ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Один из них? – мрачно отозвался Матис. – После резни, которую учинили обе стороны, я не особенно в этом уверен. К тому же исход войны давно предрешен! Просто здешние крестьяне еще не в курсе.

– Не думаю, что нам так необходимо оповещать их об этом, – вставила Агнес. – Тот, кто приносит дурные вести, первым же и лишается головы.

Погруженная в раздумья, она тоже взглянула на покрытый лесом берег. Интересно, как там дела в Трифельсе? Стоит ли еще отцовская крепость? Может, ее захватили или даже сожгли?

Десять дней прошло с тех пор, как они покинули деревню Ингольштадт во Франконии и отправились на запад. Пешком или по воде преодолели почти полторы сотни миль по землям, еще охваченным пламенем. Из мести многие феодалы спалили деревни своих подданных. Пойманных мятежников обезглавливали, сжигали, разрывали лошадьми или ослепляли. Но в некоторых регионах крестьяне так и не сдались. На севере Пфальца, а также в предгорьях Альп еще пылали очаги сопротивления. Агнес была рада, что они без задержек и прочих препятствий добрались до Рейна. После Майнца слухи о восстаниях и карательных акциях постепенно улеглись. И все-таки они были начеку.

Чтобы не рисковать без нужды, Агнес подстригла волосы и оделась в мужскую одежду. Широкий, очень теплый плащ скрывал грудь. Мельхиор тоже сменил камзол на более скромный, так что все трое походили теперь на бродячих подмастерьев или музыкантов. Так им удалось заработать немного денег на места на барже, которая везла их теперь к заветной цели.

В Санкт-Гоар.

Утром Мельхиор переговорил с плотогонами и выяснил, что сегодня к вечеру они будут уже на месте. Агнес по-прежнему не знала, что надеялась там узнать. Однако она чувствовала, что должна совершить это путешествие, если хотела когда-нибудь избавиться от этих сновидений. И была рада, что Мельхиор с Матисом ее сопровождали. Особенно Матис в последние дни был с ней очень заботлив. Агнес не рассказывала ему о кошмарных ночах с Барнабасом, но юноша словно чувствовал, что в душе у нее зияла рана, и затянется она еще не скоро. После бегства из лагеря Матис несколько раз ее целовал и обнимал. Но когда замечал, как она внутренне сжималась, оставлял свои робкие попытки. Пройдет еще много времени, прежде чем Агнес сможет подпустить к себе мужчину. Возможно, это чувство к ней уже не вернется. Слишком ужасными были воспоминания о том, что сотворил с ней Барнабас.

«Одним только этим ублюдок заслужил смерти», – подумала она мрачно.

Агнес мягко провела по исцарапанной гравировке на кольце, которое снова носила на пальце. В сотый раз повторила она узор, образующий портрет бородатого императора. Сколько крови уже пролилось из-за этого кольца! Оно было проклятием и благословением одновременно. Агнес решительно кивнула. Пора наконец разузнать о его прошлом.

И о своем собственном…

С кормы вдруг трижды прозвонил колокол и вырвал Агнес из раздумий. Плотогоны опустились на колени и стали громко молиться.

– Что с ними? – спросила она смущенно у Мельхиора. – Случилось несчастье?

– Они молятся, чтобы его не случилось, – ответил менестрель и показал на правый берег. Баржа медленно приближалась к высокому утесу, что клином вдавался в русло. – В народе эта скала зовется Лореляй. Рейн здесь сужается, и образуются водовороты и побочные течения. Впереди как раз самый опасный участок. Немало путников нашли погибель в этих водоворотах.

Мельхиор кивнул в сторону плотогонов. Те поглядывали на них с недоверием.

– Похоже, и от нас ждут молитвы. Сделаем им одолжение.

– В любом случае, это не повредит, – сказала Агнес и опустилась на колени.

После некоторых колебаний Матис с Мельхиором последовали ее примеру.

Утес проплыл мимо, в тот же миг раздался могучий рокот. Казалось, он доносится отовсюду. Матис неуверенно оглядел крутые склоны, с которых то и дело с грохотом скатывались мелкие камни.

