ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Вот почему священник осудил семь дев. Осуждение могло быть перенесено на демонических карликов из легенд. Раз они от дьявола, значит, им на роду написано водить хороводы. Но позицией Церкви не объяснишь общеевропейские предания о существах, вовлекающих людей в свои пляски. Скорее Церковь, зная об их манерах, прокляла аналогичные развлечения своей паствы. Скажем, сербские вилы жестоко мстят тем смертным, которые подсмотрели за их танцем. Завидев юношу, они подхватывают его и кружат до тех пор, пока он не испустит дух, но иногда в награду за неутомимость и плясовой талант научают его мудрости[35]. Болгарские самодивы поют и пляшут по лугам, оставляя на траве утоптанные круги. Приблизившегося к хороводу человека они убивают или лишают языка и памяти.

Бретонцам знакомы ночные танцоры помимо Корриган. Колдуны и колдуньи обычно водят хороводы вокруг костра, а в Бур-де-Конт (Иль и Вилен) они отплясывают вокруг старинного креста и поют: «Через изгороди, кусты пронесем тебя туда, где живешь обычно ты». Уставший прохожий, решив воспользоваться магическим сервисом, вступает в круг и начинает вдруг носиться как ошпаренный по лесам и полям, сшибая изгороди, пока не прибегает домой весь в крови. Если же он догадается изменить слова песни на «минуя изгороди, кусты», его отнесут домой с комфортом.

Ужасы французской Бретани - image44.jpg

Человек и семь смертных грехов. Деталь убранства часовни в Сен-Лери (XV в.). Тоже в своем роде хоровод

На вершинах около Кестамбера (Морбиан) есть участки круглой формы, изрытые и истоптанные. Их называют Лужайками колдунов. Там они танцуют, взявшись за руки, и зазывают случайных наблюдателей. Дать отпор им нетрудно — надо лишь перекреститься, и веселая компания разбежится или провалится с треском. При этом круги, оставшиеся от колдовских хороводов, могут принести пользу. Стоит вбежать в такой круг, когда за тобой гонится зверь или — что совсем уж нелогично — слуга дьявола, и тебя не тронут. Колдуны подражают эльфам и другим плясунам древности, но в итоге получается не преемственность традиций, а фарс, как, собственно, и вся современная магия.

Порядка ради надо сказать пару слов о Корриганах — женщинах. Кроме склонности к ночным хороводам, они ничем не напоминают своих… не могу подобрать слова. Ни в мужья, ни в партнеры корриганы-карлики не годятся, у женщин нет с ними абсолютно никаких взаимоотношений. Зато они выслеживают сеньоров и графов, завернувших в волшебный лес или к чудесному колодцу. Видимо, корригана женского пола — это бретонский вариант злой феи из куртуазной литературы[36]. Или дальняя родственница германских нике, преследующих людей ради приобщения к вечной жизни.

Волосы сияют белизной или золотятся, губы похотливо улыбаются, глаза призывно сверкают — такова сидящая у воды корригана (вид одежды не уточняется, возможно, ее совсем нет). Там, где только что росли деревья, рыцарю мерещатся пышные апартаменты.

Потеряв голову, он склоняется к ногам красавицы или, осмелев, припадает к ее груди, но вместо благоухающей мягкости ощущает подозрительную шероховатость. Он поднимает глаза и — сюрприз! Ему скалит зубы морщинистая старуха.

Подобный казус случился с правителем Нанна и даже с самим маркграфом Роландом. Правитель проявил недюжинную стойкость и отказал в ласках красноглазой корригане, расчесывающей у колодца свои золотые волосы. Оскорбленная корригана отомстила — в лучший мир отправился и он сам, и его молодая супруга. А вот Роланд едва не расцеловался с прекрасной незнакомкой, возлежавшей на кушетке в роскошном замке. Первые лучи солнца, пробившиеся сквозь ветви деревьев, положили конец видению - стены замка растаяли, девушка обернулась старухой и, выругавшись на прощание, убежала в чащу.

Ночные прачки

Призрачные женщины, стирающие по ночам белье в пруду или ручье, встречаются не только в Бретани, но и по всей Европе. Однако именно бретонские ночные прачки служат связующим звеном между древними поверьями и их последующей трактовкой. Древнейший мотив — женщина на берегу, предсказывающая смерть тому, кто окажется рядом, а по некоторым данным, сама несущая смерть. Позднейший — стирка белья, привлечение к ней человека и удушение его бельем.

