1
2
3
...
21
22
23
...
67

Хм… что бы там ни использовал взломщик, судя по форме царапин, эта штука была длиннее ее пилки для ногтей. Возможно, что-то вроде старой медной рулетки. Неглупо. Но еще важнее тот факт, что взломщик, входя в дом, ухитрялся не потревожить сигнализацию. Следовательно, тревога была поднята на обратном пути. Хорошо бы понять, намеренно это сделано или нет.

Если, как она предполагала, грабителем был отец, значит, можно поклясться, что он ни в коем случае не потревожил сигнализацию случайно. Но если это сделано нарочно, значит, у нее возникла куча проблем.

– Поосторожнее с отпечатками, – предупредил подошедший сзади Рик, все еще держа трубку в руке. – Правда, полицейские уже их сняли. Но могут еще вернуться.

– Я ни до чего не дотрагивалась, – заверила она, не поднимаясь. – Просто смотрю.

– Видишь что-то интересное?

– И даже очень много. Кто бы это ни был, он вошел точно таким же способом, как до этого я.

– Но ты не включила сигнализацию.

– Да. На входе.

Он остановился и насторожился.

– Значит, это было сделано, когда он уходил. Специально?

Саманта встала, отряхивая руки, стараясь подольше потянуть время.

– Он, она, они вошли, не затронув сигнализации, прокрадись по коридору, спустились вниз, нашли нужную картину, – как я полагаю, им понадобился новый Хогарт, – снова поднялись наверх и выбрались на улицу. Бьюсь об заклад, сигнализация включилась не случайно.

– Это означает, что я разминулся с грабителем не более чем на минуту.

Холодный пот выступил на лбу Саманты. Мартин и Рик… какого мнения были бы они друг о друге, если бы встретились? Вряд ли хорошего. Оставалось надеяться, что этого не случится.

– Сейчас позвоню, чтобы сигнализацию восстановили, – решила она, проходя мимо Рика. Но тот положил ей руку на плечо.

– Почему они не взяли обе картины?

Саманта пожала плечами:

– На их месте я бы так и поступила. Тем более что обе уже упакованы. Может, на одну уже есть покупатель, а вторая ему не нужна. А может, у покупателя просто негде хранить картину.

– Думаю, что за полотно ценой пять миллионов долларов можно нанять специальный сейф.

Саманта искоса взглянула на него.

– Я думала, что это ты меня перевоспитал, а оказалось, что я потихоньку превращаю тебя во взломщика.

Ричард, усмехнувшись, еще крепче сжал пальцы и повернул ее лицом к себе.

– Как ты уже говорила, наши миры временами не слишком различаются.

Они сами не знали, сколько простояли так, соединенные только его рукой. В любую другую минуту он поцеловал бы ее, но сегодня опустил руку, как только из офиса вышел Риптон.

– Готовы? – спросил он.

Саманта с глубоким вздохом тряхнула руку Рика, и они стали спускаться вниз, к выходу. Ей предстояло стоять на крыльце, пока Рик будет читать заявление, в котором нет ни единого слова правды. Хотя бы потому, что она кое-что знала насчет грабежа и они с Риком пальцем не пошевелили! чтобы помочь полиции.

В прежние времена, может, оно и было бы к лучшему. Сэм знала правила своего отца, правила, который Мартин вдалбливал дочери в голову на протяжении всего ее детства. Защищаться всеми силами, выдавать только ту информацию, которая уже известна полиции, и прежде всего заботиться о себе. Но, прожив с Риком пять месяцев, она не только отказалась от некоторых правил, но и посчитала, что большинство из них глупы, эгоистичны и годятся только для представителей преступного мира. Но вот теперь тень этого мира снова смыкается над ней, хотя пока что она еще в силах справиться сама. Даже несмотря на то что неоткровенна с Риком.

Тот уже знал о ней достаточно, чтобы упрятать за решетку на очень долгий срок. Но если ей из-за него придется бежать в ночь, вряд ли она сможет вернуться к прежнему образу жизни. Он заставил ее стать собой. Раньше ей удавалось быть настоящей, истинной Самантой Джеллико только в редчайших случаях. Она все еще мыслила категориями грабителя, но… но уже далеко не всегда. Горизонты ее жизни расширились. Она меньше оглядывалась и больше смотрела вперед. И это состояние казалось ей чем-то хрупким и драгоценным.

