ЛитМир - Электронная Библиотека

— Ты же сам пригласил нас… — произнёс он.

— Да, ваше высочество. Это так.

— Мы твои гости…

— Истинная правда, ваше высочество.

— Гостеприимство священно…

— И это правда. Но данное слово значит больше традиции. Ведь если люди перестанут выполнять обещания, как можно станет жить в этом мире?

— Ты обещал нам защиту, Кейрн!

— Нет, принц, я обещал, что вы будете моими гостями. И я сдержал обещание. Разве я плохо тебя принял? — хозяин обвёл рукой молчаливый зал, полный сидящих за столами вооружённых людей, — разве я отказал тебе в угощении и крове?

— Ты не посмеешь, — прошептала Джина.

Кейрн не отреагировал на её замечание и продолжал смотреть на Дидерика.

— И что теперь? — спросил тот.

— Сам по себе ты мне даже симпатичен, — сказал Кейрн, — но я обещал Сигиберу. Извини. Мир портится. Выгода стала значить больше симпатии… И ещё. Если ты отдашь меч и пойдёшь к нему добровольно, ты окажешь мне большую услугу. Мне лично будет неприятно убивать тебя и твою жену…

Глава 8

Дидерик тоскливо огляделся. Ситуация — хуже некуда. Десятки настороженных глаз пристально следят за каждым его движением. И к каждой паре внимательных глаз прилагается пара вооружённых рук.

Он посмотрел на спутников. Джина замерла, неестественно выпрямившись и стиснув губы. Ансельм чуть в стороне — тщательно изучает волынку, Эниго Катталья, взяв по кинжалу в каждую руку, старательно ковыряется в тарелке, делая вид, что ничто вокруг его не интересует… И все ждут его, Дидерика, слов. Его решения. Решения, в котором нельзя допустить ошибки.

Если он сдастся, его с женой выдадут Сигиберу. И они, скорее всего, останутся живы. Возможно, даже целы. Чисто теоретически им даже могут позволить не очень частые прогулки в тюремном дворике и свидания по праздникам… Если же он откажется, то их будущее абсолютно верно предскажет и самая тупая деревенская гадалка — пара деревянных ящиков и квадратная сажень каменистой земли на обдуваемом всеми ветрами горном склоне.

Выбор кажется довольно ясным и очевидным. Только вот есть одна закавыка. Корона — такая вещь, приняв которую, обратно уже не снимешь. Разве что вместе с головой. И он прекрасно осознаёт, что на самом-то деле выбора для него никакого нет. Есть только пара деревянных ящиков и горный склон.

— Я не отдам меча, — ответил Дидерик.

— Что ж, по крайней мере, я имею дело с мужчиной, — вздохнул Кейрн, — достойный выбор. Хотя для меня и неприятный…

— Досточтимый лэрд, — подал голос Ансельм, — я бы хотел исполнить прощальную сагу для моего вождя…

Дидерик посмотрел на него страдальческим взглядом. Быть преданным и убитым вообще не самая радостная перспектива, но испытать это ещё и под аккомпанемент безумно пафосной баллады о собственной победе в мелкой стычке…

— Ты имеешь на это законное право, — согласился Кейрн, — играй. А мы послушаем. Твой господин заслуживает чести покинуть этот мир под музыку.

Эниго, неслышно покинул своё место и переместился ближе к Джине. Дидерик был ему благодарен — если придётся биться с Кейрном и его охраной, Эниго сможет хоть какое-то время защищать его жену. Сопротивление, на самом деле, выглядело абсолютно бессмысленным, но Дидерику казалось, что легче умирать, сражаясь, чем быть зарезанным как свинья на бойне.

Ансельм надул мешок волынки и заиграл. К удивлению Дидерика это оказалась не баллада. Горец играл какую-то медленную, грустную и традиционно заунывную мелодию, из тех, что хорошо ложатся на древние саги…

Первым удивился Эниго. Затем по рядам сидевших за столами горцев покатился ропот. Раздались глухие выкрики. Несколько человек вскочили и обнажили мечи, бросая ожидающие взгляды на Кейрна. На лице того на секунду промелькнули сначала удивление, потом гнев, а затем он приподнял руку и вооружённые люди сели на свои места, злобно буравя взглядами Ансельма.

А тот всё продолжал играть. Дидерик не очень-то любил и понимал волынку, но в этой мелодии было что-то этакое, особенное. А может просто нервы у него сейчас на пределе, да и Ансельм оказался неожиданно хорошим музыкантом и играл действительно здорово.