Ужасы французской Бретани - image45.jpg

Ночные прачки. Картина Ж. Даржена (1861). Типично бретонское представление об этих демонах

В темное время суток на том самом месте, где днем слышались возгласы и смех крестьянок, полощущих белье и выколачивающих его вальками, рассаживаются зловещие белые (или зеленые) фигуры с перепончатыми лапами. Если случайный путник чересчур долго глядит на этих тварей или заводит с ними беседу, они хватают его, душат или затаскивают в воду. Иногда подобно корриганам прачки стараются вовлечь наблюдателя в свой круг и, выжимая с его помощью белье, ломают ему руки (по другой версии, наказывают тех, кто отказывается помочь).

На первый взгляд белье — главный атрибут ночных чудовищ. Славянские русалки, тоже снабженные птичьими лапами, расстилают возле источников холсты и полотна или моют их в ключевой воде. Белые морские жены и никсы германцев и белые панны чехов моют сорочки, развешивают в лесу ткани. Белая женщина, известная многим народам вестница смерти, занимается стиркой белья так же, как ирландская банши, стук валька которой, доносящийся с реки, совпадает по смыслу с ее жутким криком. Банши может придушить бельем какого-нибудь зеваку или болтуна, а галицкие и польские лисунки используют для этого свои крупные отвислые груди, заменяющие им вальки. В число прачек входят баварские ведьмы, литовские лаумы, славянские вештицы.

Несмотря на ужас от встречи с прачками, столь бытовая подробность, как стирка, настраивает многих на поэтический лад. Афанасьев уподобляет одежды, сорочки и ткани облачным покровам, которые полощут в дождевой воде небесные жены. То, что эти жены бьют и душат людей, его не смущает: ну, гроза прогремит или наводнение случится — вот и все несчастья!

Прагматики объясняют страх перед прачками мужскими проказами — мол, не любили женщины, когда им мешали, поэтому ходили стирать по ночам и наказывали тех, кто за ними подглядывал. Но тогда бы прачки использовали в качестве оружия деревянные вальки, а не белье и гонялись бы с ними за назойливым мужчинкой, как менады за Орфеем. Соглядатайством, кстати, объясняют и феномен русалок. Из кустов добрый молодец наблюдал за купающимися девицами, а те, понятно, выражали недовольство. Есть в такой версии своя поэзия, вот только настоящая русалка — это не обнаженная купальщица с соблазнительными формами, а склизкое пугало, норовящее усесться на ветку, нависающую над водой, и ухнуть оттуда на молодецкую головушку.

Давным-давно прачки полоскали в воде не простыню, а вещь, непосредственно связующую их со смертью: выпачканную в крови одежду и окровавленные внутренности. В саге «Разрушение дома Да Хока» женщина по имени Бадб, стоящая на одной ноге и прикрывающая один глаз (знак принадлежности к обоим мирам), моет в реке сбрую короля Кормака, и вода окрашивается кровью и сукровицей. Встреча с Бадб предвещает гибель короля. В поздней версии «Смерти Кухулина» гибель героя знаменует полоскание в воде его изрубленных доспехов. В саге из цикла Финна Мак Кумала женщина по имени Морриган полощет у брода «окровавленную добычу»:

Есть вокруг нас напрасно много добычи,
что обагрена удачей, ужасны кишки огромные,
которые мыла Морриган… много добычи она мыла,
ужасным смехом она смеялась.

Это всего лишь знаки и предвестия, но вот в повести «Победа Турлохов» нам встретится намек на магические действия кровавой прачки. Спешащий на битву с норманнами Доннха О’Браен замечает старуху, моющую в озере отрубленные головы и кишки. По ее словам, останки принадлежат Доннхе и его воинам, коим суждено погибнуть в предстоящем сражении. Доннха интерпретирует старухину стирку как магический акт, долженствующий помочь его врагам.

вернуться

35

Вилы — очень необычные существа. Не исключена даже их связь с царством смерти. Сербское название схоже с именами богов подземного мира (литовский Веле, русский Велес). В отдельных местностях вилы изображаются безносыми, а их хоровод напоминает готическую «Пляску смерти» с участием скелетов. Поэтому, научившись мудрости, юноша может вскоре отдать концы.

вернуться

36

Можно сравнить ее с марой-женщиной, пришедшей на смену маре-карлику. Правда, восточные славяне карликов не знали, их мара почти всегда женского пола.

17
{"b":"269984","o":1}