ЛитМир - Электронная Библиотека

— Детинец каменный видела. А на стене ты стоишь с луком. Все такой же. Только борода стриженная. И я рядом… — И с удивлением подняла брови. Только сейчас сообразила, что идти собрался. — А куда спешить надо, Радогор?

Его рука все еще в ее ладонях. Бережно, чтобы неосторожным движением пальчика не раздавить, высвободил ее.

— Идти надо, княжна.

— Влада… — Поправила она его, чувствуя, как все внутри оборвалось. — ты же сказал день — два. И дуб — отец убережет.

— Нет у нас, княжна, с тобой этих дней. Или забыла? У него другой счет. — Радогор указал взглядом на полночь. — Там нас ждать будут. Надо успеть раньше. От них и древо не убережет.

В глазах его увидела тревогу. Не за себя. За нее. А голос спокойный, уверенный.

— Разжуй это, княжна.

— Влада я… — Потерянно в который уж раз, поправила она его. — Лада…

— Это тебе сил прибавит. Целый день беги и не устанешь. А коли устанешь, на Ягодкиной спине поедешь. А нет, так на руках понесу.

Влада обвела грустным взглядом их временное, и показавшееся сейчас ей, такое уютное убежище, остановила взгляд на ложе в углу с охапкой травы между двумя толстыми корневищами и смутилась. Но не очень. Чего уж смущаться, коли вещий сон сказал, что быть ей рядом. Подумать жутко, только вчера разглядела. А словно знает не один год! Нет батюшкиного поясного ремня на ее мясо…

— Спешить надо, Влада.

Радогор быстро и ловко собирал, изрядно похудевший, мешок.

— Дуб — отец…

Чаша в корневище быстро наполнилась влагой и он бережно, деревянной ложкой, перелил ее в баклагу.

Окинул внимательным взглядом укрытие, проверяя не забыл ли чего, шагнул к лазу и подал ей руку.

— Не к одной тебе вещие сны приходят, княжна. — Немного виновато обронил он, глядя в землю, когда выбрались наверх. Отошел на несколько шагов, повернулся и поклонился в пояс.

— Спасибо тебе дуб — отец. За приют, за доброту, за ласку.

— И от меня спасибо, мудрое древо. — Пропела Влада и стыдливо отвела взгляд в сторону.

Все видит, все знает старый дуб. И слышит то, о чем и сама думать не смеет. Но думает… сквернавка.

Глава 11

Радогор спешил. Шел быстро. Не останавливаясь. Изредка, на ходу, крутил головой, словно высматривая кого — то среди деревьев и беззвучно шептал непонятные слова на неведомом ей языке.

Княжна, вцепившись в его руку, почти бежала за ним.

Уже и ночь опустилась на лес, а он все шел и шел, вовсе не замечая того, как она устала.

Врану наскучило дремать на его плече и он, что — то пробормотав Радогору на ухо, по своему, по враньему, захлопал крыльями и тяжело поднялся в воздух. Заскулил и Ягодка, давая понять, что давно уже пора бы и поесть.

— Иди пасись. Догонишь. — Не оборачиваясь, разрешил ему, сжалившись, Радогор.

И бэр поспешно, с прытью, которой Влада от него ни как не ожидала, скрылся в лесу.

Месяц поднялся из — за леса, на княжне уже рубашка взмокла и волосы слиплись на плечах. Но Радогор и этого не замечал. Лишь однажды поймал на себе ее жалобный взгляд, пожал плечами и сокрушенно проговорил.

— Волхв у них, княжна, из крепких. Чтобы я не делал, чтобы не говорил. А укрыться от него не могу. Видит он нас. А кто, не знаю…

Влада удивилась и на одной ноге повернулась кругом.

— Далеко он. Не увидишь…

И глядя на нее, весело засмеялся.

Влада, не понимающе, посмотрела на него и быстро, по — женски, окинула себя взглядом с головы до пят. И густо покраснела. Портки до колен намокли от вечерней росы. Рубаха промокла от пота и прилипла к телу, показывая все то, о чем парню до поры, до времени и думать нельзя, а не только видеть. Коса расплелась и волосы рассыпались по плечам. Не один уж день так идут. Скоро со счета тем дням собьется.

— Будто не княжна передо мной, а мавка стоит. Глаза даже ночью синие. И волосы… Мавка своими косами на ночь, как полостью укрывается.

Княжна задумалась. Стояла, сквозь опущенные ресницы, глядя на него. А нет ли насмешки. Но глаза улыбчивые. Доверчивые. И она тоже заливисто рассмеялась.

