ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

«Расставаясь с Вами и желая выразить Вам мою глубокую признательность за шестилетний просвещённый труд Ваш на пользу моей дорогой армии, жалую Вам бриллиантовые знаки ордена Святого благоверного князя Александра Невского...

Напутствуя Вас на Дальний Восток в действующую армию, поручаю Вам передать моим дорогим войскам мой Царский привет и моё благословение.

Да хранит Вас Господь!»

И вновь над полковым плацем 18-го стрелкового полка неслось привычно дружное, троекратное:

   — Ура! Ура! Ура!..

Каждый раз полковник Юденич письменно доносил в окружной штаб на имя командующего следующее:

«Нижние чины и господа офицеры вверенного мне 18-го стрелкового полка с верностью нашему монарху восприняли его высочайший указ, который был зачитан перед полком утром дня...»

Однако дело на Дальнем Востоке оказалось не шуточным. После геройской гибели «Варяга» и «Корейца» японцы выгадали в Корее целую армию и заставили русских с боями уйти с рубежа пограничной реки Ялу. Так большая война вошла на поля Маньчжурии с её лесистыми сопками, бескрайними полями гаоляна и КВЖД — Китайско-Восточной железной дорогой.

Началась переброска войск из европейских губерний Росши за Байкал. Виленский военный округ, хотя он и числился в числе приграничных, тоже выделял на Русско-японскую войну часть своих полков с полевой артиллерией. В их число попал и 18-й стрелковый.

Полк батальонами погрузили в воинские эшелоны и отправили в Маньчжурию, откуда приходили неутешительные фронтовые сводки. Армия бывшего военного министра России генерал-адъютанта Куропаткина при всём героизме её чинов постоянно отступала и занимала после каждого нового натиска японцев всё новые и новые позиции. Неприятель начал морскую и сухопутную блокаду Порт-Артурской крепости и русской 1-й тихоокеанской эскадры, базировавшейся в гавани.

При следовании через Москву Николаю Николаевичу удалось повидаться с отцом. Юденич-старший со слезами на глазах встретил сына, отправлявшегося на неизвестную для России войну с ещё более неизвестной Страной восходящего солнца.

Отец, провожая сына на Курском вокзале, подарил ему на военное счастье небольшую икону-складень. Просил только об одном:

   — Помни о долге, сынок. На всё, конечно, есть воля Божья, но об одном прошу тебя — пиши почаще о себе.

   — Хорошо, отец. Это я обещаю.

   — А о войне пиши правду, которую нельзя прочитать в газетах. Для меня это будет важно.

   — Хорошо.

   — И береги себя, как сможешь...

Юденич-младший прощался с отцом, который сразу как-то постарел, в огромном буфетном зале, полном публики. Среди провожающих и отъезжающих виделось немало захмелевших людей. Официанты сбивались с ног, торопясь обслужить людей за столиками. Мест свободных не было.

Когда был подан состав, начались трогательные сцены прощания, сопровождавшиеся обильными речами, объятиями и поцелуями, хлопаньем пробок бутылок шампанского.

Когда прозвучал свисток, Николай Николаевич молча поцеловал отца и вскочил на подножку тронувшегося вагона:

   — Отец! Я тебе сразу отпишу из Иркутска, как только мы туда прибудем. Не волнуйся за меня...

Стрелки полка полковника Юденича отправлялись из Москвы на Дальний Восток под звуки мелодий гармоней и песни, которая так полюбилась парням-рекрутам:

Последний нынешний денёчек
Гуляю с вами я, друзья.
А завтра рано, чуть светочек,
Заплачет вся моя семья...

Воинские эшелоны медленно катились по бесконечной Транссибирской магистрали. В России ещё не была объявлена всеобщая воинская мобилизация, и потому население пристанционных посёлков не без удивления взирало на поток многочисленных железнодорожных составов с военными людьми, пушками, лошадьми...

Тревоги и озабоченности на лицах людей не замечалось. Ещё не шли из Маньчжурии санитарные поезда с тысячами раненых и увечных. Война на Дальнем Востоке ещё не вошла в сознание России...

