ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он встал и посмотрел на труп. Плохо дело. Он ведь ничего не слышал пока спускался по лестнице. А это совсем рядом. Или он теряет хватку, или дело куда хуже, чем ему казалось. Себастин нервно огляделся. В кабинете было темно, но убийца вряд ли бы еще прятался во мраке. Чего он тут забыл?

Внизу загрохотали шаги. А это еще кто? Много и здоровые парни…

Дверь распахнулась. На входе появились дюжие мокрые мужчины вооруженные чем попало. В основном топорами и дубьем. Из-за их спин высунулось бледное лицо служанки Труды.

— Это он!

— Положи шпагу, сынок, — увещевательно произнес один из новоприбывших.

Тут до Себастина дошло, что дело принимает уж совсем дурной оборот.

— Постойте. Я представляю Имперскую Ординатуру!

Он привычно потянулся к серебряному медальону на шее и с ужасом понял, что тот исчез.

— "Бумаги", — левой рукой он начал ощупывать пояс, где должна была висеть сумка с документами, но пальцы ухватили лишь пустоту.

— Брось оружие!! — заорал кто-то из толпы, немного попятившись при виде его резких движений.

— Спокойно, ребята, только спокойно, — произнес Себастин, медленно опуская шпагу на пол, — давайте не будем делать того, о чем потом пожалеем…

— Магистрат разберется, — заверил его грузный мужчина с плотницким топором в руках, — вяжи мазурика, ребята!

Глава 6

Фрикса брезгливо протянула Мольфи небольшую коробочку.

— Забери поскорее отсюда эту мерзость…

Внутри коробки что-то легонько шелестело.

— Видно у нее после смерти отца что-то с головой приключилось, — добавила Фрикса, тщательно вытирая руки салфеткой, — совсем одурела бедняжка. Эй! Осторожнее с коробкой! Не вздумай открыть или уронить!! Тем более на моей кухне!

Мольфи поплотнее сжала коробку в кулаке и пошла наверх, в покои графини.

Уртиция сосредоточенно штудировала один из странных томов в изобилии появившихся у нее в последние дни.

— Принесла?

Мольфи кивнула.

— Отлично. Выпускай вон на том столе… Только по одному!

Она сосредоточенно уставилась на столешницу. Мольфи вооружилась мухобойкой и, поставив коробочку на середину стола, осторожно приподняла крышку, чтобы между ней и бортиком образовалась крошечная щель. Из щели немедленно выскочил очень раздраженный таракан, и остановился на столе, поводя усами. Мольфи прикрыла коробочку и взяла мухобойку наизготовку. Уртиция напряженно всматривалась в насекомое. Таракан решил, что делать здесь ему больше нечего и помчался к краю стола. Графиня вытянула руку в его направлении и щелкнула пальцами. Таракан немного изменил траекторию, но не замедлил бега. Однако у самого края его настиг роковой удар мухобойки.

Уртиция недовольно откинулась на стуле, пробурчала что-то сквозь зубы, и начала листать одну из книг. Через полминуты, она отложила книгу и скомандовала.

— Следующего…

Мольфи выпустила еще одного таракана. Уртиция опять нахмурилась и направила руку на бегущее насекомое. Мольфи занесла мухобойку, готовясь его прихлопнуть, как только тот приблизится к кромке столешницы.

Пальцы щелкнули, таракан подпрыгнул, несколько раз метнулся, перевернулся на спину, пару раз дрыгнул лапками и затих…

— Ой… — тихо сказала Мольфи.

— У меня получилось, — словно не веря своим глазам, пробормотала Уртиция, — у меня получилось!!!

Она вскочила и восторженно захлопала в ладоши. Мольфи осторожно коснулась насекомого ручкой мухобойки. Никаких признаков жизни таракан не подавал.

— А ты так и крысу можешь? — опасливо спросила она.

— А? Крысу? Нет. Не могу. Пока. Только мух и тараканов. Но я делаю успехи… Еще немного тренировки и можно будет практиковаться на более крупных существах.

Мольфи стало неуютно.

— Но на сегодня пожалуй хватит, — довольно произнесла Уртиция, — убери коробку, продолжим завтра. Я страшно проголодалась. Что у нас сегодня на ужин?

