ЛитМир - Электронная Библиотека

— Сей момент, ваше высочество, — суетливо пропыхтел кузнец, — сей момент будет готово.

У молодого человека были голубые глаза и очень светлые вьющиеся локоны, прижатые беретом с пером. Он не смотрел на кузнеца, его взгляд приковал высокий нескладный человек, стоявший у плетня и наблюдавший за происходящим. Человек выглядел довольно странно для сельской глубинки. На нём был длинный чёрный кафтан, узкие сапоги, и потёртый, но безукоризненно белый платок на шее. Потрёпанные уголки платка спадали на грудь и едва заметно шевелились от лёгкого ветра. Дополняла одеяние широкополая чёрная шляпа с тульей котелком. Её огромные поля вместе с долговязой худосочной фигурой наводили на мысли о мухоморе…

— Ты кто? — спросил молодой человек странного незнакомца.

— Меня зовут Роб, просто Роб. Я учитель…

— Шляпу сними, — негромко прошептал Робу ближайший стражник.

Тот не пошевелился. Молодой человек разглядывал худое лицо учителя. Оно ему не нравилось. У Роба были глаза фанатика.

— Странное имя, — наконец сказал молодой человек.

— Я знаю, — холодно ответил учитель.

Стражник не выдержал и подзатыльником сбил с него шляпу. Под ней оказались редкие спутанные волосы, окружавшие зарождающуюся лысину.

Учитель даже не обернулся. Он спокойно поднял из грязи шляпу, отряхнул и аккуратно поместил её на прежнее место. Повисла гробовая тишина. Молот кузнеца замер на полпути к цели. Крестьяне задержали дыхание, а солдаты удивлённо смолкли.

Наконец ближайший охранник, справившись с потрясением, потащил клинок из ножен. Молодой человек остановил его движением руки.

— Почему ты не хочешь её снять? — спросил он Роба.

— Потому, что холодно…

Стражник издал неопределённый звук и вынул меч до конца. Молодой человек продолжал смотреть на учителя.

— Ты знаешь, что не имеешь права находиться в моём присутствии в шляпе? — медленно произнёс он.

— Знаю …

— Но тогда почему?

— Потому, что холодно…

Сержант оценивающе посмотрел на ближайшее дерево, затем перевёл взгляд на брошенную кем-то из крестьян верёвку. В дверях кареты показалось несколько симпатичных женских лиц с явным любопытством наблюдавших за происходящим.

Молодой человек молчал. Потом развернулся и пошёл к карете. Руки стражников легли на плечи учителя. Его тощая фигура заметно качнулась под их весом.

— Уже готово, ваше высочество, — робко произнёс кузнец.

— Да… хорошо… мы сейчас поедем, — отозвался молодой человек, поднимаясь в карету.

— Но мы хотим увидеть казнь, — прощебетала одна из девиц.

— Я не в настроении… — молодой человек обернулся и бросил сержанту — не убивайте его…

— Слушаюсь, ваше высочество.

Дверца захлопнулась, охрана подтянулась к карете, формируя конвой. Сержант ткнул пальцем в грудь ближайшего солдата.

— Разберись и догоняй…

Потом сержант вскочил на коня и поскакал вслед за экипажем. Солдат недовольно поморщился и обернулся к неподвижно стоявшему учителю. Оценивающе посмотрел и без размаха ударил под рёбра. Роб выдохнул и начал складываться пополам. Пока это происходило, солдат ударил его второй рукой в лицо, из-за чего учитель завалился на бок и ещё какое-то время продолжал сгибаться в пояснице уже лёжа. Солдат добавил пинок кованым сапогом, потом взял из рук стоявшего рядом крестьянина поводья, вспрыгнул на лошадь и уехал.

Крестьяне проводили его молчаливыми взглядами. Потом кто-то помог Робу подняться. Учитель пошатывался и рукавом отирал кровь с лица.

— Ну, ты сам… нарвался… — оправдывающимся голосом сказал кто-то.

— Подумаешь, шляпа, — добавил второй, — да и не холодно, в общем-то…

Роб посмотрел на него таким взглядом, что тот предпочёл отступить за спины товарищей.

— Не подумаешь, — сказал учитель чеканным голосом, — никто не обязан снимать шляпу перед другим человеком.

— Но он же принц…

— Он всего лишь человек. Даже если и принц.

