ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Одной из причин эмигрантского экстремизма было внутреннее положение в СССР. «Активизм» был категорией не только Зарубежной России. В СССР довольно многие группы людей не признавали советскую власть даже после окончания Гражданской войны. Сторонники Православной Катакомбной Церкви не желали идти ни на какие компромиссы с безбожной, антирелигиозной властью. Крестьянское население прямо или косвенно поддерживало бандитское движение. В уголовном мире России после 1917 г. возникла группа жиганов, не признававших советской власти по идейным соображениям и отказывавшихся от работы и любых контактов с администрацией. В СССР возникла огромная социальная категория- «бывших», включавшая широкий круг от представителей высшей аристократии и богатейших купцов до малосостоятельных домовладельцев (вплоть до лесников и сплавщиков леса). Все они были официально объявлены гражданами второго сорта, лишены политических, значительной части гражданских прав, и находились под постоянной угрозой ареста. В СССР осталось много участников Белого и Зеленого движений, скрывавших свое прошлое, но постоянно выявлявшихся и подвергавшихся аресту органами «революционной защиты». В 1920-е гг. миллионы русских оказались в униженном национальном положении. Большевики, провозгласившие лозунг «Россия — тюрьма народов», считали русский народ тюремщиком и эксплуататором, который должен отдавать долги другим народам. Политика создания союзных и автономных республик без учета реального этнографического состава населения, практика «коренизации» вызывали массовое возмущение.

В середине 1920-х гг. эти противоречия отчасти смягчались НЭПом. Проведение форсированной индустриализации, ухудшение положения рабочего класса и городского населения снова активировали недовольство в СССР. Второе дыхание массовых восстаний в сельской местности началось после начала проведения коллективизации. «Сплав кулака как класса» (т. е. уничтожение самой трудолюбивой части крестьянства), борьба с подкулачниками, насильственная организация колхозов вылились в уничтожение крестьянства и фактическое введение второго крепостного права. В результате сельское население переставало работать, в стране начался голод, крестьяне побежали в города, а в приграничных районах — и за рубеж. Те, кто смог выбраться из СССР, с радостью принимали предложения «братчиков» вернуться «на советскую сторону» и поквитаться с коммунистами и комсомольцами.

Таким образом, можно полностью присоединиться к мнению К.А. Чистякова, что эмигрантский «активизм» и его крайнее проявление — терроризм явились, во-первых, продолжением антибольшевистской борьбы периода Гражданской войны, во-вторых, питались тяжелыми материальными и духовными условиями жизни на чужбине и, в-третьих, были вызваны внутренней и внешней политикой Советского государства7.

Вся деятельность БРП — это пример воплощения «активизма» русской эмиграции.

В СССР Братство впервые открыто упоминается в материалах выездной сессии Верховного суда СССР во главе с В.В. Ульрихом «Процесса монархистов-террористов» 20–23 сентября 1927 г.8.

В 1938 г. «Ленфильм» снял пропагандистский фильм «На границе». Фильм был подготовлен по «литературным материалам» «классика» советской эпохи, лауреата четырех Сталинских премий писателя П.А. Павленко. Режиссером и сценаристом выступил Александр Иванов. Сюжет банален для кинематографа 1930-х гг.: советско-маньчжурское пограничье, ходоки и диверсанты русские белогвардейцы — агенты японцев — постоянно пытаются проникнуть в СССР. Советская семья Власовых и бойцы погранзаставы во главе с капитаном Тарасовым (артист Николай Крючков) неизменно всех побеждают и ловят. В сцене допроса главного отрицательного героя — члена троцкистско-зиновьевской группы, бежавшего в Китай из Владивостока, поэта (подражающего С.А. Есенину!) Волкова, выясняется одна примечательная подробность. Волков (артист Эраст Гарин), долго отрицавший, что он диверсант, на 61-й минуте фильма признается: «Меня послало Братство Русской Правды»! Упоминание БРП в агитке «На границе» явно появилось под влиянием материалов процесса, по итогам которого был осужден атаман Иннокентий Кобылкин.