После ужина Мольфи пошла в библиотеку. Новые занятия Уртиции пугали ее все больше. Пока она практикует запретную магию на мухах и тараканах, но явно не собирается на этом останавливаться. Отчего-то девушка чувствовала свою вину за происходящее. Возможно, если бы она тогда рассказала графу о странном разговоре, подслушанном ночью, то ничего бы этого не случилось.

В библиотеке она застала Румпля, беззаботно читавшего какой-то манускрипт при свете канделябра. Пожалуй, он то ей и нужен…

— Добрый вечер, маэстро учитель.

— А это ты, Малфрида. Добрый вечер, добрый вечер…

Он снова погрузился в чтение.

Девушка прокашлялась. Он оторвался от книги и посмотрел на нее поверх очков.

— Что тебе?

— Я бы хотела с вами поговорить.

Мольфи нервно комкала в руках подол накрахмаленного фартука.

Румпль отложил книгу, снял очки и внимательно посмотрел на мнущуюся у входа девушку.

— Присаживайся и рассказывай, что тебя так взволновало.

Она присела на край стула и выложила все, что знала о новых увлечениях Уртиции.

Румпль откинулся на спинку кресла и задумчиво протер очки кусочком фланели.

— Если честно, Малфрида, то я знаю об этом.

Она удивленно раскрыла глаза.

— Уртицию поглотило чувство мести, и я указал ей путь, которым она может достичь своих целей.

— Но зачем вы это сделали!!!

От удивления Мольфи даже не задалась вопросом, откуда их учитель настолько сведущ в запретных искусствах.

— Ей нужна была цель существования. Ей нужно было на что-то опереться, чтобы одолеть постигшую ее утрату. И магия вернула ей смысл жизни.

Мольфи задумалась. В чем-то он прав. Но во всем ли?

Румпль внимательно посмотрел ей в глаза.

— И если ты хочешь помочь ей стать прежней и преодолеть тяжесть утрат, ты должна ей содействовать.

Девушка вздохнула. Она действительно очень хотела, чтобы ее подруга стала прежней. Ведь графиня, несмотря на всю разницу их положения, уже стала ей подругой. А все произошедшее с Уртицией ей казалось страшно несправедливым, и она была бы очень рада хоть как-то это исправить. Однако избранные учителем методы все же представлялись ей не слишком подходящими.

— Но это же запретная магия… — робко возразила она.

Румпль мягко улыбнулся.

— Ты многого не знаешь, дитя мое. Все пути магии одинаковы, о чем писал еще великий Аркагур. Дело лишь в том, что отцы-основатели Империи сочли некоторые из них слишком опасными, чтобы доверять их неопытным людям. С тех прошло много времени и обычные опасения стали мертвой догмой. А в умелых руках запретные пути столь же безобидны, как и законные дисциплины, изучаемые в столичных коллегиях. Скажи, разве жрецы не используют магию жизни, чтобы исцелять больных и поддерживать слабых?

Мольфи согласно кивнула.

— Ты, конечно же, можешь возразить, что Уртиция начала с магии смерти.

Девушка не хотела ничего возражать, но перебивать не стала.

— Это на первый взгляд разумное возражение. Но магии жизни и смерти неотделимы друг от друга. Вспомни Сестер Юга, чьи изображения можно видеть в любом храме. Одна из них дает жизнь, другая забирает… Они по сути своей символы четвертого манускрипта магии. Тоже можно сказать и про другие пути, что принято считать запретными.

— Но закон… — неуверенно произнесла Мольфи.

— Закон велик, — согласно кивнул Румпль, — но посуди сама, разве можно применять одни и те же правила к разным вещам. Рыбы плавают в воде, а птицы летают в небе. Разве их можно подчинить одному закону? Так и люди. Закон написан для простолюдинов, но сильным мира сего дозволено многое, что не дозволено остальным. А люди имеющие талант к волшебству — соль земли. Они способны на многое и глупо ограничивать их возможности. Ведь лишенные доступа к знаниям они не смогут применить их на благо.

— Но Уртиция, — пролепетала девушка.

— Ты сомневаешься, применит ли она свои таланты на благо? И ты абсолютно права. Человеку свойственно ошибаться. И наша с тобой задача не дать ей это сделать. Мы должны помочь ей не допустить ошибок!

26
{"b":"270066","o":1}