Глава вторая

ВОЙНА В МАНЬЧЖУРИИ

Полк Юденича прибыл в Иркутск поздней ночью. Станция на левом берегу Ангары была полна воинских эшелонов. На станции Лествиничное Транссибирская магистраль обрывалась, поскольку Кругобайкальская железная дорога ещё не была построена. Дальше путь в шестьдесят вёрст шёл по водам Байкала — до противоположного берега озера. Там одноколейная железная дорога обретала своё продолжение, уходя через город Читу и земли Забайкальского казачьего войска в китайскую Маньчжурию, где шла война.

Виленские стрелки проделали этот путь, как было доложено потом, «без происшествий», то есть не было отставших дороге, утрат казённого имущества, случаев неповиновения младших, «дурного» общения с местными жителями.

В городе Мукдене, маньчжурской столице, 18-й стрелковый полк был встречен с оркестром. Полковник Юденич перед строем стрелков доложил царскому наместнику на Дальнем Востоке, главнокомандующему сухопутными и морскими силами адмиралу Алексееву о благополучном прибытии вверенного ему полка на театр военных действий.

Полный адмирал, о чём свидетельствовали золотые погони с тремя чёрными орлами и вензелем Николая II на чёрном морском кителе, после обычной церемониальной встречи и рукопожатиями с каждым полковым офицером, объявил им:

   — Стрелкам даю два дня отдыха в Мукдене.

   — Премного благодарны, ваше превосходительство.

   — За эти дни получите у тыловиков патроны и провиант и тогда пешим ходом отправитесь на войну.

   — Каким маршрутом и в чьё подчинение, извольте спросить?

   — Об этом вам будет доведено особым пакетом из армейского штаба. О вас там позаботятся...

Царский наместник чувствовал, что полковые офицеры, их командир ждут от него ещё что-то важное. Приосаниваясь, адмирал Алексеев заключил:

   — Японцы хотят захватить построенную нами на Квантуне морскую крепость, Порт-Артур. Надо отбить у них к тому охоту...

На том церемония встречи вновь прибывшего полка завершилась. Роты развели на временное житье в пристанционные бараки. Уже к вечеру в полк доставили патроны и походные солдатские кухни, недельный запас провианта, в основном сухарей. На мясные порции выделили две дюжины овец, которые вольнонаёмный гуртовщик погнал за полком.

Рота за ротой Виленские стрелки пылили по дороге на юг от Мукдена. Скоро перелески закончились и потянулись поля. То там, то здесь виднелись небольшие сопки и китайские деревни, окружённые со всех сторон кирпичными стенами выше роста человека.

Солдаты шли бодро, жуя на ходу сухари. Между собой переговаривались:

   — Смотри, что ни деревня — то крепость. Пробей бойницу в стене — и веди бой. И чего китайцы здесь живут боязливо? А?

   — А ты разве не знаешь?

   — Нет, не знаю. А с чего мне знать-то?

   — А то боятся, что разбойников у них здесь много развелось. Хунгузами называются.

   — Откуда такое знаешь? Сам без году третий день в Китае.

   — Ротный поручик сказывал. Про то он в штабе мукденском сведал, про хунгузов-то.

   — А нам чего хунгузов бояться. Попадётся — на штык мой нарвётся.

   — Китайский разбойник тем опасен, что много их теперь на японцев работают. Те им платят серебром, как поручик сказывал.

   — Коль такое вышло дело, то нам надо быть поосмотрительнее с местными деревенскими.

   — Да, здесь, пожалуй, ворон нам считать не придётся...

Так стрелки отмахивали одну дорожную версту за другой.

Порой приходилось проходить походным маршем через большие селения. Перед входом в них офицеры приказывали:

   — Подтянитесь, братцы! Строй держите, ровнее ряды.

Случались казусы. Полковник Юденич, проезжая впереди полковой колонны на лошади по улице одной из деревень, приметил сидящего в пыли на обочине дороги китайца в оборванном халате. Тот тыкал пальцем в строй русских солдат и, казалось, считал их. Николай Николаевич, покосившись на «ходи» (так русские солдаты прозвали китайцев), проехал мимо него.

8
{"b":"269887","o":1}