ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Я с любопытством огляделся. Корвиль тоже молчал, задумчиво наблюдая происходящее и, судя по всему, совершенно не собирался ничего делать. Недалеко от группы с Кариной тусовалась пара каких-то хмырей, судя по пластике движения — неслабых бойцов. А один их них был явно скрытым чародеем. Кстати, это я намастрячился так разбираться в аурах, для большинства же присутствующих здесь средненьких чародеев он вряд ли отличался от обычного человека. Остальные гости не обращали внимания на данную сцену, поскольку она происходила несколько в стороне, в эдаком закутке, отгороженном от зала растениями в горшках, образовывавшими полупрозрачную зеленую стену. Я посмотрел на единственного оставшегося из прежней компании мужчину рядом с Кариной — это был тот тип, с которым она общалась до появления Рикардо. Он стоял молча и хмурился, но ничего не предпринимал. Я пригляделся к нему и отметил некоторые нестыковки в его ауре. Неестественный эмоционально — цветовой баланс. Совсем незаметный, но цепляющий мой уже довольно опытный взгляд. То ли на нем стоит мощная аурная защита, то ли еще что, но я отвлекся — дело приобретало совсем неприятный поворот. Карина стояла с застывшим лицом, хотя я чувствовал, что она на грани срыва. А к чему он может привести, я только мог вообразить — от банального чародейского нападения до той черной воронки, из которой я ее уже один раз вытаскивал.

Не нравилась мне ситуация, но делать было нечего. Все же мою девушку оскорбляют. Как ни странно, я не чувствовал особой злобы или негодования из-за этого, а вот гнев был, но какой-то очищенный, подконтрольный, на который я спокойно мог смотреть со стороны как на какое-то внутреннее багровое сияние. Наверное, потому, что я все легче и легче могу управлять собой. И хорошо, что он есть — не хочется превратиться совсем уж в бесчувственное животное, а вот в полностью контролирующего себя человека — да. Хотя, наверное, все же свою роль сыграло то, что я ожидал нечто подобное, чувствовал. То есть я уже как бы принял, что это будет и есть, и мне осталось только следовать волне, стараясь лавировать и управлять своим скольжением.

Первая мысль была — это подстава. Но кого, зачем, почему? Я не находил ответа. Тем не менее, по другому поступить я не мог. В общем-то мне было наплевать на окружающих, но подставлять Карину своей невоспитанностью не хотел, поэтому я просто подошел к Рикардо и похлопал его по плечу. Тот резво обернулся. Очень резво. Что интересно — зрачки у него были слегка расширены и не реагировали на свет, то есть имели постоянный размер. Я это заметил, когда его зрачок не отреагировал на лучик упавшего солнечного света.

— Извинись перед Кариной, — сказал я.

Рикардо слегка недоуменно посмотрел на меня, что меня несколько удивило, потом его губы скривились в усмешке.

— А-а-а-а… — протянул он, — любитель потасканного товара… — и усмехнулся. — Неужто я кого-то оскорбил?

Я задумчиво смотрел на этого типа. Не знаю как, но я задним местом чувствовал, что ситуация подстроена. Но с какой целью? Ну что ж. Поплывем по течению и поиграем по чужим правилам.

Слегка усмехнувшись, я резко ударил его ладонью, сложенной лодочкой, по щеке. О! Он был резв! Очень резв и почти увернулся, несмотря на мою скорость, но удар все же достиг цели и он «поплыл».

Несмотря на то, что особого шума мы не производили, на зал опустилась тишина. Не сразу, а каскадами она распространилась от нас до самого дальнего уголка. Пока Рикардо приходил в себя, я анализировал его ауру. Не чародей, но жизненной энергией накачан по самое немогу. Глянул на его энергетику. Судя по развитым каналам — неплохой то ли мечник, то ли рукопашник. Меня привлекло некое энергетическое образование внутри его тела — какая-то хрень, явно влияющая на реакцию в сторону ее ускорения. И все это запрятано внутрь, не отражаясь на ауре. Несколько грубовато сделано, и явно недавно — не все концы успели сформировать нужные связи. Бьюсь об заклад, чародеи, привыкшие полагаться только на анализ ауры, этого образования не видят.

