ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Совсем как мы, — заметил Болдт. Карстенштейн просто замечательно описал ход расследования.

— Мы с вами — детективы, пусть и каждый по-своему, — примирительно ответил Карстенштейн.

— И каков же практический результат? — требовательным тоном поинтересовался Ламойя. — Каков итог, док? У нас здесь живут люди, которых этот парень собирается в скором времени поджарить. Я, например, с радостью узнал бы что-нибудь полезное, что можно использовать в работе, как бы мне ни нравился этот визит в чудесное здание Федерального центра. Черный мяч для гольфа? Это не совсем то сокровище, на которое я рассчитывал.

Карстенштейн остался невозмутим. Он позволил себе слегка улыбнуться, словно ожидал присутствия такого вот Ламойи в группе.

— Я ценю вашу честность и прямоту, детектив. Я пригласил сюда сержанта Болдта, — подчеркнул он, — потому что хотел показать ему это вещественное доказательство. — Карстенштейн кивнул кому-то рядом с собой. Экран стал синим. Прозвучал голос Карстенштейна: — Одну минуту. Сейчас вы увидите тест, который провел департамент пожарной охраны Форт-Уорта.

На экране появилось изображение большого заброшенного супермаркета, вокруг которого раскинулось море щебеночно-асфальтового покрытия. Вместо стекол в окна была вставлена фанера. Сквозь трещины в тротуаре пробивалась трава. Вокруг здания, на приличном удалении от него, стояли около двадцати пожарных машин. Возле них расположились экипажи со шлангами в руках, но на земле было совсем мало воды и никаких свидетельств того, что они боролись с огнем. В нижнем правом углу экрана электронные часы отсчитывали минуты и секунды.

Карстенштейн сказал:

— Обратите особое внимание на скорость распространения огня и его цвет. Думаю, это покажется вам интересным.

Часы дошли до нуля, и в это мгновение Гейнс и Ламойя, сидевшие ближе всех к экрану, буквально подпрыгнули на стульях и откинулись назад, стараясь оказаться как можно дальше от яркой фиолетовой вспышки, которая поднялась в небо подобно пламени фитиля. Крыша здания расплавилась, и на ее месте появилась зияющая дыра. Казалось, горит все вокруг. Через три минуты сорок секунд к зданию приблизились экипажи и начали тушить пожар. Та вода, которая долетала до центра здания от пожарных машин, взрывалась брызгами в пламени, попадая в эпицентр пожара. Пожарники перекрыли шланги, и машины с лестницами отъехали от пылающего ада. Болдт еще никогда не видел такого страшного, бушующего пламени.

Видеовоспроизведение остановилось; на экране снова возникло лицо Карстенштейна, сначала туманное и расплывчатое, потом четкое и ясное.

— Они сражались с огнем еще двадцать минут, но для нас представляет интерес только начальная стадия пожара. Не знаю, заметили вы или нет, но пламя достигло такой температуры, что вода распадалась на составляющие, кислород и водород, то есть буквально взрывалась при всех попытках погасить огонь. Никогда не встречал ничего подобного. Пожар, который вы видели, был устроен, чтобы установить, какой катализатор использовался при тех многочисленных поджогах, что прокатились по стране в период с 89-го по 94-й год. Этим делом занималось наше вашингтонское отделение, вот откуда я получил копию пленки.

Болдт мог легко представить себе человека внутри этого здания. Дрожь пробрала его с головы до ног, и он испугался, что сидевший рядом Баган заметит это. Отсутствие человеческих останков на месте пожарища обрело теперь совсем другое значение; становилось понятно, почему Энрайт и Хейфиц не смогли покинуть свои дома. Его все сильнее охватывало стремление любой ценой предотвратить очередной пожар, но он тут же усомнился в собственных силах. Может, ему все-таки стоило подать заявление на занятие лейтенантской должности, подумал Болдт. Вероятно, для нынешней его работы требовались мозги помоложе, более живые. Неужели он постарел настолько, что стал чересчур уравновешенным, растеряв свою квалификацию? Может ли он эффективно выполнять свою работу, когда голова занята мыслями о том, что у его жены, кажется, роман на стороне? Он взвалил на себя слишком много, а времени оставалось слишком мало. Время. Это слово нависло над ним, словно дамоклов меч. Что угодно, только не следующий пожар.

