ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

1. Социально-политический кризис в ВКЛ

Главный фактор развала государства — как наглядно показали события последних 25 лет в СССР и России, в странах арабского Востока — не экономический кризис. Главное — кризис идеологии, отсутствие политического, морального и религиозного единства граждан. Этот тезис полностью соответствует особенностям жизни общества в Речи Посполитой со второй половины XVII века и до последних лет ее существования.

Раскол в обществе

За три с половиной столетия, прошедших со времени установления династии Гедиминовичей и до окончания «Потопа», в ВКЛ возникла глубокая рознь между крестьянством и другими слоями общества. Крестьяне, составлявшие 80-85 % населения, ненавидели «панов» (землевладельцев), презирали горожан и вообще образованных людей. Произведения народного фольклора отражают этот факт с полной откровенностью.

С другой стороны, ополяченная (окатоличенная) часть населения ВКЛ (паны-землевладельцы, значительная часть горожан) держала себя обособленно от православно-униатской ее части.

Этот разрыв сыграл поистине роковую роль в истории ВКЛ. Магнаты и шляхтичи стали ощущать себя «поляками литовского происхождения», тогда как крестьяне называли себя просто «здешними» («тутэйшымі»).

Более того, элита мало-помалу прониклась мыслью о том, что не только образом жизни, но и происхождением она противоположна простому народу (людям «подлого звания», «хамам», «быдлу»), составлявшему основу нации. А эти «тутэйшие», соответственно, все больше и больше мечтали о социальной справедливости (о «воле», о жизни без «панов»).

Вдобавок ко всему в декабре 1696 года, уже после смерти короля Яна Собеского (он умер в июне), паны Рады ВКЛ приняли решение о переводе государственного делопроизводства со старобеларуского языка на польский. Понятно, что такое решение тоже способствовало усилению противоречий между основной массой населения и правящим сословием.

Польский профессор-эмигрант Станислав Косцялковский в 1953 году так характеризовал степень распространения польской культуры в ВКЛ к началу разделов Речи Посполитой:

«Все христианское мещанство городов и местечек этих земель (Беларуси), от работников до ремесленников, купцов, торговцев и чиновников, все духовенство, а также вся интеллигенция, полуинтеллигенция городская и сельская, все помещики от беднейшего до самого богатого и высоко стоявшего в общественной иерархии, как равно вся шляхетская демократия, очень многочисленная в некоторых местностях, застенковая и загородная шляхта, иногда весьма бедная и не отличавшаяся от простых крестьян, — все это было в культурном отношении таким же, как и общество, принадлежавшее к тем же слоям населения прочих земель Речи Посполитой.

Сельское же крестьянское население сохранило сокровища старолитовского или беларуского прошлого. Оно жило в своей сословной обособленности отдельной культурной жизнью. Оно говорило по-беларуски, часто не понимая польского языка».

Магнатско-шляхетский сословный эгоизм

Еще в 1545 году Венцеслав Миколаевич (ок. 1490-1560) написал под псевдонимом Михалон Литвин книгу «О нравах татар, литвинов и московитов». Ее напечатали только в 1617 году, спустя полвека после смерти автора. Тем не менее, она оказалась весьма актуальной. В чем видел М. Литвин (В. Миколаевич) причину упадка ВКЛ? — в плохой работе центрального аппарата власти (канцелярии великого князя);

— во всеобщем взяточничестве чиновников и судей;

— в дефиците бюджета (плохо поступали налоги, не вводились вовремя новые);

— в проблемах с созывом посполитого рушения (ополчение себя изжило, нужна была регулярная армия, лучше всего — наемная).

Все эти «язвы» имели одно основание — эгоизм магнатско-шляхетского сословия. Оно ставило на первый план личные интересы в ущерб интересам государства и всего общества. Главная идея «шляхетских вольностей» по сути дела сводилась к тезису о том, что личное важнее общественного.