— Но принц не просто человек…

— Все мы просто люди. Это вы поставили его над собой. Но на самом деле он ничем не лучше каждого из вас.

Крестьяне переминались.

— Жрец говорил, что ты вольнодумец и чернокнижник, — пробормотал кто-то из заднего ряда, — и мы не должны тебя слушать…

— Да я вольнодумец и чернокнижник, — вызывающе посмотрел на крестьян Роб, — я волен думать сам, и никто не вправе мне это запретить… А чернокнижник… Посмотрите на этих людей! Они заставляют вас стоя по колено в грязи ремонтировать их повозку, ломают ваше имущество и забирают ваших кур… А вы своей верой в их право, только даёте им силу делать всё это и дальше!

— Двенадцать горшков и кадушка, — заметил женский голос откуда-то сзади.

— Замолчи, женщина! Когда ещё сам принц перебьёт твои горшки! — рыкнул кузнец.

— Ну не сам…

— Да какая разница. Твоя мать, небось, вообще живого принца ни разу не видела…

— Но двенадцать и кадушка… В чём я теперь готовить буду? — не слишком уверенно донеслось из-за плетня — перспектива стать единственной женщиной в округе, которой сам принц разбил горшки, явно заслуживала обдумывания.

— В старые времена они служили вам и защищали, и за это получили свои титулы. Но времена изменились! Кого из вас когда-нибудь защитил принц? — с горячностью продолжил Роб.

Крестьяне ответили неуверенным бормотанием.

— Они только жрут ваш хлеб. Но не делают для вас ничего полезного! И чем они тогда лучше амбарных крыс!? — в глазах учителя горело пламя.

В ответ раздались смешки.

— Только вот где найти хорька на этих крыс, — пошутил кто-то.

— Может и найдётся, как знать… — угрожающе ответил Роб, — они давно утратили все свои права, и рано или поздно с ними будет покончено.

— Но жрец… — начал один из крестьян.

— Он тоже лишь человек. Он и другие лишь толпятся между вами и теми, кто действительно владеет силой. Они торгуют вашей верой как перекупщики. Вы верите в людей, в простых людей, надевших красивую одежду и яркие побрякушки… А веры достойны только древние и могущественные силы. И вы можете говорить с ними без посредников! Если сами захотите…

Учитель решительно поправил шляпу и зашагал прочь по деревенской улице, словно оживший землемерный циркуль.

Крестьяне проводили его задумчивыми взглядами.

— Всё ж таки сильно его солдат по голове двинул — заключил кто-то.

Карета тряслась на ухабах. Здесь дорога была мощёной. Но ремонтировалась не слишком часто, и вполне возможно, что отдельные булыжники помнили ещё первых императоров…

Девушки о чём-то щебетали друг с другом. Принц скучающе глядел на пробегающий за оконцем пейзаж. Кроме них в карете располагался ещё один человек. Он был укутан пышными бархатными одеждами с меховой оторочкой, а на его шее висела тяжёлая золотая цепь с гербовой бляхой, изображавшей серебряную оленью голову на лазурном фоне. Костюм делал человека грузным, но приглядевшись можно было обнаружить, что под слоями бархата находится довольно атлетичное, для уже немолодого человека тело. А ещё в глаза бросалось ничего не выражавшее лицо с лёгкой щетиной на подбородке.

— Ты поступил верно, — сказал человек в никуда.

— О чём это ты? — принц обернулся.

— Подданные должны любить императора. Милосердие очень кстати в этот момент.

— Они ещё не мои подданные, а я ещё не…

— Но ты же станешь им, Лизандий?

— Наверное. Но это должен решить сейм…

— А зачем сейму избирать кого-то другого?

Принц лишь рассеянно пожал плечами.

— Значит, ты им станешь.

— Ты лучше меня разбираешься в политике, Сигибер, — вздохнул принц.

— Тебе стоит этому научиться.

— Может быть. Когда-нибудь потом…

— Политика — это так скучно, — отвлеклась от щебетания одна из девушек.

— Визит в приорию — прекрасный способ начать обучение, — Сигибер не обратил внимания на реплику девицы.

— Может, как-нибудь обойдёмся без этого — поморщился Лизандий.

— Эти рыцари и клерики даже скучнее политиков, — поддержали его девушки.

3
{"b":"270062","o":1}