Неужели Мартин задумал вернуть ее в прошлое? Учитывая то обстоятельство, что до вчерашнего дня она считала его мертвым, подобные методы были не совсем справедливыми. Мартин всегда имел макиавеллиевский склад ума и считал, что цель оправдывает средства.

Саманта глубоко вздохнула. Исход любого варианта казался одинаково дурным. Все плохо. Плохо для свободы. Плохо для здоровья, плохо для сердца.

Глава 8

Среда, 21.18

– Какая наглость! – пожаловалась Саманта, подбирая палочками китайскую лапшу, которую сунула в рот, и только потом негодующе ткнула палочками в экран телевизора.

– Они даже не показали ту часть, где Риптон объявляет, что мы хотим вернуть картину!

Рик, сидевший рядом на диване, стащил с ее тарелки кусочек цыпленка с грибами. В другой момент она непременно поинтересовалась бы, зачем он заказал говядину с брокколи, если без зазрения совести поедает ее цыпленка, но сейчас ей было приятно, что он предпочитает разделить с ней ужин.

– Это гламурная передача. Наподобие светской хроники, – пояснил он, жестикулируя своими палочками. Им все равно, кто это сделал, лишь бы об этом говорили.

– Но мы ни о чем таком же говорили.

– Зато показались на всеобщее обозрение. Это единственное требование.

– В таком случае почему мы показались на всеобщее обозрение?

– Потому что гламурные передачи нам не важны. Мы пытаемся впечатлить полицию.

– Это что-то новенькое.

– Ничего не поделать.

Саманта взглянула на большие напольные часы в углу. Начало десятого вечера. Стоуни уже прилетел и теперь, наверное, растянулся на диване Делроя. Удирать из дома две ночи подряд не слишком разумно, но ей позарез необходимо потолковать со Стоуни.

– Странно, что Уолтер не позвонил тебе, – резко бросил Рик. Уж не научился ли он читать мысли? – В Пал м-Бич, должно быть уже все известно.

– Он смотрит только телевизионные игры.

– Значит, ты ему не звонила?

– Звонила. Пока ты был у Риптона. Он считает, что я идиотка и должна бежать в Париж.

– Неужели? – Рик выпрямился и перетащил очередную порцию цыпленка на свою тарелку. – И что ты ответила?

– Весна в Париже не место для одиноких женщин. Это так обидно! – улыбнулась она. – Скажи, это испортит твою сделку с владельцем отеля?

Рик пожал плечами:

– Кто-то стащил мою картину. Это бросает на меня тень. Создает впечатление моей слабости. Вполне возможно, что Мацуо Хосидо в этот момент искренне смеется надо мной, собираясь повысить окончательную цену на миллион-другой, и добавляет к договору несколько условий, вряд ли для меня приемлемых.

– Я знаю кое-кого в городе, – тяжело вздохнула Саманта, – и могла бы порасспросить людей.

Ожидание и безделье сведут ее с ума, а ей нужен предлог, чтобы выбраться из дома. И это даже не будет ложью.

– Прекрасная идея. Добиваешься, чтобы, тебя увидели с известными ворами и грабителями?

– Кто говорит, что я позволю себя увидеть, умник ты этакий? Насколько я понимаю, ты хочешь вернуть картину. Каким образом – это не важно.

– Не знаю, как объяснить тебе, Саманта, но Горстайна ты не смогла очаровать. Мало того, он твой враг.

– Об этом я ничего не знаю.

– Пойми, это делает его опасный, – продолжал Рик, словно не заметив, что его перебили. – Он не станет подобно Фрэнку Кастильо смотреть сквозь пальцы на твои проделки. А я готов рискнуть процессом, основанным на пустых предположениях и слухах, чем на снимках и записях твоих разговоров с преступниками.

При одном слове «процесс» ей стало дурно. Саманта уставилась на профиль сосредоточенно жующего Рика. По телевизору шла одна из серий фильма «Закон и порядок», и он изредка вскидывал глаза на экран. Ничего не скажешь, он знал, на какую клавишу нажать, чтобы заставить ее сидеть тихо.

– Фрэнк не смотрит на меня сквозь пальцы. Он понимает, что у меня другие способы добиваться своего.

22
{"b":"27","o":1}