ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Ее слова вызывают у меня улыбку и тревога, которая нарастала в груди последние несколько часов, куда-то исчезает.

— Как ты узнала, что я здесь, с тобой?

Она смеется.

— Ты не настолько бесшумный как думаешь, Келлер Бенкс. Из тебя бы вышел ужасный воришка. Или ниндзя. Даже не думай менять свою специализацию еще раз.

Я перебираюсь поближе, прижимаюсь к ее спине и крепко обнимаю. Она такая теплая. Я мог бы лежать так целую вечность. Дважды целую ее в макушку.

— Спокойной ночи, Кейти.

— Спокойной ночи.

Наступает тишина, и я практически уверен в том, что она снова уснула.

— Келлер?

— Да?

— Спасибо за то, что пришел. Терпеть не могу спать одна. — Она переплетает наши пальцы, подносит их ко рту и целует тыльную сторону моей ладони.

— Я люблю тебя, детка. — Я должен был сказать эти слова, пока они не застряли у меня в горле, как и множество других.

— Я тоже люблю тебя, малыш... Я тоже люблю тебя, малыш, — повторяет она дважды, чтобы мне не пришлось просить ее сказать эти слова еще раз.

Я действительно люблю ее. Очень. Сильно.

Вторник, 20 декабря

Келлер

Мы практически заканчиваем грузить вещи Стеллы в машину Кейти. (Она сама предложила. Ей, конечно, нравятся пуфы в моей машине, но она посчитала, что сидеть на них несколько часов будет не слишком удобно для задницы. Ее слова, не мои.) Мы не можем взять с собой слишком много, потому что в квартире мало места, но у Стеллы будет все необходимое.

Кейти помогает малышке кормить мисс Хиггинс. Они собрали клетку и все для ухода за черепашкой. Господи, такое чувство, что мы перевозим чертов зверинец, а не одну маленькую мисс Хиггинс. Скажем так, она очень хорошо устроилась. Наверное, мисс Хиггинс уделяется столько внимания, сколько не получила ни одна черепаха за всю историю существования. Я еще раз обхожу гостиную, чтобы убедиться, что Стелла не оставила ничего, о чем потом будет скучать.

— Келлер, — неожиданно раздается голос отца, отчего я вздрагиваю. Он прочищает горло.

Папа всегда так делает, перед тем как что-нибудь мне сказать.

— Я могу поговорить с тобой до того, как ты уедешь?

Я знаю, к чему он ведет и не в настроении спорить сегодня. Он собирается попросить меня пойти с ним в кабинет матери, потому что именно здесь она лучше всего чувствует свою власть. Отец как мальчик на побегушках, который, как только мы переступим порог, закроет рот и не произнесет ни слова. Мать же станет высказывать мне, в чем я не прав. Я буду пытаться защитить себя. Она начнет повышать голос и будет пытаться запугать меня. Я проходил через это миллион раз.

Как уже было сказано, сегодня я не в настроении.

— Пап, без обид, но я в курсе, что "перекинуться пару словечек с тобой" и "разговор с матерью" — одно и то же. Так что спасибо, не сегодня.

Он еще раз прочищает горло.

— Это никак не связано с твоей мамой, сын. Это по поводу Кейт.

К этому моменту я уже стою спиной к нему, намереваясь уйти, но, когда я слышу ее имя, то разворачиваюсь. Я не могу не реагировать на это имя.

— Что такое?

Еще одно прочищение горла.

— Просто скажи то, что хочешь, отец.

Он сурово смотрит на меня, однако в выражении его глаз присутствует и мягкость, которую он обычно приберегает только для Стеллы. Папа обожает ее.

— Кейт очень больна?

Я киваю. Я ничего не сказал родителям о состоянии Кейти, но отец проводит достаточно времени среди больных людей, чтобы сразу распознать их. К тому же, он наблюдателен.

Он резко выдыхает.

— Я боялся, что это так. Какой у нее диагноз?

Я способен выдавить из себя только одно слово, потому что не хочу расклеиться прямо перед ним.

— Рак. — Ненавижу это чертово слово.

— Она получает лечение? — С деловым видом спрашивает он, но мягкость в его глазах никуда не исчезает.

— Последняя стадия, — все, что мне удается сказать.

Отец кивает головой.

— Сколько?

Я знаю, о чем он спрашивает, но не хочу говорить, поэтому просто показываю один палец.

