ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

У врача был чистейший хосровский выговор. А вот лицо незнакомое.

— Я вас знаю? Батальонный хирург — доктор Парвиз, что с ним? И что со мной? — Она сделала попытку встать, но голова наказала ее вспышкой боли.

— Лежите, лежите. — Доктор мягко, но непреклонно вернул ее на место. — У вас сотрясение мозга, ничего страшного. Далее, я не знаком с достойным коллегой Парвизом, потому что я хирург 11-й штурмовой бригады, Eurowehr, то есть армия Европейской Директории. Ричард Фарагут, к вашим услугам. А вас как зовут?

Ротмистр от неожиданности охнула и вновь попыталась вскочить. На этот раз к столу ее припечатали совсем не мягко. Тяжелая, очень тяжелая рука в тактической перчатке появилась из-за головы и толкнула в грудь.

Вслед за рукой в поле зрения показался ее обладатель. Огромный, короткая борода, скуластое лицо, ломаный нос, лысая голова в шрамах. Кожа смуглого человека, много лет не видевшего солнца. Глазки маленькие, налитые кровью, злые и пронзительные.

— Вот твой планшет! — Перед лицом затрясся ее собственный командирский планшет, выдранный с мясом из предплечного сегмента. — Назови пароль доступа! Имя, звание, часть приписки!

— Я ротмистр Второго Народного кавалерийского полка Хвови Аноширван, номер 3506-17! И я вам ничего не скажу!

Она поняла, что попалась. Но как?! Из расположения?! В тылу?! Последним воспоминанием был штабной фургон, вот она выходит, перебрасывается парой слов с часовым, спешит к вверенной роте, скоро атака, резкая боль… Неужели?! Но как?! Под носом у целого отделения охраны в бэтээре! Почти в центре позиции! Этого не может быть!

— Салман, друг мой, покинь помещение или помолчи. У меня мало времени, очень много раненых, а ты мешаешь. — И к ротмистру: — Лучше все рассказать. Честно.

— Мне вам нечего сказать.

— О! Вам есть что! Я умею быть весьма убедительным. Вот это скальпель. — Перед носом показался хрестоматийный медицинский инструмент. — А у меня, как я говорил, совсем нет времени…

— Вы не имеете права! Пытки военнопленных запрещены конвенцией… — начала было Хвови, но доктор ее перебил:

— Видите ли, ротмистр. Мы с моим другом имеем не вполне обычные биографии. Так что вы всё расскажете. А когда вы всё расскажете, Салман положит в ваши карманы пару ручных гранат. И вас разнесет на влажные ошметки так, что никакая комиссия по защите прав военнопленных никогда и ничего не раскопает. Вы меня понимаете? Салман, ведь мы можем?

— Запросто, — пробасил бородач.

— Намекаю: мой друг согласен. Вы будете со мной общаться, или мы приступим к интересному?

Доктор наклонился к самому ее лицу. И когда ротмистр Хвови Аноширван увидела его глаза, она поняла, что рассказать придется.

На нее уставился не человек. Через зрачки с той стороны на нее смотрела сама смерть.

* * *

Бригаде пришлось туго. Невероятно туго.

Развернулись в бой все, не только батальон Салмана Эстебана.

Еще один штурмовой налет: флуггеры, вертолеты. Едва отбились. Огрызок ПКО сработал, потрудились и пехотные расчеты с ПЗРК. Обученный пехотинец с «трубой» на плече очень опасен для любой низколетящей цели. Даже для тяжелых «Варэгн».

Глупо надеяться, что массированную атаку флуггеров можно отразить такими силами, но уважать будут — это точно. А значит, по головам ходить не осмелятся.

В довершение всего подошли танки. Немного, двенадцать штук. Но остановить их было нечем.

Клонская броня вперед не высовывалась. Маневрировала в тылу, накрывая цели по указанию корректировщиков и БПЛА. Не хотели подставляться под убойные управляемые ракеты!

Противостоять им могли лишь самоходные орудия, которых оставалось все меньше.

Бригада откатывалась назад.

Через час боя Ахилл-Мария, даром что комроты, три раза перезабивал магазины. Этот комплект был последним. Именно так: последним.

Предыдущую забивку достал из ранца. Эту приволок боец от бэтээра. Четыре цинка пуль да цинк гранат для наствольников и пороховые баллоны. Ну и короба пулеметчикам.

