы по-прежнему упрямо тянете на себе отель. Вашему упорству можно позавидовать. Мне только не ясно, к чему так себя мучить. На эти деньги вы могли бы приобрести жилье на острове и домик в Аспене в придачу, и жить без забот. Красота!

Должен признать, вы немного сдали. И, кстати, что это за книжка, с которой вы вечно ходите? Библия? Не советую ударяться в религию, опасная штука. Обратитесь-ка лучше в мою веру. Если что, предложение в силе.

С. Б. Т.

В какой-то момент Лав показалось, что один из жильцов не прочь с ней закрутить роман. Мистер Биб из восьмого. Супруги Биб прилетели на собственном самолете. Не сказать, чтобы это потрясло Лав. В Аспене она насмотрелась на богатеев, и на поверку те оказывались обычными, ничем не примечательными людьми вроде тех, с которыми трешься бок о бок в обыкновенной пирожковой. Ничего особенного, за тем исключением, что мистер Биб не просто прилетел, он еще и позвонил из самолета, а подобное расточительство, с точки зрения Лав, говорило о многом. Сходные чувства вызывал у нее любой, кто позволял себе пользоваться телефоном, находясь на борту самолета. Это ведь то же самое, что швырять деньги на ветер. Нет, она не завидовала наличию самолета; ее раздражал телефонный звонок.

А еще вопрос мистера Биба, сможет ли кто-нибудь забрать его из аэропорта.

– К сожалению, нет, сэр. – Слышимость была плохая, и Лав говорила громко. – Вам придется взять такси. Стоянка перед терминалом. Их всегда там полно.

– Я прилетаю на собственном самолете, – не отступал мистер Биб.

Лав уважала политику «Пляжного клуба», а на сей счет существовало незыблемое правило: все гости важны одинаково. Никаких предпочтений, никого не встречают лично, будь то Майкл Джексон, Джордж Буш или мистер Биб.

– Я понимаю, сэр, – сказала она. – Мы с нетерпением вас ждем.

Мистер Биб был красив. Высокий плечистый брюнет с легкой проседью. Белые слаксы, шикарная голубая рубашка и темно-синий блейзер, на ногах – легкие кожаные туфли от «Гуччи». Его сопровождала миссис Биб, мелированная блондинка с темным загаром, в откровенном платье из розового льна. Позвякивая тремя дюжинами золотых браслетов на щиколотках, она гордо вплыла в холл. Эта пара производила впечатление.

Широко улыбаясь, мистер Биб приблизился к стойке.

– Вы – та молодая особа, которой я позвонил из самолета? – спросил он.

Лав поборола желание огрызнуться: вряд ли ее можно было назвать «молодой особой». Беда с этими богачами – относятся к обычным людям так, словно те глупее и ниже ростом.

– Да, – ответила она. – Меня зовут Лав О’Доннел.

– Лав, – просмаковал мистер Биб. – Красивое имя.

– А вы – супруги Биб? – Последнее слово прозвучало как выстрел. – Ваш номер – восьмой, это на Золотом побережье.

– Ага, – кивнул мистер Биб, – Золотое побережье – наша тема.

При этих словах его супруга истерично прыснула. Лав озадаченно на нее взглянула.

– Нервы, – пояснил гость. – Она впечатлительная, а перелет был нелегким.

Лав позвонила в прачечную, где, очевидно, устроившись на автомате для сушки белья, посиживал за чтивом Ванс, и сказала:

– У нас новые гости.

Миссис Биб засмеялась. Было в ее смехе нечто странное, похожее на клекот экзотической птицы в брачный сезон.

– Укатал меня этот самолет, – пожала она плечами.

– Не желаете ли заказать столик в ресторане? – предложила Лав.

– Да, обязательно, – ответил мистер Биб. – Я загляну к вам позже, а пока мне нужно доставить супругу на пляж.

18
{"b":"267124","o":1}