– Бояться нечего, – успокоил его Мельхиор. – Это всего лишь водопад Гальгенбах, и вы слышите его многократное эхо. Хотя местные считают, что это обитающие в пещерах гномы добывают золото… – Он вздохнул. – Я давно уже подумываю написать об этих местах красивую балладу. Может, про какую-нибудь русалку или колдунью, убивающую мужчин…

Внезапно баржа содрогнулась от удара, и трое путников, чтобы не упасть, растерянно похватались за привязанные бочки. Плотогоны прервали молитву и с криками устремились к носовой части. Мимо вплотную к барже проплывало громадное дерево. То был дуб шагов в десять длиной. Среди ветвей застряли какие-то обломки. Ствол скрежетал по левому борту, но баржа выдержала.

Агнес пригляделась и заметила среди ветвей двух утопленников. Шею одного из них стягивала размочаленная петля. Оба тела до того разбухли, что походили скорее на мешки с мукой, чем на людей. Судя по их рваной одежде, это были простые крестьяне.

– Бедняги, – пробормотал Матис. – Наверное, их повесили у самого берега проплывающим в назидание. А потом буря смела их в воду…

– И они едва не увлекли за собой еще нескольких смертных, – тихо отозвалась Агнес. – Помилуй Господь их души.

Она перекрестилась. Дуб со своим жутким грузом медленно скрылся из виду.

Грохот водопада начал стихать. Вместо этого на поверхности все чаще стали появляться пенистые водовороты. Из воды, точно спина гигантской рыбины, выросла песчаная отмель. Плотогон у руля обливался потом, поворачивая баржу то вправо, то влево, чтобы миновать опасные быстрины и отмель. У Агнес перехватило дыхание. Река с немыслимой скоростью змеилась сквозь скальный массив, и тени по ее берегам длинными пальцами тянулись к суденышку, которое, словно щепку, швыряло с волны на волну.

– Я видимо, молился недостаточно искренне, – проговорил Матис и судорожно вцепился в леер.

Лицо у него побледнело – похоже, плавание не лучшим образом отразилось на его самочувствии. Мимо проплывали все новые деревья или сломанные ветви и терялись в бурлящих водоворотах.

Наконец-то, спустя целую вечность, утес Лореляй остался позади. Снова выглянуло солнце, и Рейн лениво понес свои воды. Наступило такое спокойствие, что казалось: события последних минут происходили с кем-то другим. По террасам речной долины простирались зеленые виноградники. Справа показался нарядный городок, над которым возвышалась небольшая крепость. Слева виднелся другой город, сердцем которого была выкрашенная красно-белым церковь. Над местностью вздымалась могучая, обнесенная стенами крепость. На оштукатуренных зубьях развевались яркие знамена. Агнес еще не доводилось видеть столь роскошных крепостей. Трифельс по сравнению с ней казался грудой булыжников.

– Ах, Санкт-Гоар, – с облегчением объявил Мельхиор. – Похоже, у нас действительно получилось.

Агнес недоуменно взглянула на менестреля.

– Эта крепость и есть Санкт-Гоар?

Тот рассмеялся.

– Нет-нет! Это крепость Райнфельс, принадлежащая гессенскому ландграфу, самая большая на Рейне. Как-то я провел здесь пару недель, радуя графа своим пением. А Санкт-Гоар – это город и церковь у подножия.

– А я-то думала, мы ищем монастырь, а не…

Агнес замолчала, еще раз взглянув на церковь посреди городка. Только теперь она заметила, что с севера и юга к ней примыкали другие строения, образующие, вероятно, крупный монастырский комплекс.

– Перед вами прославленный канонический монастырь Санкт-Гоар. Он принадлежит могущественному бенедиктинскому аббатству Прюм, – пояснил Мельхиор. – Гессенский ландграф в бешенстве оттого, что каноники не выплачивают податей. Столетиями монахи подчиняются одному лишь кайзеру и обладают огромным влиянием.

Агнес задумчиво разглядывала нарядную церковь. После стольких месяцев лишений она добралась наконец до места, где надеялась получить все ответы. Но, вопреки ожиданиям, не испытывала радости.

– Не знаю, – пробормотала она. – Я… рассчитывала увидеть уединенный монастырь. На вершине горы или в укромной тенистой долине. Загадочное сооружение, полное тайн, вроде Трифельса. А это всего лишь приходская церковь… – Она повернулась к Мельхиору: – Вы уверены, что это тот самый Санкт-Гоар? Может, отец Тристан имел в виду что-то другое.

46
{"b":"269940","o":1}