ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Тот отвернул перо на шляпе, чтобы не мешало, поднял лук, достал из колчана стрелу и внимательно поглядел в туман. В серой пелене покачивалась едва различимая тонкая фигурка, пробиравшаяся сквозь траву прочь от дороги. Немного посмотрев на нее, он ровным и быстрым движением натянул лук и спустил тетиву. Стрела, негромко свистнув, ушла в туман.

Вернув лук стоявшему рядом человеку Ангис тихим и бесстрастным голосом произнес.

— Пойди, найди труп…

Сначала Бетиции показалось, что она на что-то наткнулась. Дыхание перехватило, и в груди встал ком. Она попробовала расстегнуть воротник, но ее рука нащупала что-то постороннее. Опустив взгляд, она увидела выступающий из разорванной на груди накидки наконечник стрелы и около пяди древка. Она схватилась за него. Древко было теплое и скользкое. Пробитое изображение восходящего солнца на накидке оплывало вниз красными потеками по белой ткани. Девушка покачнулась и замедлила бег. Ей перестало хватать воздуха. Под ногами захлюпала вода. Бетиция смогла понять, что добралась до берега реки. Дальше бежать некуда. Надо плыть. Она попыталась собрать оставшиеся силы, стянула перчатки, правый сапог, потянулась к левому… Голова закружилась, и девушка упала лицом в холодную росистую осоку. Пальцы судорожно впились в попавший под руку комок травы и бессильно разжались, а серые глаза моргнули и закрылись. В тумане рядом негромко и размеренно шлепали накатывающие на берег волны.

Глава 4

Мольфи перевернула лист. За прошедшие полтора месяца она прочитала больше книг, чем ей вообще довелось встретить за всю предыдущую жизнь. И если раньше чтение казалось ей чем-то скучным, то теперь она решительно изменила это мнение, и при любой возможности стремилась в библиотеку, где ей свободно разрешали читать любые книги.

— Похвально.

Она подскочила и обернулась. Увлекшись, она и не заметила, как вошел Румпль.

— Доброе утро, господин учитель…

— Сиди, сиди. Редко в наше время можно увидеть юную девушку, так интересующуюся чтением.

Мольфи потупила глаза и опустилась на стул. Потом набралась храбрости и сказала:

— Я хотела спросить…

— Спрашивай.

— Вы говорили о трех разрешенных и трех запрещенных школах магии. Три и три это будет шесть, правда? А вот в этой книге говориться о семи путях волшебства…

Румпль задумался.

— Да, есть и седьмая школа. Но ее совсем не любят упоминать…

— Почему?

— Ты действительно хочешь это знать, дитя мое?

Она кивнула.

Учитель сел в кресло и внимательно посмотрел на нее своими светло-серыми глазами из-под кустистых бровей.

— Ну тогда слушай. Очень давно, когда Великие Льды лежали там, где сейчас находится столица Империи, на юге существовало великое царство. Им правили могущественные волшебники, познавшие самое сердце магии и обладавшие великой силой. Они были одновременно и жрецами древних, ныне запретных, культов, и это делало их силы неисчислимыми. А потом Великие Льды растаяли как снег под весенним солнцем, и тучные пашни древнего царства стали пустынями, лесами и морским дном. И знание волшебства рассеялось среди диких варваров.

Он сделал паузу и прищурился. Мольфи не дыша глядела ему в рот.

— Но нашлись люди, решившие сохранить и приумножить древние знания. Величайшим из них был философ Аркагур. Он упорядочил все, что смог узнать и разделил волшебство на семь путей, каждому из которых посвятил по отдельному манускрипту, где собрал все соответствующие тому знания. Это были манускрипты огня, земли, ветра, жизни, иллюзии, отчуждения и манипуляции. А потом, много лет спустя, возникла наша Империя. И три первых пути легли в основу традиции магических конгрегаций, четвертый практикуют волхвы, хотя официально зеленый манускрипт запретен, пятый — ординаторы, а шестой и седьмой подлежат искоренению везде на территории Империи…

Дверь открылась, и на пороге показалось лицо Уртиции.

— Мольфи, меня срочно вызывает отец, ты тоже должна там быть…

— Но…

— Ничего, я как-нибудь потом дорасскажу, — улыбнулся Румпль, — негоже заставлять графа ждать.