Ряд привилеев, изданных за время от Казимира III Великого (ум. в 1370 г.) до Стефана Батория (ум. в 1586 г.) создали юридическую основу комплекса прав и привилегий шляхты. Это: равенство всех шляхтичей перед законом, их право на свободное избрание короля, на свободу голоса, на протест, на неприкосновенность шляхтича и его имения (в т. ч. запрет обысков). Теоретически, шляхтич не мог безнаказанно совершить убийство, поджог, изнасилование, лишить свободы другого шляхтича, грабить с оружием в руках — все остальное ему дозволялось.

Король Речи Посполитой без согласия посольской избы (т. е. представительства шляхты от всех поветов) не мог вводить налоги, собирать ополчение, объявлять войну, издавать законы, касающиеся шляхты. Любое нарушение «вольностей» трактовалось как стремление к абсолютизму, любая попытка проведения реформ — как покушение на шляхетские вольности.

В результате общегосударственные задачи становились жертвой интересов магнатско-шляхетских группировок. Так было и в Королевстве Польском, и в Великом Княжестве Литовском.

После «Потопа» центральная (королевская и великокняжеская) власть в Речи Посполитой, в том числе в ВКЛ, значительно ослабла. Ее сильно ограничивали постановления сеймов, где в свою очередь имело место злоупотребление правом «либерум вето» (с 1652 по 1763 гг. из 73 сеймов были сорваны 36, т. е. половина).

Все большую роль в политической жизни страны стали играть магнатские группировки и шляхетские союзы — конфедерации. Члены каждой конфедерации (магнаты, шляхта, мещане, духовенство) подписывали акт, в котором объявляли цели, задачи, условия своего союза. Решения принимали простым большинством голосов. Идеологи шляхетских вольностей считали конфедерацию инстанцией, имеющей право судить короля, министров, сенаторов. А ее юридической основой — право на непослушание королю, зафиксированное в «Генриковых артикулах» и в «Пакта конвента» (1573 г.), дарованных шляхте королем Генриком Валезием (Генрихом Валуа) в самом начале своего 5-месячного царствования.

Борьба между кланами магнатов

Во второй половине XVII и в XVIII веках за политическое влияние и власть в ВКЛ боролись четыре магнатских клана: Сапеги (сначала они были за короля, потом против него), Радзивиллы (то за шведов, то за Бранденбург — Пруссию), Пацы (ориентировались на Австрию), Чарторыйские (выступали за союз с Россией). Именно магнаты сделали традицией поиски поддержки у монархов соседних держав.

В последней трети XVII века усилился клан Сапег. Дело в том, что король Ян III Собеский (правил в 1674-1696) в целях противодействия сильному клану Пацов раздавал высшие государственные должности Сапегам. А они, укрепив свое положение в ВКЛ, выступили против следующего короля — саксонца Августа II «Сильного» (1697-1706,1709-1733). В это же время распространилось всеобщее недовольство всевластием и злоупотреблениями Сапег. Наибольшую ненависть у других магнатов и зависевшей от них шляхты вызывали Казимир Ян Павел (1642-1720), его сыновья Ежи Станислав, Михаил Франтишек, Александр Павел, а также представители другой ветви Сапег — Бенедикт Павел и Михаил Юзеф.

В 1696 году большинство шляхты вступило с ними в открытую борьбу. Их вождем стал Григорий Антоний Огинский (ок. 1660-1709). Сейм 1697 года формально примирил обе стороны, но конфликт не угас. Наоборот, через три года он превратился в гражданскую войну. Бенедикт Павел напал 15 октября 1700 года на отряд шляхты под Ошмянами и разбил его. Но 18 ноября 1700 года под Олькениками (южнее Вильни) произошло решающее сражение между войсками Сапег и шляхты. Бенедикт Павел Сапега был разбит Г. А. Огинским. Раненый, он бежал в Курляндию. Сын Казимира Яна (Михаил Франтишек) сдался в плен, но озлобленные шляхтичи зарубили его. После этого Сапеги утратили все государственные посты, часть их покинула страну.

75
{"b":"270093","o":1}