ЛитМир - Электронная Библиотека

На самом деле, нет ничего хуже благих намерений родителей, которые слишком серьезно относятся к своей роли воспитателей. Как правило, они лишь отбивают у ребенка весь интерес к познанию, внушая им стойкое и долговременное отвращение к учебе любого рода. Так, один папа, вознамерившись преподать своему слишком нежному, на его взгляд, сынишке урок мужественности, заставил беднягу отжиматься от пола пять раз подряд. Учитывая, что до того момента малыш и одного-то раза отжаться не умел, не стоит удивляться, что закончилось все побагровевшей от крика физиономией отца и отчаянным плачем мальчика. Еще несколько лет после такого «урока» ребенок приносил положительные оценки по всем предметам, кроме... физкультуры, к которой теперь питал такое стойкое отвращение, что каждый раз чувствовал тошноту, когда подходило время переодеваться в школьную форму.

Еще несколько слов о том, как снять внезапно возникшее неприятие школы, связанное с услышанным негативным высказыванием о ней. Самый эффективный способ — выяснить, кто именно оказался «автором» высказывания. Только его же слова, в которых он признает, что на самом деле в школе нет ничего страшного, убедят малыша. Если это окажется старший товарищ по играм, ни в коем случае не оказывайте на него давления. Попробуйте поговорить с ним «как взрослый со взрослым», расскажите, как важно для вашего ребенка его мнение, как он переживает из-за услышанного. Вы наверняка сможете подобрать слова, чтобы убедить его сыграть на вашей стороне.

И последнее: не давайте своему ребенку повода подумать, что он каким-то образом сможет избежать школы. Это только спровоцирует его на проявление бурных эмоций. Он может начать шантажировать вас, жалуясь на болезни и страхи. Спокойно объясняйте ему, что школа — это неизбежное, но абсолютно нормальное явление. «Ты растешь, мы тоже когда-то были такие, как ты. И так же пошли в школу. А потом ты вырастешь и пойдешь работать. Это нормально. Надо просто найти, что тебя радует, и помнить об этом!»

Глава 5. От семи до одиннадцати

Семь лет — своеобразный порог, ступень, перешагнув на которую, ребенок навсегда оставляет за спиной некоторые черты, характерные для дошкольного возраста. Связано это не только с новой социальной ролью («Раньше я был просто ребенок, а теперь я — школьник!»), но и с физиологическими изменениями в организме и прежде всего в коре головного мозга.

Хотя физиологическая и биологическая основы памяти у человека еще окончательно не ясны, психологи довольно четко определяют, что именно с семи лет (у кого-то чуть раньше, у кого-то чуть позже) у детей начинают формироваться более сложные образования нервных волокон, отвечающие за накопление и хранение информации. Говоря проще, объем памяти семилетнего человечка значительно превышает тот же показатель в шестилетнем возрасте.

Такая особенность организма сказывается практически на всем. Только с семи лет характеристики мозга позволяют ребенку отслеживать не только сиюминутные происшествия, но и целую череду событий, сопоставлять, делать выводы о причинах и следствиях. Те взрослые, у которых детские впечатления отпечатались особенно ярко, вспоминают, что только с семи лет начали осознавать, что мир вокруг возник задолго до их рождения, само понятие истории становится доступным лишь на пороге школы.

Другое проявление физиологического взросления мозга заключается в том, что у детей возникают и налаживаются основы самоконтроля. Они видят мир не только изнутри, но и себя в этом мире. И, желая оказаться достойным высокой оценки, находят в себе силы отказаться от сиюминутных желаний для выполнения «нужных» вещей.

Одна мама рассказывала, каким открытием для нее однажды стало взросление ее дочери. До семи лет та убирала игрушки только тогда, когда ее принуждали к этому, запрещали смотреть телевизор или гулять, пока она не сложит кукол и их многочисленные одежки в специальную коробку. И вот незадолго до школы мама стала случайным свидетелем такой сцены: дети под открытым окном звали девочку гулять. Та сначала заметалась по комнате в поисках уличной одежды, потом остановилась, подошла к окну и очень солидно (явно подражая взрослым) крикнула: «Сейчас, только игрушки соберу!»