— Согласно рекомендациям из Вашингтона — и я согласен с ними, — если будет третий пожар, мы должны позволить ему догореть. Никакой борьбы с огнем, и уж точно никакого тщательного осмотра.

В комнате повисла непривычно долгая тишина.

— Черт возьми, что мы только что видели? — поинтересовался Болдт, продемонстрировав не свойственное ему нахальство. Он бросил взгляд на Ламойю, испытывая к детективу уважение: только Ламойя осмелился нажать на Карстенштейна, только Ламойя почувствовал, что тот что-то скрывает. Болдт не мог не подумать о том, что сам он теряет хватку.

Карстенштейн поджал губы и придвинулся ближе к камере, его изображение снова слегка расфокусировалось.

— Я еще не знаю, что именно мы ищем в этих ваших пожарах, — невыразительно сказал он неожиданно сухим тоном. — Но зато могу сказать вам, что было использовано в этом учебном пожаре. Я могу сказать вам, о чем они думают там, на Востоке. Я могу сказать вам, что они ищут теперь, после осмотра результатов учебного пожара и проведения необходимых анализов. — Он на мгновение умолк, чтобы все прониклись его словами, долетевшими по телефонным проводам из Сакраменто до Сиэтла, — шарик голосовой информации, окруженный статическими разрядами. Он откинул волосы назад, как это делает подающий в бейсболе, который оспаривает сигнал принимающего. Потом глубоко вздохнул и выговорил два слова, которые обдали Болдта жаром, и в глазах у него защипало. — Ракетное топливо, — сказал он. — Катализатором, использованным при учебном пожаре в Форт-Уорте, было жидкое ракетное топливо.

Глава двадцать третья

Поместье Оуэна Адлера вызывало у Болдта чувство неполноценности, хотя он уже бывал здесь три года назад. Кто-то измерял состояние Оуэна Адлера размерами и дальностью полета его частного реактивного самолета. Это была модель «Гольфстрим-3» с крыльями от четвертой модификации, в которых разместились дополнительные топливные баки. Адлер значился в списке самых влиятельных персон Сиэтла. Его свадебную церемонию бракосочетания с Дафной Мэтьюз должен был проводить Роберт Фулхум, причем состояться она должна была частным образом на территории поместья, выходящего на морской залив Шилсшоул и холмы Пугет Саунд. Церемония уже дважды откладывалась, хотя об этом знали только ближайшие друзья — не было разослано еще ни одного приглашения. Дафна утверждала, что, пытаясь собрать воедино свои многочисленные предприятия по производству продуктов питания, Адлер никак не может выкроить свободного времени, но Болдт чувствовал, куда ветер дует. Дафна позволила арендатору своего плавучего дома съехать, не заплатив штрафа; она не сделала попытки снова кому-то сдать дом; она вернулась к работе добровольцем в «Убежище» — церковном подвале, где занималась убежавшими из дома подростками (Дафна забросила эту работу, когда ее роман с Оуэном Адлером был в самом разгаре). С другой стороны, репортеры светской хроники дважды фотографировали Адлера в компании других женщин. Болдт не задавал никаких вопросов. Любой человек, который сумел возродить из пепла компанию с многомиллионным оборотом, как это удалось сделать Адлеру, заслуживал медали. В том, что этот мужчина способен преодолеть любые финансовые преграды, не могло быть никаких сомнений. Однако, подумал Болдт, Дафна Мэтьюз могла стать для него таким препятствием, с которым ему еще не доводилось иметь дела.

Под поселком на склоне холма, внутри каменной дамбы приютилась живописная пристань для яхт, такая прелестная ночью, с яркими белыми огнями, отражающимися в черной воде, с телами белых лодок, лежащими в строго определенной последовательности, — их мачты выглядели хрупкими и невесомыми, словно морозные узоры на стекле.

Через интерком на входной двери Дафна попросила Болдта обойти вокруг дома и подождать ее в маленьком дворике, патио. Обойдя просторный дом, он увидел, что огни в бассейне и в патио включены. Картина больше соответствовала Италии, чем Сиэтлу. Они с Лиз не бывали в Италии с тех самых пор, как родился Майлз, и эта очередная перемена образа жизни, на которую обращаешь внимание почему-то именно в такие моменты, наполнила его сожалением.

35
{"b":"267582","o":1}