ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Первая мировая война таким образом пришла на Кавказ и уже в скором времени сделала генерала Николая Николаевича Юденича признанным полководцем русской армии. Война принесла ему славу и сделала его трижды кавалером ордена Святого Георгия.

Эта же война самым неожиданным образом прервала его блестящую военную карьеру, а потом бросила в пучину Гражданской войны и оставила без Отечества, сделав уделом последних лет его жизни русское зарубежье.

Глава пятая

КАВКАЗСКИЙ ФРОНТ. НАЧАЛО ВОЙНЫ

Известно, что, оказавшись в эмиграции, Николай Николаевич Юденич избегал давать оценки готовности России, её армии и народа к Великой войне. За него это сделали другие известные личности — современники тех военных потрясений. Отказать многим таким суждениям в правдивости и по сей день трудно.

Так, бывший царский генерал от кавалерии, Верховный главнокомандующий Временного правительства, а затем красный военный специалист А. А. Брусилов в своих мемуарах отмечал:

«Мы выступили с удовлетворительно подготовленной армией...

Состав кадровых офицеров... был недурен и знал своё дело хорошо, что и доказал на деле...

Хуже у нас была подготовка умов народа к войне. Она была вполне отрицательная...

Моральную подготовку народа к неизбежной европейской войне не то что упустили, а скорее не допустили...»

Один из вождей Белого движения на российском юге генерал-лейтенант А. И. Деникин в своих мемуарах «Путь русского офицера» высказывался более резко:

«Россия не была готова к войне, не желала её и употребляла все усилия, чтобы её предотвратить».

Известный отечественный военный историк А. М. Зайончковский в своём фундаментальном труде «Мировая война 1914-1918 гг.» даёт действительно исчерпывающую характеристику готовности Российской империи и её армии и флота к Первой мировой войне. Её участник и исследователь, он отмечал:

«Россия успела залечить свои раны (после Русско-японской войны. — А.Ш.) и сделать большой шаг вперёд в смысле укрепления своего военного могущества. Мобилизованная русская армия достигла в 1914 г. грандиозной цифры — 1816 батальонов, 1110 эскадронов и 7088 орудий, 85% которых… могло быть двинуто на Западный театр военных действий.

В русской армии усовершенствовалось обучение, расширились боевые порядки, начала приводиться в жизнь эластичность их, было обращено внимание на значение огня, роль пулемётов, связь артиллерии с пехотой, индивидуальное обучение отдельного бойца, на подготовку младшего командного состава и на воспитание войск в духе активных и решительных действий.

Но с другой стороны, оставлено было без внимания выкинутое японской войной значение в полевом бою тяжёлой артиллерии, что, впрочем, следует отнести и к погрешности всех остальных армий, кроме германской. Не были достаточно учтены ни громадный расход боеприпасов, ни значение техники в будущей войне.

...Однообразного понимания военных явлений и однообразного подхода к ним ни в русской армии, ни в её Генеральном штабе достигнуто не было, — отмечал далее А. М. Зайончковский. — В то время, когда офицерский состав вышел на мировую войну... обученным тактике согласно новому полевому уставу (1912 года. — А.Ш.), у высшего командного состава, за редким исключением, наблюдалось отсутствие Твёрдых определённых взглядов, а нередко и совершенно устарелые воззрения.

Генеральный штаб, начиная с 1905 года, получил автономное положение. Он сделал очень мало для проведения в жизнь армии единого взгляда на современное военное искусство. Успев разрушить старые устои, он не смог дать ничего цельного. С таким разнобоем в понимании военного искусства русский Генеральный штаб вступил в мировую войну...

Кроме того, русская армия начала войну... весьма слабо снабжённой всеми техническими средствами и огнеприпасами... имея у себя в тылу неподготовленную для ведения большой войны страну и её военное управление и совершенно не подготовленную к переходу для работ на военные нужды промышленность.