Девочка явно примеряла на себя уже другую роль: из маленького детсадовского ребенка она хотела быстрее превратиться в школьницу, как в существо с высокой организацией. И если сами по себе ролевые игры характерны для детей уже с трех лет, то способность отказаться от забавы ради выполнения долга — свидетельство перехода в более взрослый возраст.

Правда, с приобретением нового статуса младшие школьники приобретают и новые страхи. Конечно, их уже меньше, чем у шестилеток (как мы отмечали, возраст в шесть лет — пиковый по количеству страхов), но они отличаются особой психологической напряженностью. Дело в том, что на смену страхам, основанным на инстинкте самосохранения, приходят страхи социальные, более сложные по своей структуре, а значит, и гораздо труднее определяемые.

Страх смерти родителей. Для детей семи-одиннадцати лет характерно уменьшение эгоцентрической и увеличение социоцентрической направленности личности. То есть с процесса познания себя они переключаются на познание законов общества. Социальная роль школьника налагает на него чувство ответственности, долга, обязанности, и это способствует более активному развитию нравственных сторон личности.

Теперь он боится уже не столько за себя, сколько за родных, близких людей. Над страхом собственной смерти начинает преобладать страх смерти родителей. Эти эмоции могут быть выражены особенно сильно, если после занятий ребенок возвращается в пустой дом и ему приходится еще какое-то время быть в нем одному, пока после работы вся семья не соберется вместе.

Любое опоздание мамы или папы воспринимается им с оттенком трагичности — почему они не пришли? А вдруг в метро очередной взрыв? А вдруг была автомобильная авария? Количество ужасов, которые способен вообразить ребенок за полчаса, не поддается исчислению.

Если вовремя не заметить тревожные симптомы и не снять их, у ребенка могут начать проявляться первые признаки невроза: плохой сон, заторможенность или наоборот, излишняя активность. Рано или поздно это обязательно начнет сказываться на учебе. Недовольство со стороны педагога только усугубит проблему, выведет страхи на новый виток.

Впрочем, от страха смерти родителей не застрахованы и дети, к которым в семье проявляется повышенное внимание. Ребенок, которого бабушка каждое утро доводит до порога класса, а после занятий —до дома, получает прививку не от страха, а прививку от самостоятельности. Привыкший всегда и во всем опираться на мнение старших, он совершенно теряется, когда такой поддержки не оказывается рядом. В результате его страх остаться одному получает только большую интенсивность.

Вообще, сам по себе страх смерти родителей в семи-одиннадцатилетнем возрасте свидетельствует только о нормальном развитии ребенка. Если он не переходит за рамки обычного страха и не приобретает вид невроза, бороться с ним легко — надо установить в семье простое правило: всегда сообщать друг-другу, кто где находится и когда вернется домой. Сегодня, когда сотовых телефонов нет, пожалуй, только у младенцев, соблюдать такое правило совсем не трудно. Но даже если все члены семьи не отличаются крайней степенью телефонизированности, помогут обычные записки, оставляемые на видном месте. Такая записка — не просто директива («Разогрей суп, не забудь сделать уроки!») — это сигнал внимания и присутствия («Мы с тобой, мы тебя любим, с нами все в порядке»).

Когда же страх выплескивается за края, мешая развитию ребенка, надо внимательнее посмотреть на причины, его обусловливающие. Скорее всего, мы имеем дело с комплексом страхов, большая часть которых тянется еще с дошкольных времен. Поможет обращение к психологу (кстати, в каждой школе должен быть штатный психолог, ведущий бесплатный прием проблемных детей) и тщательный анализ собственных слов и поступков. Ведь зачастую именно мы, взрослые, проецируем свои страхи на детей, заражая их тревожностью и беспокойством.

15
{"b":"270005","o":1}