— А хоть бы и мавка? — Брызнула на него синими глазами. Заманю, околдую и погублю на всю жизнь.

И смутилась. Как бы чего плохого не подумал.

— А ты мавку видел, Радогор?

— Видел. Правда, с берега.

Понял ее не хитрую уловку. Постоять хочет, дух перевести, пока он на ее вопросы ответы ищет.

— Она в воде бразгалась. Скользкая. И холодом от нее несет. Тиной пахнет. А может и нет, а мне так показалось. Начала приманивать к себе, а я ни назад, ни вперед. Ноги отнялись… Как убежал, не помню.

На душе у княжны стало легко. Об усталости забыла, когда услышала, что не удалось мавке его приманить. И она снова засмеялась, сверкнув белыми зубами и лукаво посмотрела на него из — под бровей.

— А я, Радогор? Я лучше мавки?

— Ты живая…

Не то, что хотела бы она от него услышать, но и это заставило ее снова улыбнуться. А Радогор озабоченно заглянул в ее лицо и дернул бровью.

— Притомилась? Ты уж прости меня, княжна. Ночью между деревьями и кустами ему хуже видно. А под утро я найду, где нам остановиться, чтобы передневать. Может, мне понести тебя?

-Такую то кобылищу?

Сама же хоть на носках вытянись в струну, до плеча не дотянешься.

А сама же с готовностью, так и не одернув рубаху, подняла, как дитя, руки, подставляя ему себя. Подхватил ее, уже шагая. Качнул, чтобы удобнее усадить на локте. Ладонь коснулась груди. Вспыхнула, зарделась и зарылась лицом в шею, чувствуя, как от этого прикосновения по телу пробежала мелкая дрожь, а сердце забилось от того, что стало тесно в груди. И опустилась еще ниже, к этой сильной и чуткой ладони.

— Мавка я… мавка. — Беззвучно шептала она, обвивая его шею руками и засмеялась, щекоча ее губами. — Заманю… Заколдую.

Скосил на нее глаза.

— Дивно. Парень, воин, а травами, как девка пахнешь. — Ответила на его немой вопрос она. И снова беззвучно засмеялась, прижимаясь к его груди еще теснее.

— Мавка я, мавка…

— Ветки по лицу хлещут, роса..

По бесстыдным губам впору ладошкой хлестать. Так и тянутся к этой сильной шее.

— Мавка я…

Шепчет бессвязно, наговаривает… Околдовал, заворожил в один день. Знать бы старушечьи заговоры, такого бы наговорила! И задремала, а как и сама не заметила.

Проснулась только тогда, когда почувствовала, что он остановился. И встав на одно колено, боясь ее разбудить, укладывает в траву.

Открыла глаза… по виднокраю зорька утренняя разбежалась. Солнце поднимается.

Это же сколько он ее, колодину, нес, спрашивается? Покраснела и неохотой развела руки на шее.

— Здесь отдохнем, а потом дальше пойдем.

Деревья над головой кронами сплелись и до самой земли послушно опустились, повинуясь жесту его руки. Сквозь густую листву рассвет пробивается. Не увидят.

— А Ягодка?

— Найдет, как брюхо натолкает.

Хлеб резал бережно, чтобы и крошки на землю не уронить. Крохотными ломтиками. Так же поделил и мясо. Княжна тут же, уже не чинясь, приняла от него свою долю и в один миг расправилась с ней. Радогор же ел неохотно, постоянно прислушиваясь к лесу, подвигая кончиком указательного пальца ломтик за ломтиком. Завернул остатки трапезы в холстину. Сунул в мешок и подвинул к дереву.

Изголовье устроил себе, поняла она.

Но не лег.

Вытянул руку перед собой и долго смотрел на восходящее солнце сквозь пальцы. Не утерпела княжна. Выглянула из — за его плеча и уставилась в ладонь. Между пальцами кроваво — красные палосы. А Радогор, словно не замечая ее, повернулся на заход. На полночь… Пальцы его заметались, диковинно переплетаясь между собой, как бы и не должны вовсе. Взгляд, и без того холодный, застыл совсем. А с языка поползли слова одно не понятней другого. На лбу испарина выступила…

Поняла, волхвует Радогор. И затаилась за его спиной, боясь пошевелиться, чтобы не помешать.

Наконец, его пальцы успокоились. И он виновато улыбнулся.

46
{"b":"270008","o":1}