Девушка расстроенно вздохнула и зашагала прочь из библиотеки.

Граф был еще бледнее, чем обычно. Он тихо сидел в кресле и смотрел на какие-то странные предметы, лежавшие перед ним на столе. Тут же стояли Лотакинт, Ларс, Иган и еще несколько человек. Выражение их лиц Мольфи сразу не понравилось. Что-то случилось…

— Подойди сюда, дочь моя, — прервал граф общее молчание, когда Уртиция вошла в кабинет.

Девушка удивленно моргнула, ее не часто подзывали настолько официальным образом.

— Да, отец, что такое?

— Мне нужно сказать тебе две вещи. Первое — твоя сестра Бетиция погибла…

— Что? Бети! Как? Этого не может быть!

— Она и ее спутники подверглись нападению разбойников. она пыталась спастись в реке, но… — он сглотнул вставший в горле комок, — утонула…

В задних рядах кто-то из женщин тихо всхлипнул.

— Вот все, что удалось найти — граф едва заметно кивнул в направлении стола.

Мольфи перевела взгляд на разложенные там предметы. Побуревшие, скомканные замшевые перчатки, узкий походный сапожок, платок, поясной кошелек с теми же бурыми пятнами…

— Но вдруг она… — едва слышно прошептала Уртиция.

— Стража обыскала все окрестности. К сожалению, надежды больше нет…

Граф на мгновение опустил голову, потом снова поднял взгляд на дочь.

— И второе. Ты обручена.

— Не верю, что Бети могла так просто… Что? Как? То есть, как это обручена?!

— Ты официальная и теперь единственная наследница. И я хочу, чтобы ты вышла замуж пока я еще жив, а не превратилась в добычу какого-нибудь пронырливого охотника за приданым.

— Но, отец!

— Жених прибудет на днях. Я все сказал. Ты можешь идти… Мне надо обсудить ряд вопросов о подготовке замка к встрече гостей.

Она немного постояла, развернулась, и медленно зашагал из отцовского кабинета. Мольфи попыталась сказать что-нибудь ободряющее, но Уртиция резко оборвала ее.

— Оставь меня. Уйди…

Мольфи растерянно осталась стоять на лестнице. Кто-то взял ее за плечо. Она обернулась. Это была Фрикса.

— Ей нужно побыть одной. Они были очень дружны с сестрой.

Следующие несколько дней Мольфи провела, в основном бегая по замку с различными поручениями. Уртиция почти не показывалась из своей комнаты, в то время как все остальные были заняты подготовкой к внезапному обручению наследницы замка. В итоге оставшуюся без дела горничную привлекли к подготовке торжественного стола, пошиву обручального платья и прочим хлопотам. В ее сознании эти дни превратились в хаос, состоявший из кастрюль, ниток, рецептов и выкроек.

Вечером третьего дня, вконец умотавшись, она сидела на кухне, уронив голову на грудь, и вполуха слушала болтовню столь же усталой, но не утратившей обычной разговорчивости Фриксы.

— Как же дочку графскую жалко… Он хоть ее своей и не считал, но она-то как раз в него пошла и лицом и нравом, а младшая, та больше в мать. Ты спишь, что ли?

— А! Кто я? Да, нет… — Мольфи заморгала слипающимися глазами.

— Так вот все же старшую наследницей считали. Она строгая, но добрая… была.

Фрикса шмыгнула носом, и продолжала.

— Но теперь вот младшей графиней быть. Про жениха то ее люди давно шептались. Говорят, он земляк учителя вашего, этого, как его Румпеля. Красивый говорят, и еще…

Голова Мольфи окончательно упала на грудь, и бормотание Фриксы слилось в ее ушах в неясный монотонный шум.

— "Надо еще завтра будет цветов набрать", — подумала она, засыпая, — "интересно растут ли полевые цветы рядом с замком? В лесу же волки… Хотя их воя что-то давно не слышно было. Но все равно, лучше бы цветы росли у замка".

Фрикса же тем временем все еще продолжала свой монолог под аккомпанемент негромкого посапывания собеседницы.

16
{"b":"270066","o":1}