В общем, русская армия выступила на войну с хорошими полками, с посредственными дивизиями и корпусами, и с плохими армиями и фронтами...»

Здесь в чём-то можно и не согласиться с маститым военным историком А. М. Зайончковским. Генерал от инфантерии Николай Николаевич Юденич к началу войны имел твёрдые воззрения на современное ему военное искусство, иначе русские войска не одерживали бы на Кавказе большие и убедительные победы одну за другой. Отдельную Кавказскую армию и Кавказский фронт в истории Первой мировой войны трудно назвать «плохими»...

После официального объявления войны дальнейшие события развивались стремительно. Высочайшим императорским указом 1 ноября 1914 года на базе Кавказского военного округа начала разворачиваться Отдельная Кавказская армия.

Её командующим, в силу занимаемой высокой должности, назначается престарелый генерал-адъютант граф Илларион Иванович Воронцов-Дашков. Начальником армейского штаба становится генерал-лейтенант Николай Николаевич Юденич. Генерал от инфантерии Александр Захарьевич Мышлаевский назначается помощником командующего, и первое время в его руках сосредотачивается всё оперативное руководство русскими вооружёнными силами на Кавказе.

Отдельная Кавказская армия разворачивается на огромной приграничной полосе от побережья Чёрного моря до озера Урмия протяжённостью в 720 километров. Армия фактически с первого дня своего образования являлась большим фронтом.

Назначение армейским командующим графа Воронцова-Дашкова было актом чисто номинальным. Хороший администратор и опытный царедворец не имел таланта большого военачальника, хотя в своё время отличался как храбрый и доблестный офицер. Более того, наместник в силу своего весьма преклонного возраста не мог бывать в действующих войсках. Да и состояние здоровья не позволяло ему это делать.

Поэтому фактически с первого дня войны всё управление Отдельной армией легло на плечи генерал-лейтенанта Юденича. Над ним номинально ещё стоял генерал Мышлаевский, но почётный профессор Николаевской академии Генерального штаба не имел ни боевого опыта, ни организаторских способностей. Так получилось, что в назначенном императорским указом триумвирате военных вождей Кавказской армии фронтовыми делами правил младший из них. Большого секрета это не представляло ни для кого, в том числе для турецкого командования и руководства Антанты.

К чести Воронцова-Дашкова, он не претендовал на подлинность своей должности главнокомандующего большой армией. С получением нового назначения граф откровенно сказал начальнику штаба:

   — Любезный мой Николай Николаевич, сами понимаете, какой из меня сейчас полководец. Но такова воля государя. Поэтому берите власть на войне в свои руки. Если что надо — согласуйте со мной, с Мышлаевским.

   — Благодарю за высокое доверие, ваше превосходительство. Надеюсь, что вам не в чем будет меня упрекнуть.

   — Ну, вот и всё. Мы с вами договорились, Николай Николаевич: я управляю армией, а вы ею командуете.

   — Какой полнотой власти тогда, Илларион Иванович, я Обладаю с вашего согласия?

   — Вы командуете Кавказской армией во всём от моего имени, но своим волеизволением...

Утром 2 ноября в Тифлисе, а штаб-квартире Кавказского наместничества, собрался военный совет только что образованной на базе округа Отдельной армии. Был собран почти весь генералитет, за исключением тех, кто в этот день был в войсках на самой границе. Генерал Воронцов-Дашков в парадном мундире при всех орденах, лентах и золотой шпаге открыл военный совет:

   — Господа генералы! Вы уже ознакомлены с высочайшим указом государя императора Николая Александровича о создании Отдельной Кавказской армии и назначении меня её командующим. Поэтому позвольте представить вам моего помощника — Александра Захарьевича Мышлаевского и начальника штаба нашей армии Николая Николаевича Юденича.

Мышлаевский и Юденич встали со своих мест и представились собравшемуся генералитету. Их почти всё хорошо знали и потому вопросов не последовало. После этого Воронцов-Дашков продолжил:

33
{"b":"269887","o":1}