— Один год? — делает предположение папа. Он знает, что это слишком оптимистично.

Я качаю головой.

Он вздыхает и снова кивает.

— Один месяц. — Это уже не вопрос.

Несколько секунд мы внимательно смотрит друг на друга, пытаясь осознать этот факт.

А потом в гостиную заходит Кейти, держа клетку с мисс Хиггинс в руках. Она вся сияет, не зная о том, что мы только что говорили о ней.

— Думаю, мисс Хиггинс готова к путешествию, Келлер. Она только что поела. Стелла говорит, что у нее нет таблеток от укачивания для рептилий, так что тебе придется ехать поаккуратнее, приятель. Ее хрупкая пищеварительная система в твоих руках. Ты готов принять вызов?

Это смешно, но я не могу выдавить из себя улыбку.

Отец просто стоит и смотрит на нее. В его глазах мягкость граничит с грустью, но присутствует что-то еще — восхищение. С легкой улыбкой на лице он поворачивает и пожимает мне руку.

— Позаботься о них, Келлер.

Я киваю и сглатываю ком в горле. Это не напутственное прощание, но, наверное, в первый раз отец обратился ко мне, как к равному, как к мужчине.

— Позабочусь.

В ответ на это он просто кивает.

— Звони, если понадобится.

— Мы будем в порядке, папа. Спасибо.

И мы уходим, так и не сказав "до свидания" матери.

Четверг, 22 декабря

Кейт

Сегодня я попрощалась с Питом. Ему было очень неловко, а мне грустно. Не люблю быть причиной мрачных чувств, особенно у тех, кто мне небезразличен. Он уезжает домой и вернется только в середине января, когда начнется новый семестр.

Пит сказал, что тогда мы и увидимся.

Но это не так.

И мы оба понимаем это. Он просто не знал, что еще добавить. Я сказала ему, что буду скучать.

Мы крепко обнялись.

Клейтон помог мне упаковать остатки вещей из общежития и сложил их в багажник моей машины, потому что я не смогла поднять их сама. В первый раз за все время я была смущена своей болезнью. Стать беспомощной — это так унизительно.

Я пытаюсь не грустить о том, что эта страница моей жизни заканчивается, но так тяжело знать, что Клейтон тоже скоро уезжает. Он собирается провести месяц с родителями, а потом переедет вместе с Моррисом в Лос-Анджелес. Я буду скучать по нему. Я знаю, что ему тяжело помогать мне, но я просто не могу просить об этом Келлера. На него столько навалилось, и я не хочу добавлять лишнего стресса, чтобы вычеркнуть еще один пункт из своего "последнего" списка. Сейчас все кажется "последним". Мы так быстро добрались до этой стадии в наших c Келлером отношениях, что просто несправедливо нагружать его еще и упаковкой вещей.

Воскресенье, 25 декабря

Кейт

— С Рождеством, Кейт. – Голос Одри всегда звучит для меня ангельски, даже по телефону. Я помню, как в детстве приходила домой к Гасу и с нетерпением ожидала встречи с ней, потому что Одри всегда беседовала со мной. И была очень милой. Моя мать не особо разговаривала с нами, а если и делала это, то только в виде крика. Одри никогда не повышала голос. Я всегда думала, что если когда-нибудь встречу ангела, то он будет говорить, как мама Гаса.

— С Рождеством, Одри. Вы с Гасом уже полакомились с утра булочками с корицей?

— Да. — Она улыбается, я слышу это. Гас приехал домой вчера. Она очень скучала по нему, пока он был на гастролях.

Булочки с корицей на пляже – это утренняя рождественская традиция семьи Хоторн. Каждый год в этот день, перед восходом солнца, Грейси и я приходили в пижамах к ним домой. Гас никогда, потому что был слишком возбужден. Он любит Рождество. Потом мы все вместе будили Одри, и она ставила в духовку противень булочек. Когда они были готовы, она вела нас на пляж недалеко от их дома и расстилала одеяло. Мы садились и ели, Одри не разрешала нам открывать подарки, пока мы не съедим все булочки. Так происходило из года в год. Это мои самые любимые воспоминания о Рождестве. Нам с Грейси всегда было грустно идти домой после этого. Мама обычно поднималась не раньше полудня, и Рождество не было исключением. Когда мы возвращались домой, она все еще спала и никогда не готовила для нас булочки с корицей.

76
{"b":"270077","o":1}