ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Историк Д.И. Зубарев, отмечая огромное преувеличение БРП своих успехов, пишет: «…тем не менее организация была вполне реальной (хотя, конечно, она о себе воображала больше, чем было на самом деле), получала значительные пожертвования (например в 1930 г., сразу после открытия Мавзолея Ленина, получила на его взрыв деньги из США, но мавзолей не был взорван, деньги были потрачены, и больше дотаций не поступало)»451. За выполнение кажущегося фантастическим плана брался В.К. Ведякин, вызываясь взорвать в ноябрьские праздники трибуну мавзолея с лидерами Советского государства452.

А.В. Серегин в своей диссертации пишет, что в мае 1923 г. организации удалось провести один из самых крупных террористических актов в истории Русского Зарубежья. «Член БРП капитан-дроздовец А.П. Полунин организовал убийство в Швейцарии советского представителя на Лозаннской конференции В.В. Воровского. Исполнителем теракта стал также капитан-дроздовец М.А. Конради (гражданин Швейцарии)»453.

Действительно, Мориц Морицович Конради (1896–1931) — швейцарский подданный, выпускник Павловского училища, доброволец Первой мировой и Гражданской войн, вместе со своим другом Аркадием Павловичем Полуниным (1893–1933) застрелил в ресторане В.В. Воровского454. На знаменитом процессе М.М. Конради был оправдан.

Ни на какие источники А.В. Серегин не ссылается, и нигде в документах БРП, столь обожавшего преувеличивать свои достижения, нет даже упоминания о причастности к этому эпизоду. Хотя «Русская Правда» в 1923 г. подробно осветила это событие в статьях Леонида Ткачева «Комиссарский режим перед европейским судом»455 и М.П. Арцыбашева «Правда о России (К процессу Конради)»456.

По мнению Л.А. Papa и В.А. Оболенского, «наибольшей активности БРП достигло в 1924–1928 гг. К 1928 г. находившиеся на территории Советского Союза отряды БРП перешли от чисто партизанской тактики к комбинированному действию мелких отрядов и террористических троек. Наибольшим успехом Братство пользовалось среди пограничного крестьянства. Однако к началу тридцатых годов и эта деятельность начинает затухать»457.

В начале 1920-х гг. на Западе СССР и Дальнем Востоке не прекратили сопротивления большевикам многочисленные формирования националистической, сепаратистской, зеленой, белой и даже черной (анархистской) направленности. В 1923 г. по данным ГПУ на Западе СССР развивается и пограничный бандитизм. Формируются новые банды (савинковцев), пользующиеся покровительством польского правительства (8 банд, 2260 членов)458. Особую опасность вызывал атаман Оберон (Анущенко), главарь одной из «политико-уголовных банд», действовавшей преимущественно в Смоленской и Псковской губерниях. В состав банды входили как бывшие савинковцы, так и местные крестьяне. Они были хорошо вооружены, расправлялись со сторонниками новой власти. Осенью 1925 г. часть банды была разгромлена459.

На другом конце страны в 1926 г. банда Абрашкина ограбила казармы Красной армии между разъездами Сиваки и станцией Ушумун Уссурийской железной дороги, захватив все имевшееся оружие460. Именно этот беспрецедентный случай и послужил прототипом для одного из самых спорных эпизодов романа «Белая Свитка» П.Н. Краснова.

К середине 1920-х антисоветское партизанское движение в связи со стабилизацией внутреннего положения в СССР в результате НЭПа стало затухать, и атаманы начали искать поддержку у эмигрантских структур. Именно тогда Братство Зеленого Дуба коллективно вступило в БРП.

Новый этап начался с проведением политики коллективизации. Раскулачивание на практике вылилось в геноцид самой трудолюбивой, инициативной и предприимчивой части крестьянства в СССР. Попытка загнать оставшихся сельских жителей в колхозы и последовавший массовый голод привели к стихийным крестьянским восстаниям и бегству так называемых кулаков и подкулачников за границу. Части Красной армии, по преимуществу состоявшие из деревенских призывников, не только зачастую отказывались подавлять антиколхозные выступления, но и сами были готовы к стихийным бунтам. Именно этим и попыталось воспользоваться БРП, вызвав нешуточные опасения советской власти и органов.

