ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Это замечательно наблюдательное и сочувственное письмо удивительно для жены записного тори, страстного любителя охоты на лис. Очевидно, Элиза далеко не на все смотрела глазами Шута. В этом же письме она не менее убедительно высказывается по поводу положения жен.

Мистер Шут как будто удивлен, что я могу отлучиться на двадцать четыре часа, когда он дома, хотя ему и кажется совершенно естественным покинуть меня ради дел или развлечений, — такова разница между мужьями и женами. Жены — род ручных животных, которые, по мнению мужчин, всегда должны поджидать их дома, мужья же — господа и повелители, вольные отправиться туда, куда им вздумается.

Дама с таким ироничным и независимым взглядом на вещи кажется привлекательной соседкой. Но между Элизой Шут и Джейн Остин так и не возникло взаимопонимания. Возможно, Джейн считала ее заносчивой, хотя на деле она была просто застенчива. Элиза же, видимо, побаивалась соседки. В общем, гордость и предубеждение. Что и говорить, Шуты вели жизнь куда более пышную. Например, в октябре 1800 года они посетили важное музыкальное мероприятие в Уинчестере. Здесь давали ораторию «Сотворение мира» Гайдна для пятисот семей графства (среди присутствовавших был и Шеридан), после чего состоялся бал. Остины о подобных развлечениях не могли и помыслить. Они переживали нелегкие времена. Ферма приносила меньше трехсот фунтов, к тому же общий упадок не замедлил сказаться на церковных десятинах. Джейн, как и миссис Шут, отмечает в письмах бедственное положение местных жителей, упоминает судебных приставов, отбирающих дома за неуплату, говорит о необходимости снабжать крестьян одеждой. И хотя мистер и миссис Остин и старались украшать стивентонский сад, выкладывали дерн, сажали новые растения, а в дом закупили новые столы, на самом деле они очень устали. В ноябре буря со страшным шумом повалила два вяза у самого их дома и сломала майское дерево[129] с флюгером, которые все дети помнили с рождения. Эта зима на всех производила удручающее впечатление.

И Генри с Элизой не спешили порадовать своим визитом. В марте 1799 года Генри отправился со своим полком в Ирландию, чтобы охранять побережье от французов и подавлять постоянное недовольство ирландцев. Он оставался там в течение семи месяцев, в основном в Дублине, и успел весьма расположить к себе наместника, лорда Корнуоллиса, который ранее занимал пост генерал-губернатора Индии, но был направлен правительством на усмирение ирландского восстания. Генри привлекали богатые и могущественные особы, и он быстро соображал, какую пользу сможет извлечь из знакомства с ними, когда выйдет в отставку. Он рассчитывал применить свой опыт полкового казначея в банковском деле…

Тем временем Элиза удалилась в место, которое она называла своим «эрмитажем», — возле Доркинга в Суррее, — заявив, что предпочитает пианино, арфу и книги любой другой компании. Словно в подтверждение ее слов, до наших дней сохранился печатный том пьесок для голоса и арфы «Feuilles de Terpsichore»[130] и копия от руки переписанных песен Пёрселла, Генделя, Гайдна и Моцарта с подписями «миссис Генри Остин» и «Элиза Остин, 19 августа 1799». Ее обычная веселость угасла. Филе, которая просила кузину похлопотать за своего брата перед Уорреном Гастингсом, Элиза ответила, что питает «неодолимое отвращение к подобным хлопотам». Чувствовала она себя неважно, но еще больше беспокоилась за сына: тот страдал частыми и сильными эпилептическими припадками. «Если они не загубят его жизнь, то повредят его умственным способностям, и эта печальная истина служит неослабным источником горя для меня». И с грустью заключала: «Душевные и телесные страдания всегда тесно связаны».

Глава 15

Три книги

Когда двадцатилетняя Джейн Остин написала первый вариант «Гордости и предубеждения», она приходилась почти ровесницей своей героине Элизабет Беннет. К моменту публикации книги в 1813 году ей исполнилось тридцать семь: возраст более близкий к матери Элизабет. Семнадцать лет между созданием произведения и его выходом в свет — срок немалый. И «Чувство и чувствительность» также увидело свет с шестнадцатилетней задержкой. А «Нортенгерскому аббатству» потребовалось двадцать лет, чтобы найти своего издателя, и случилось это уже после смерти писательницы. Только подумать, как легко все эти романы могли быть утеряны для нас!..