Эта книга является первой страницей в изучении истории Братства Русской Правды — забытой организации Русского Зарубежья. Автор надеется, что после выхода исследования наступит период научного интереса к БРП и появятся работы, посвященные конкретным аспектам деятельности Братства, местным организациям, конкретным персоналиям.

* * *

Автор выражает глубокую благодарность за помощь, ценные советы и моральную поддержку научному редактору, доктору филологических наук А.В. Шевцову.

Автор благодарит рецензентов — доктора исторических наук профессора СПбГУ Е.В. Петрова, старшего научного сотрудника Санкт-Петербургского института истории РАН, кандидата исторических наук В.Ю. Черняева за объективное, критическое и положительное отношение.

Автор выражает также глубокую признательность за помощь, советы, моральную поддержку и предоставленные материалы:

— сотруднику Гуверовского архива Стэнфордского университета А.В. Шмелеву (в особенности за предоставление архивных материалов);

— доктору исторических наук А.В. Антошину, кандидату исторических наук Е.М. Мироновой, кандидату филологических наук А.Г. Тимофееву, кандидату исторических наук К.М. Александрову, кандидату исторических наук Н.А. Егорову, кандидату исторических наук М.С. Соловьеву, кандидату исторических наук М.В. Соколову, литературоведу В.Б. Кудрявцеву, доктору технических наук М.Н. Толстому;

— директору библиотеки Дома Русского Зарубежья им. А. Солженицына Т.А. Корольковой;

— сотрудникам ГАРФ Л.И. Петрушевой и кандидату исторических наук К.Б. Ульяницкому;

— сотрудникам отдела литературы русского зарубежья РГБ и, прежде всего, Н.В. Рыжак;

— сотрудникам архива библиотеки СПбНИЦ «Мемориал» и, прежде всего, И.А. Флиге;

— сотрудникам отдела Русского Зарубежья Библиотеки РАН.

Глава 1. Историография и источники

1.1. Историография

Первую попытку разобраться в истории БРП, как молодежной организации и в русле взаимоотношений с ОГПУ, предпринял в своем знаменитом произведении «Незамеченное поколение»9 Владимир Сергеевич Варшавский. Эта книга — одно из самых первых исследований по истории Русского Зарубежья.

Советский же читатель впервые прочитал о БРП в известном исследовании д.и.н. Л.К. Шкаренкова «Агония белой эмиграции»10. В этой монографии, несмотря на естественный для советского времени разоблачительный тон, были использованы документы т. н. «Коллекции ЦГАОР» — неопубликованные материалы Русского заграничного исторического архива, вывезенные из Праги в Москву. В частности, использована переписка А.А. фон Лампе и П.Н. Шатилова, письмо Е.К. Миллера, в тексте которого перечислены руководители организации и упомянут журнал «Русская Правда».

После 1991 г. в связи с отменой в России цензуры и рассекречиванием архивов появилась возможность писать русской эмиграции без идеологических шор. Как раз в 1992 г. историк, эмигрант третьей волны М.В. Назаров публикует свою книгу, вскоре ставшую классической, «Миссия русской эмиграции», в которой БРП посвящен небольшой раздел11. Остальные позднейшие работы дополняли фактический материал и/или полемизировали с интерпретацией М.В. Назарова.

Из публикаций материалов научных совещаний особо хотелось бы отметить посмертно опубликованный доклад А.И. Добкина на блоковской конференции в С.-Петербурге12. Он посвящен руководителю БРП С.А. Соколову-Кречетову и был написан на основе публикаций в эмигрантской периодике и материалов фонда юриста М.П. Головачева Бахметевского архива и Гуверовского архива фонда Б.И. Николаевского, но, к сожалению, автор не успел снабдить его системой сносок и ссылок. Основной вывод А.И. Добкина: С.А. Соколов — маньяк, долгие годы обманывавший эмигрантов, но, несмотря на личность руководителя, на Дальнем Востоке велась реальная партизанская борьба с большевиками.

2
{"b":"268638","o":1}