ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

37.

Мой слух притуплен сном.
Я только слышу, как медленно холодная вода
течет над городом, где я родился,
как свет плетет единственную нить,
чтоб нас с тобой связать -
не навсегда, пускай до четверга,
до послезавтра.
А прочим звукам снисхожденья нет -
ни шепоту котящихся монет,
ни шелесту скользящих занавесок,
ни шороху бумаги на столе...
(Потом, во сне, они огнем займутся
и трещины проступят на стекле,
а солнце и луна не разминутся,
и мы, не прячась, сядем пить вино).
Желающие славы да проснутся.
Я спал, я сплю, мой слух притуплен сном.

38.

Веранда, стол, разбросанные книги,
цветы и керосиновая лампа,
пять-шесть шагов моей ночной эстрады,
моих стихов о дачных музыкантах,
моих товарищах по ремеслу.
О, как они тогда умели слушать,
какой простой оказывалась сложность,
когда под утро открывалось в слове,
чего и нет на русском языке.
Мои шаги еще не отзвучали,
привычный беспорядок на столе,
и копоть лампы на пустой веранде,
где звонким маятником чайной ложки
не промешать сырую темноту.
Веранда, стол, полет скрипучих досок,
и вечно ночь запутает следы,
и ни огня кругом,
с крыльца - ни шагу,
и что-то голос говорит, а я
не приезжал еще, еще в дороге.

39.

Да будет эта кровь на вас –
как прежде, как водою сельтерской,
на эсперанто - для бестселлера
переведенные слова.
Да будет эта кровь на вас –
водопроводная, проржавленная,
на вас, не помнящих Державина,
и точных, словно дважды два.
Да будет эта кровь на вас —
цветущая в июле, едкая,
колодезная резь под веками,
восторженная, как словарь.
Да будет эта кровь на вас –
той, поэтическою кровью,
что Пушкин рифмовал с любовью
И молодою называл.

40.

О, как я знаю это торжество:
ты - первая строка в стихотвореньи,
прости, я плохо написал его
из тех мостов, как выгнутые ветви,
из мокрых отражений на асфальте
и глаз твоих... Ведь часто мы нестроги
в стихах, когда такая малость
вдруг остановит нас: вот на стекле
дождем прибита бабочка, вот свиристель
запел — знакомые мотивы, все для тебя,
ты - первая строка.

41.

Через поле - напрямик,
в липкий запах медуницы
окунувшись - мимо, мимо,
до излучины реки.
А тропинка с полпути
поворачивает влево –
мы одни, и только небо
передразнивает птиц.
И на этой тишине
все признания настоены,
все замешаны по-своему
в этой летней толкотне,
все придуманы не зря –
нежный, любящий, любимый,
новобранец, Керубино,
сон в исходе сентября.

42.

Какая глупая печаль
над этим городом в залысинах,
печать последней вздорной милости,
что вынести - не по плечам.
Как много здесь моих начал,
когда за точностью пейзажною
откроются такие важности,
которых и не замечал.
Когда на очереди снег,
а прожитое за ночь - выметено,
я узнавал такие истины,
а впрочем, дело не во мне.

43.

Клянусь ежедневной свечой на окне:
надежда не спит, в нашем доме последней
надежда не спит, и до темной передней
ложится веснушчатый сполох теней.
Клянусь, и когда не по нашей вине
мы вдруг замираем под чет или нечет,
нас где-то находят старинные свечи
и с нами беседуют наедине.

44.

                                           В.В.
Я понимаю осень с полуслова,
как щедрость одиноких стариков,
как запахи чулана из оврага,
как крик отбившейся от стаи птицы,
как музыку. У каждого своя
мелодия, и целыми неделями
не умолкает этот разнобой
поваленных заборов, мятых листьев,
дождей, высокого крыльца, реки
и мелколесья над крутым обрывом.
А то, что осень держит взаперти,
и то, что звезды слышат в вышине
и слышим мы, когда хотим услышать —
там, наверху, - есть музыка. Она
звучит сама собой, не умолкая,
как будто кто-то детям на забаву
в рассохшийся старинный барабан
насыпал семячек от недозрелых яблок.

III. Небесные реки (1983)

45.

Чем зеленее ветка бузины,
тем горше дудочка,
и простенький мотивчик
горчит, кислит - так ласковая юность
обходится со старостью, шутя,
так музыка ведет себя при свете
костра, который жгут мальчишки,
и детских тел над темною водой.
Чем дальше в возраст,
тем сильнее щиплет
на языке та веточка, что ты
бросал в огонь раз сто,
а то и больше, но
сжечь не смог. Так непреложна сила
молочных соков, зелени. И я
учусь играть на дудочке
и слышу, как в тесное пространство
полой ноты
вдруг прорастают ветви, листья, хвоя
и шмель летит на сладкий запах мяты.
13
{"b":"270017","o":1}