На сладкое боец сообщил:

— У «Зубров» снаряды исходят. Почти все, да! Просили передавать!

Взгляд на нагрудную планку: Окленд.

Рядовой первого класса Питер Мэй Окленд, да, сэр! Кто еще может так коверкать русский?! Только он, бывший малолетний бандит из города Нью-Бридж, что на английском берегу.

От нервов «съехали» языковые гипнокурсы, вот Окленд теперь и изъясняется через пень-колоду. Но ведь выжил!

— Питер! — Хлопок по забралу. — Эй, парень, очнись!

— Да, мистер, сэр!

— Ты был возле медицинского бэтээра? Что у докторов?

— Да! Я был. Док Фарагут говорить, он будет резать живых, скоро! Так и сказал, сэр. Или я не так понять, сэр!

— Не «живых», а «по живому»! — поправил капитан, забивая очередной магазин. — У дока кончается анестезия, вот и все. И я тебе не сэр, а господин капитан, понял?

— Понял, точно! Прошу простить, мистер капитан, сэр!

Ахилл-Мария был уверен, что за поляризованной маской прячется улыбка во все кривые зубы.

— Все, иди воюй, — отмахнулся он.

Пошел воевать и Ахилл-Мария.

А потом вдруг появился Салман! Которого бывший эрмандадовец зачислил сразу во все категории: в покойники, в перебежчики, в пленные, в пропавшие без вести, в дезертиры. Хотя куда ты дезертируешь с Паркиды?

Итак, вернулся Салман. Да не просто вернулся! С телом на плече! Тело в матовом скафандре, без сознания. Скафандр определенно клонский с характерным пластиковым наплывом под антенну на боку шлема, увеличенные наплечные сегменты, куда можно вешать дополнительные модули с раздельной нагрудной и набрюшной защитой.

— Ты?!

— Я, я. — Клон валится в пыль, а рядом валится Пино, он же Эстебан, он же черт-его-разберет кто. — И нечего орать. Командуй давай, а я пленного к доку отволоку, он у него заговорит!

Вернувшись от дока, Салман охотно похвастался.

Это не просто так, а капитан Второго Народного кавполка! Того самого, всеми парадами прославленного, чьи вертолеты так не вовремя выбросили десант у них на флангах!

— Тьфу, дьявольщина, полчаса на брюхе ползал, пока офицера нашел! Они же все одинаковые! Чуть не попался…

По ходу рейда Пино застрелил из бесшумного ТШ-ОН двух кавалеристов, а капитана вырубил генератором волновых колебаний, который всегда носил с собой в бедренном контейнере.

— Он, гад, из командно-штабной машины выбирался, как у себя дома! Я ему на затылок эту блямбу хлоп, подержал секунду и готово! Там удар такой, как копытом в челюсть! Тело на плечо и на позиции. А там уж и нет никого. Еле нашел. Ну вы и удрапали! Вот и вся история.

Только Салман с его стажем в дивизии осназ «Скорцени» мог сотворить такое. Во всем батальоне только он. Да и во всей бригаде! Штурмовиков таким фокусам не учат. По правде сказать, и не всякий офицер осназа проберется через полыхающую огнем линию боевого соприкосновения, сумеет захватить «языка» и вернуться назад.

— Только он не капитан — ротмистр. У клонов в воздушной кавалерии такие звания, — поправил командира испанец.

— Да мне оно как отсюда до ближайшей черной дыры! К тому же это не он, а она! Слушай дальше…

— Ну.

— Полезно иметь своего ручного маньяка в батальоне! Эта баба, как ее… ротмистр Хвови Аноширван, как глянула на дока, а тот весь в кровище, красота, так все и выложила. У нас есть пароли от ее командирского планшета! А там кодировка связи, диспозиция, численность, рабочие частоты с интервалом смены, короче, всё! Я только что слил информацию в штаб бригады. Они вызывают штурмовики с Хордада! Народный кавполк! Против нас Народный кавполк. ты представляешь?! Такую приманку наши ни за что не упустят!

* * *

Флуггеры отработали образцово.

Ахилл и Салман лежали на гребне бархана, рядом с наблюдателем, который подсвечивал цели лазерным целеуказателем. Все трое то и дело вжимались в песок, чтобы не сдуло ударной волной от близких взрывов. Да и страшно, знаете ли, когда в пятидесяти метрах над головой проносится тонна-другая силумитовых БЧ, да на пяти числах Маха!

75
{"b":"269946","o":1}