Джина ухватила Эниго за рукав.

— Что происходит? — прошептала она.

Впервые в жизни она видела на лице синьора Катталья растерянность.

— Дело в том, что… что… дело в этой мелодии…

— И что с ней не так?

— Всё так… просто… просто, это древняя сага про то, как вожди одного клана пригласили вождей другого на пир и предательски убили…

Джина вздрогнула.

— Зачем он это делает? — прошептала она, — это же их только разозлит!

— Мне кажется, парень не так уж неправ, — не слишком уверенно прошептал Эниго.

Джина хотела возразить, но передумала…

Дидерик не слышал, о чём шептались его жена и Эниго. Его внимание захватило лицо Кейрна, медленно, но верно терявшее невозмутимость. Вождь клана утрачивал контроль над своими эмоциями, и уголки его рта начали едва заметно подрагивать.

Принц посмотрел в зал. Хотя Ансельм лишь играл мелодию, горцы очень хорошо знали слова, которые сейчас сами собой всплывали в их памяти. Взгляды, ещё совсем недавно полные злобы, изменились, потупились и старались не встречаться друг с другом. Румянец ярости на щеках сменяла краска смущения. В дверных проёмах показались любопытные и удивлённые лица женщин.

Кейрн заныл, как от зубной боли, и взмахнул рукой.

— Кто-нибудь остановите его… остановите… о, как он играет… как играет… ещё немного, и я не смогу его убить… Моран!

Один из воинов подскочил со скамьи, выхватывая меч.

— Нет… — Кейрн вскинул руку, — нет, не надо… пусть доиграет… пусть…

Лэрд откинулся на спинку тяжёлого дубового кресла и опустил голову на грудь.

Музыкант взял последнюю ноту, и меха волынки с затихающим стоном медленно обмякли. И стало очень, очень тихо. Ансельм встал, подошёл к столу Кейрна и с поклоном опустил на него волынку.

— Я закончил, лэрд. И возвращаю инструмент.

Вождь клана посмотрел на него из-под мохнатых бровей.

— Возьми её себе. Ты превосходный музыкант и достоин хорошей волынки. Твоя игра заставила нас вспомнить о многом… Ты устыдил меня.

— Вы же нас не убьёте? — дрогнувшим голосом произнесла Джина.

Кейрн посмотрел на неё, поджав губы. Потом обернулся к Дидерику.

— Ваше высочество, настало время поговорить о делах…

Он поднялся и указал на одну из дверей, уводящих вглубь дома.

— Надеюсь, моя жена… — начал Дидерик.

— Её высочество и ваши люди останутся пировать дальше.

Кейрн обвел глазами умолкший зал.

— Пируйте. Почему вы остановились? Женщины! У гостей кушанья остыли! Вы хотите меня на весь мир ославить?!

Джина взглядом проводила их до двери, и торопливо зашептала в ухо Эниго.

— Он ведь передумал нас убивать, правда?

— Похоже на то, синьора…

Женщина нервно крутила в руках ложку.

— А если он ещё раз передумает? Внезапно проснувшаяся совесть может быть так непредсказуема… Он ведь не передумает?

— Горцы очень трепетно относятся к обычаям, синьора.

— Но он был готов нас убить, наплевав на обычаи! Что помешает ему ещё раз изменить решение?

— С другой стороны, синьора, рассказ о выступлении господина Ансельма крайне быстро станет достоянием общественности. Авторитет бардов в горах исключительно высок, и если Кейрн всё-таки прикажет нас убить, это очень сильно подмочит репутацию его клана. Если бы всё было сделано тихо и быстро, это бы сошло ему с рук, но теперь это дело чести, и ему придётся с этим считаться. И у него уже не выйдет списать нашу гибель на несчастный случай, вылазку разбойников или обычную ссору… В общем у вас есть выбор — положиться на его совесть, или на его расчётливость.

Эниго скромно улыбнулся.

Кейрн провёл Дидерика в сумрачную комнату со сводчатым потолком и парой низких, больше похожих на горизонтальные амбразуры, окон. Большую часть помещения занимал грубый массивный стол. Он был слишком велик, чтобы пройти в дверь и Дидерик пришёл к выводу, что плотники собирали его прямо здесь. Вдоль стен были беспорядочно расставлены сундуки, ларцы и полки. К своему удивлению принц заметил на полках книги и тубусы для свитков. Похоже, это был рабочий кабинет лэрда.

42
{"b":"270062","o":1}