Тем временем Рикардо пришел в себя или наоборот, вышел из себя (с какой стороны посмотреть) и громко сказал:

— Вызываю тебя на дуэль. На мечах. Здесь и сейчас! — в его голосе выделились рычащие нотки. Кстати, голос у него был красивый, баритонистый. Тоже девкам наверное нравится.

— Я не позволю проливать в моем доме кровь! — неожиданно сбоку раздался голос хозяина. — Вас, молодой человек, я вообще что-то не припомню среди приглашенных!

— Я Рикардо эль Лонсо, и согласно уложению за номером сто сорок восемь «О чести и достоинстве», подписанному первым императором Оробоса, я имею право вызвать любого, посягнувшего на мою честь! — резко парировал парень.

— На зарывайся, парень, — прорычал Корвиль, явно (или наигранно? — я уже ничему и никому не верил) взбешенный ответом. — Своей выходкой ты уже оскорбляешь меня!

— Ничего, старик, — ухмыльнулся Рикардо. — Ты можешь вызвать меня после того, как я пошинкую этого красавчика на мелкие кусочки.

Хм… Это кого тут назвали красавчиком? Меня что ли? Э-э-э… Ну ладно, только надеюсь этот парень не гомик, а то мне было бы неприятно с таким даже на расстоянии меча оказаться рядом.

В ответ на вызов, я пожал плечами:

— Да без проблем. Можно и здесь и сейчас.

Карина

Сожаление тяжелой плитой упало на хрупкие плечи девушки. Сожаление о том, что согласилась с планом отца. Тяжестью давило сердце, и никак не хотело отпускать. Отец довольно подробно рассказал дочери о текущем состоянии дел в империи и в столице. По его словам выходило, что, хотя общее положение было довольно стабильным, это не помешало некоторым аристократам спланировать заговор. Причем заговор долгосрочный, не скороспелый. Ее похищение было лишь мелким камешком, заложенным в основу каменной горы предательства. Кстати, именно это сравнение и стало последней каплей, перевесившей чашу сомнений в пользу решения принять участие в качестве небольшого мазка на картине противодействия измене. Карина, наверное, до конца своей жизни будет помнить, сколько ей пришлось выстрадать по вине неизвестных. И то, что эти страдания были лишь мелким камешком на пути к власти, ее просто взбесило.

По словам отца, по всем расчетам выходило, что план врагов еще не вышел на финишную прямую, и все должно было случиться года через два, возможно три. Заговорщики не были еще готовы, и девушку радовало, что хоть ее и посчитали мелким камешком, скорее всего именно ее побег и появление в столице вместе с Никосом покачнуло тщательно выстраиваемую врагами гору заговора. Она надеялась, что начавшая осыпаться гора погребет под своими завалами заговорщиков.

Не последнюю роль в сломе планов сыграло то, что рядом с Никосом Видящие были если и не слепы, то полуслепы, и не могли точно высчитывать свои планы. Именно это и подвигло советника с Лулио, а, значит, и императора, попытаться заставить заговорщиков реализовать свои планы сейчас, не подготовившись как следует. Ведь они не могли знать, что на самом деле происходит, не могли уже контролировать будущее и свои действия, а также действия императорской службы безопасности, и могли серьезно забеспокоиться. Все говорило за то, что на противника тоже работают Видящие. Поэтому-то Карине и следовало выехать «в свет», где рассказать о том, что с нею случилось, так повернув акценты, чтобы противник, который, естественно, тоже узнает об этом, подумал, что императору что-то может стать известно. Причем надо было все это сделать так тонко и незаметно, чтобы враг не догадался, что это приманка для него.

Никоса решили не посвящать в тонкости — он все равно не горел желанием рассказывать о своих похождениях, да и догадывался кое о чем. В разуме, смекалке и опыте политических интриг ему не откажешь. В этом успели убедиться и сама Карина, и Лулио. И это несмотря на некоторые довольно странные поступки Никоса, порой выглядевшие как глупость или просчет. Все равно потом все получается как ему надо. А если сейчас даже что-то пойдет не так, то их должны подстраховать.

38
{"b":"270035","o":1}