ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

БЕСПОКОЙНОЕ ПЛЕМЯ

Может сложиться впечатление, что путешествовать по Кении, посещать ее национальные парки могут позволить себе лишь богачи. На самом деле это не так. Подавляющее большинство иностранных туристов — люди средних слоев: клерки, врачи, учителя, люди так называемых свободных профессий и очень много пожилых супружеских пар, вдов и вдовцов пенсионного возраста. Миллионеры, прилетая в Кению, предпочитают отелям палатки и путешествуют как, к примеру, английский наследный принц Чарльз, по пустынным северным районам на верблюдах. Экзотика в наш век машин и бешеных скоростей — самое дорогое удовольствие! Как-то я разговорился с представителем западногерманской авиационной компании «Люфтганза» в Найроби.

— О, вери гуд! Мы делаем здесь хорошие деньги.

— Каким образом? Перевозите богатых бизнесменов?

— Вовсе нет. Мы зарабатываем на туристах.

Немец пояснил механизм коммерческих взаимоотношений между различными компаниями. Оказалось, что туристу из ФРГ десятидневный тур по Кении обходится не дороже, чем обычному пассажиру авиабилет от Франкфурта-на-Майне до Найроби: рейсовые самолеты нередко вынуждены летать полупустыми, а туристские компании договариваются о чартерных рейсах, то есть рейсах, когда все места в самолете проданы, но с максимальной скидкой. На тех же условиях перевозят туристов внутри страны, размещают и кормят в отелях. Отели в Кении и особенно лоджи в национальных парках в наиболее благоприятное для путешествий время бывают полностью зарезервированы на два-три месяца вперед. Таким образом, компании получают выгоду, а турист, оплативший лишь стоимость авиабилета, десять дней путешествует по Кении — купается в Индийском океане, любуется дикими животными в парках, живет в комфортабельном отеле — как бы бесплатно. Раз в жизни это может позволить себе и клерк и пенсионер.

Европейцы, постоянно живущие в Кении, нередко иронизируют над туристами, подсмеиваются над их «стадностью», шумливостью, наивностью, восторженностью. Туристы часто восхищаются тем, чем постоянные жители давно перестали восхищаться.

Конечно, иронизировать над туристами нетрудно, повод всегда найдется. С другой стороны, туристам, особенно людям преклонного возраста, нельзя отказать в известной доле храбрости. Все-таки Африка остается Африкой, экватор — экватором, расстояние — расстоянием, дикий зверь — зверем. А ведь спокойно могли доживать век и коротать время в ливерпульских или гамбургских квартирах, сидеть у телевизоров или убивать скуку игрой в бридж.

С завидной выдержкой и терпением туристы колесят по красным грейдерным дорогам национальных парков на четырех-шестиместных автобусах, как правило, раскрашенных под зебру. Одновременно таких автобусов оказывается в парке не один десяток, однако в большинстве парков скопления машин не бывает. Достигается это отличной организацией дела. Вся отведенная для осмотра территория парков, как правило, разбита на квадраты. Отбывая почти одновременно рано утром (на экваторе круглый год светает в одно и то же время — в половине седьмого) от главного подъезда лоджа, автобусы разъезжаются в разных направлениях, придерживаясь строго расписания. Один двигается в квадрат А, другой — в квадрат Б, третий — в квадрат С и т. д. После осмотра квадрата А автобус переезжает в квадрат Б тогда, когда прибывший туда первым автобус, в свою очередь, двинулся в квадрат С. Африканцы — проводники туристских групп прекрасно знают, какие места в парке предпочитают те или другие животные. Кроме того, встречаясь на дорогах, они обмениваются информацией, и вскоре все проводники оказываются хорошо осведомленными: где находятся и чем занимаются львы, слоны, носороги, жирафы…

Турист в восторге. Впечатлений хватит до конца жизни. Однако туристу часто и невдомек, что увидел он лишь часть богатейшего животного мира Африки: львов, слонов, носорогов, буйволов, бегемотов, жирафов, зебр, антилоп-гну, газелей Томсона, импал. Далеко не всегда встречаются крокодилы, сетчатые жирафы, зебры Грэви, геренуки, дик-дики, большие и малые куду, бонго, ориксы, гиеновые собаки, гепарды, колобусы… Побывав в Цаво, он наверняка видел сотни различных птиц, ибо пернатый мир здесь богат, как нигде, — в Цаво 450 видов птиц. Но узнает и запомнит скорее всего лишь страуса, грифов, марабу, птицу-секретаря, поскольку о других видах мало что знает. И конечно же, умилится при виде белых аистов, тех самых, которые отыскивают лягушек на всех лугах Европы.