Конечно, Джейн делала копии. Но понять, чем более ранние варианты отличались от окончательных, нам не дано — ведь рукописи ни одного из напечатанных романов не сохранились[131]. Некоторым нравится рассуждать о том, было ли Остин девятнадцать, двадцать один или двадцать пять, когда она написала тот или другой фрагмент, но на самом деле это напоминает попытки нарезать желе правильными твердыми кусками. Мы знаем, что роман «Гордость и предубеждение» изначально был длиннее, поскольку в одном из писем Кассандре Джейн сообщает, что «общипала и подрезала» его. Можно предполагать, что речевые характеристики персонажей становились все отчетливее с каждой правкой, и, однако, мы много дали бы за возможность увидеть некоторые из этих утраченных фрагментов.

Один из спорных, сбивающих с толку моментов, явно перешедших из более ранней версии романа в окончательную, — то, что Джейн Беннет умеет ездить верхом, а Элизабет — нет. Учитывая особенности их натур, это кажется противоречием. Остается только догадываться, откуда оно возникло: возможно, именно в результате «подрезания»… Можно определить поздние вставки вроде ссылок на поэзию Скотта или на роман Марии Эджуорт «Белинда», которых не могло быть в более ранних вариантах. Помимо этого — ничего определенного. По моему предположению, главные персонажи и сюжетные линии полностью оформились к 1800 году, когда Остин дописала три романа, и один из них, по мнению ее отца, был достаточно хорош для публикации. Она продолжала работу над ними, но по существу это уже были те самые книги, которые мы знаем. И хотя заглавия двух из них перед публикацией изменились, я буду в дальнейшем называть их окончательными именами.

Первое, что бросается в глаза в этих трех первых романах Остин, — в каждом из них представлен кардинально иной подход к предмету. «Чувство и чувствительность» — это, грубо говоря, дискуссия, «Гордость и предубеждение» — мелодрама, а «Нортенгерское аббатство» — сатира, роман о чтении романов. От молодого писателя можно было бы ожидать, что, найдя удачную творческую концепцию, ее он и станет разрабатывать раз за разом. С Джейн Остин все совсем не так. Она была слишком изобретательна, слишком многими литературными приемами владела, чтобы остановиться на чем-то одном, и с изумительным мастерством справилась с тремя такими различными формами.

В «Чувстве и чувствительности» в образах Элинор и Марианны воплощена дискуссия о типах поведения: скрытность и вежливая ложь одной сестры сопоставляется с откровенностью, правдивостью, непосредственностью другой. Остин размышляет, насколько общество терпимо к искренности и как прямодушное поведение может сказаться на человеке. Этот вопрос в 1790-е годы ставили как составную часть более широкой политической дискуссии такие писатели-радикалы, как Уильям Годвин[132] и Роберт Бейдж. Они высказывались за ту самую непосредственность, с которой ведет себя Марианна, в то время как консерваторы настаивали: для сохранения общественного строя просто необходима некоторая доля закрытости и лицемерия. Это серьезные вопросы, и роман Остин интересен, в частности, именно тем, что в начале романа она вроде бы вполне определенно поддерживает одно мнение, но по мере развития сюжета начинает склоняться в пользу другого. Мне представляется, что именно эта двойственность делает «Чувство и чувствительность» одной из двух самых глубоких и захватывающих ее книг наряду с «Мэнсфилд-парком», в котором есть похожая неоднозначность. Литература, как мы видим, в отличие от политической полемики, вполне может это допускать…

вернуться

129

Майское дерево — украшенный высокий столб, который устанавливается во многих деревнях и городах Европы во время традиционных майских празднеств. В некоторых местах каждый год ставят новое дерево, в других — ствол используется много лет. — Примеч. пер.

вернуться

130

«Листки Терпсихоры» (фр.).

вернуться

131

От шести напечатанных романов в рукописном виде сохранились только две главы «Доводов рассудка», не вошедшие в окончательный текст.

вернуться

132

Уильям Годвин (1756–1836) — английский журналист, политический философ и романист. Муж Мэри Уолстонкрафт, отец писательницы Мэри Шелли. — Примеч. пер.

43
{"b":"269464","o":1}