Согласно отчету ОО ОГПУ за период 1931–1933 гг. «наблюдалось неуклонное стремление наиболее активных зарубежных центров к применению террора. Особой активностью в этом отношении отличались РОВС <…>; БРП (выделено мной. — П.Б.), ставящие террор в качестве основной задачи». Только «по западной границе СССР было задержано 29 террористов (1930 г. — 5, 1931 г. — 7, 1932 г. — 9, 1933 г. — 8 человек). Большинство задержанных террористов были направлены РОВСом и БРП. Характерно то, что в этот период у ряда задержанных террористов обнаружены отравляющие вещества, и в частности цианистый калий»461.

Кстати, А. А. Вонсяцкий во время путешествия по Европе демонстрировал членам БРП газовые бомбы и специальные резиновые палки со слезоточивым газом, а также полицейские резиновые дубинки из арсенала полиции США462.

Согласно циркуляру ОГПУ № 217/СОУ от 13 июня 1932 г., БРП активизировало свою деятельность. Особую активность проявляли организации в Финляндии, Персии и Польше463. В том же году, по данным О.Б. Мозохина, из 8544 человек, осужденных за террористическую деятельность в СССР, за белогвардейский терроризм было привлечено 1221, а еще 120 — за принадлежность к политическим партиям464.

М.С. Соловьев сообщает такой интересный факт. Представитель РОВС и БРП в Эстонии Б.В. Энгельгардт стремился наладить оперативные контакты в Красной армии, особенно среди бывших сослуживцев царского времени. «Одним из важнейших направлений работы была реализация плана Энгельгардта установить контакт со своим знакомым и однополчанином, будущим маршалом Советского Союза М.Н. Тухачевским. Насколько продвинулся Энгельгардт в этом направлении, пока сказать не представляется возможным, но, быть может, его попытки не остались без внимания ОГПУ-НКВД, и через десять лет отяготили мнимую или реальную вину М.Н. Тухачевского в глазах режима»465. Само наличие планов такого рода вызывала у советского руководства, опасавшегося военного бонапартистского переворота, панические настроения.

Подобные настроения усиливались и тем обстоятельством, что особым отделом ОГПУ было установлено: «…отделы БРП имели местные контакты с иностранными разведками: польской, финской, латвийской. Эти разведки в свою очередь широко использовали кадры БРП для разведывательной, диверсионной и террористической работы в СССР»466.

По мнению О.Б. Мозохина, «БРП активно вело работу против СССР приблизительно до 1934 г. Благодаря успешной работе органов ОГПУ БРП в это время прекратило свою деятельность, оставшиеся активные кадры стали перетекать в другие белоэмигрантские организации»467.

Теперь перейдем к более подробному рассмотрению деятельности местных организаций.

4.2. Финляндское отделение

В Финляндии возглавлял местное отделение БРП А.Н. Толь (Толль) (Анатолий Николаевич Антонов-Дядик) (1896–1971), иногда фигурирующий в документах под псевдонимом Олег Толь. Лейтенант флота работал на разведку Н.Н. Юденича, сотрудничал с финскими спецслужбами, затем поставлял информационные материалы из СССР С.Ц. Добровольскому468. В 1919 г. А.Н. Толь бежал в Финляндию и с этого времени находился в розыске. Его родственники и невеста Александра Ивановна Калачева были арестованы (интернированы) в качестве заложников 5 июля 1919 г. и затем сосланы в Вологду469.

Явочной квартирой А.Н. Толя в годы Гражданской войны был дом 15 на Лесном проспекте, принадлежавший Михаилу Егоровичу Олыкайнену470. Деятельность координировалась совместно с Юрием Павловичем Германом, главным по связи с Финляндией в «организации Таганцева». Ю.П. Герман был смертельно ранен при переходе советско-финляндской границы в районе села Парголово. В 1920-е гг.

27
{"b":"268638","o":1}