Турист видит животных в национальных парках вблизи дорог. Ему не приходится наблюдать тех же животных в глубине африканского буша, в полупустынях Северной Кении. Вряд ли ему удастся увидеть тяжелый галоп стада ориксов с совершенно прямыми, как шпаги, рогами, напуганных внезапно появившейся машиной; стремительный бег-полет импал, заметивших вблизи пастбища человека: в высокой траве видны лишь головы и рога вытянувшегося в линию большого стада, которое через считанные минуты вдруг появится на дальних, окутанных фиолетовой дымкой холмах. Даже в Амбосели не всегда повезет увидеть сказочную картину: медленно бредущее стадо слонов на фоне ослепительно сверкающей снежной шапки Килиманджаро — гора не каждый день открывает свою вершину. Много чего еще не увидит турист. Скрытая жизнь буша с ее драматическими сценами, как правило, недоступна ему.

Будем, однако, справедливы и снисходительны: ни за десять дней тура, ни за месяц, ни даже за год «дикую жизнь» не узнаешь. Но и увиденное навсегда останется в благодарной памяти человека неравнодушного и не раз будет согревать его сердце надеждой в минуты тревожных раздумий о судьбе животного мира на нашей планете.

СТРЕЛЯТЬ ИЛИ НЕ СТРЕЛЯТЬ?

В тот год национальный парк Цаво являл собой печальное зрелище. Деревья стояли черными, без единого листочка. Многие были повалены, их объеденные и засохшие стволы и ветви белели на красной земле с выщипанной и вытоптанной травой, как старые кости на поле брани. Жесткий, колючий кустарник перепутан, местами объеден до самой земли так, что остались одни пеньки. Даже великаны баобабы стояли с искалеченными, выдолбленными стволами. В небе не парили, как обычно, грифы, высматривающие добычу. Сытые птицы дремали на скалах и высохших деревьях. Ветер разносил сладковатый трупный запах. В парке гибли слоны! Это они, спасаясь от голода и жажды, повалили деревья, объели кустарник, уничтожили траву, искромсали стволы баобабов, добираясь до влагоносной пульпы. В следующем году трагедия повторилась. Склад научного центра в Цаво — просторный двор площадью в полгектара — от края до края оказался заваленным тысячами слоновых черепов, собранных на территории парка. В Цаво погибло 6 тысяч слонов — почти треть популяции, обитавшей здесь.

Причиной бедствия явилась жестокая засуха и чрезмерная концентрация слонов на территории парка. Над засухой человек пока не властен, а вот плотность животных он может регулировать. Встал вопрос об отстреле части слонов. Но какая буря поднялась! В газетах появились статьи: «Готовится бойня», «Начало конца национальных парков», «Грубое вмешательство в природу», «Не допустить злодеяния!» Судьба слонов в Цаво стала темой жарких дискуссий в научных кругах, дебатов в кенийском парламенте. Многие общественные деятели, представители интеллигенции, натуралисты выступали за невмешательство в жизнь животных в национальных парках. «Природа сама справится со своими проблемами, не надо только ей мешать». На этих позициях стояла и Джой Адамсон, взгляды которой я в ту пору полностью разделял. Голоса экологов, выступавших за регуляцию численности животных, утонули в хоре протестов, и власти не пошли на радикальные меры: в 1971—1972 годах в Цаво было отстрелено всего 300 слонов. А когда прошли дожди и все покрылось свежей зеленью, сработал механизм авторегуляции, и популяция слонов в парке стабилизировалась. Общественность успокоилась.

В начале 1973 года в Найроби приехала делегация советских ученых-биологов во главе с известным зоологом, путешественником и деятелем по охране природы профессором Андреем Григорьевичем Банниковым. Делегация знакомилась с работой национальных парков, ездила в Цаво, встречалась с кенийскими и зарубежными учеными, работающими в области охраны животного мира и природных ресурсов. Было очень интересно узнать мнение советских ученых о проблемах охраны природы в Кении. Андрей Григорьевич рассказывал много интересного, особенно из области научных исследований, ведущихся в парках. Вот, например, меченье животных. Даже неспециалисты знают о нем, а зоологи хорошо понимают, сколь важна широкая постановка этого дела. Но надевать на шею диких животных специальный пластиковый ошейник или укреплять в ухе цветную метку и трудно, и ненадежно, и опасно, ибо при отлове животное может быть травмировано. Африканские зоологи нашли оригинальный способ опознавать животных без всяких меток. Нет двух совершенно одинаковых людей, и нет, оказывается, двух одинаковых животных одного вида: рисунок окраски животного уникален и неповторим. В Цаво на каждое животное заведено «досье» — на фотографиях или рисованных схемах отмечены те особенности, которые позволяют опознать именно это животное. Ему дается порядковый номер, а затем на карте регистрируется каждая встреча с ним. Такой метод особенно результативен, в отношении полосатых и пятнистых зверей — зебр, жирафов, куду, гепардов, леопардов. Андрей Григорьевич просмотрел пачку досье, заведенных на слонов, и убедился, что сравнительно легко можно держать в памяти десятки и сотни животных, которые на первый взгляд кажутся одинаковыми.

30
{"b":"269890","o":1}