ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Можно было бы написать роман, просто сидя рядом и слушая их щебетание.

Мне так казалось, а потом я понял, что роман из этого в большинстве случаев не получится. Скорее, сериал. Да и то всего одна серия на диске, которая, неизвестно почему, постоянно воспроизводится на твоем ноутбуке.

Я почему-то часто сейчас думаю: что стало с этими девочками в кризисные времена? Сидят ли они так же в ресторанах, и если да, то о чем щебечут? У «Луи Виттона» есть одно важное преимущество перед конкурентами – эти сумки легко подделать. А настоящие не вытираются очень-очень долго.

«Луи Виттон» создал удивительный вирус, почище любой Эболы или свиного гриппа. Именно этот бренд с квадратиками заставил меня однажды подшутить над нашим охранником. В сборную привезли костюмы от «Версаче». Из примерочной, с чехлами в руках, шли футболисты. Наш бодигард сумел прорваться в комнату первым из персонала. Вышел сияющим: помимо чехла, в его руках была еще и коробка с ботинками.

– Эй! – окликнул я его, когда чертик толкнул меня в бок. – А почему сумку не взял?

Он остолбенел. Да и многие бы удивились на его месте.

– Нам же еще сумки от «Луи Виттона» привезли.

На его беду, мимо прошел Сережа Рыжиков. В руках у него было солидное портмоне. В знаменитую клеточку.

Охранник отсканировал руки Сережи и понял, что я не шучу.

– Главное, стой до конца, – посоветовал я. – Сумку наверняка постараются зажать. Скажут, что только для игроков или что дадут на следующем сборе. А привезли на всех.

На осеннем сборе я рассказал за столом, что куртки «Версаче», которые только что выдали, можно сдать в любом магазине Европы и получить за них наличные. Надо только назвать свою фамилию. Соседний стол, где был один заинтересованный слушатель, жадно впитывал информацию. О дальнейшем лучше не рассказывать.

Времена меняются. Когда-то в любой команде самыми беззащитными людьми были оператор и второй вратарь. В «Торпедо» к Валентину Иванову пришел изобретатель, который готов был передать тренеру рецепт уникальной физподготовки игроков. Тот, конечно, заинтересовался. В те годы Кашпировский с Чумаком были безоговорочными авторитетами. Страна была фантастически наивной.

На второго вратаря Пчельникова надели усовершенствованную модель парашюта, и вроде бы даже с моторчиком, отчего он сразу стал напоминать Карлсона, забывшего, как летать. Полевые игроки были в восторге. Тренер сомневался, изобретатель ликовал.

– Бегите! – крикнул он вратарю. – Разгоняйтесь как можно быстрее!

Шансов у Пчельникова не было. Он мог отказаться и поехать поднимать вратарскую школу в Среднюю Азию. Или во Вторую лигу. Он побежал.

– Кнопку! – закричал новатор. – Жмите кнопку! Надо создать сопротивление воздуха, чтобы нагрузить мышцы.

Вратарь нажал. Так, должно быть, смотрелись первые полеты фанерных аэропланов.

Он взмыл в воздух при удачном порыве ветра. Команда была в полном восторге. Кроме врача, уже открывающего свой чемоданчик.

Беднягу с силой впечатало в гаревую дорожку. Изобретатель бежал без парашюта быстрее Пчельникова.

– Пошел на х… отсюда! – Рык Иванова был слышен и на Таганке. – Чтобы близко тебя здесь не было!

Хотя по сравнению с экстрасенсом, убедившим динамовского тренера Соловьева в своем величии, это просто семечки. Тот явился в тех же восьмидесятых на помощь клубу, запутавшемуся в поисках причины своих неудач. Рассказал, как сможет аккумулировать энергию и направить ее в тела игроков. Соловьева это убедило. Не смутили даже необходимые для реализации плана условия:

1) номер на базе в Новогорске;

2) заезд перед матчем вместе с ассистенткой;

3) шампанское и банка икры – для более сильного контакта с космосом.

Маловеров из команды Соловьев убеждал сам. Экстрасенс до этого не опускался.

На стадион тренер ехал, держа в кулаке магнит, внутри которого была та самая аккумулированная энергия. Так сказал экстрасенс.

После первого тайма «Динамо» горело дома в два мяча. Уходя на перерыв, Соловьев вместо раздевалки пошел к трибуне. Вместе с администратором.

– Где этот? Не видишь его?

Этого не было. Благоразумно исчез вместе с ассистенткой.

В 1999-м я приехал в Сочи. Тренером был Байдачный. «Жемчужина» шла третьей. Миниатюрный Манук Какосьян был лучшим левым полузащитником чемпионата по оценкам «СЭ». Денег в клубе не видели уже несколько месяцев.

Байдачный дал интервью, а после него не выдержал и поделился секретом. Он только что велел закупить на всю команду топчаны из карельской березы, которые «использовались для восстановления космонавтов в Звездном городке».

Я немного опешил. Час назад я слушал гневную речь капитана команды. Он, ругаясь, уносил с базы батон копченой колбасы, «чтобы было чем детей кормить». А тут двадцать топчанов. Недешевых.

– Условий нет никаких, мля… – сказал Байдачный. – База без кондиционеров, мля… Летом. В Сочи. Нужно в первую очередь думать о восстановлении.

Во втором круге «Жемчужина» рухнула на дно таблицы, но сумела-таки выжить, не вылетела. У нее уже был другой тренер.

Это был старый Сочи, доолимпийский. Попадая туда, я словно переносился в фильм о старике Хоттабыче. Если бы «Жемчужина» через десять лет не отказалась бы от Дэвида Бекхэма, он мог бы жить в старом особняке сталинской постройки и любоваться видом на море.

А Виктория, если бы она прилетала к мужу в гости на выходные, могла сделаться такой же достопримечательностью курортного города, как Михаил Галустян.

Аршавин

Сборная дала необычную пресс-конференцию. «Адидас» предложил такой формат: дети спрашивают тренеров и игроков, а журналисты должны хранить молчание.

Было смешно. Одна девочка задала вопрос, а потом расплакалась от нахлынувших переживаний. Пришлось Васе Березуцкому бежать к ней, утешать. Слезы не высохли, но все от увиденного расчувствовались еще сильнее. Дети – наше все. Так было, так есть и так будет.

«Адидас», разумеется, гордился происходящим. Хорошая идея, хорошая реализация, хороший эффект. Когда получается удивительно теплое простое общение, а не «акция» или «проект». Я устал от этих слов, если честно, но былое раздражение давно ушло. «Креатив», «прога», «треня». «Пионэры, идите в жопу!» Спасибо, Фаина Георгиевна.

Шесть с лишним лет назад мой друг Андрей Тарасов устроил в родной Лобне праздник в честь дня рождения своей компании. В местном ФОКе шел футбольный турнир, всем гостям вручали какие-то сувениры. Воздушные шарики, музыка, вкусные бутерброды и чай в одноразовых стаканчиках. Помню, как, зайдя с мороза в помещение, я сразу вспомнил свое пионерское детство и атмосферу выборов в руководящие органы. Усилием воли я запретил себе искать кабинки с казенными шторками и урны для голосования в них. Сдав верхнюю одежду в гардероб, я поправил нижнюю и принялся искать виновника торжества.

Он нашелся у лестницы. Возле письменного стола, к которому было не подступиться. Когда я протиснулся сквозь юную галдящую толпу, то увидел, что за столом сидит Аршавин – точь-в-точь как примерный школьник. Он подписывал, старательно склонив голову набок, одну свою фотографию за другой, а очередь – если это слово применимо к беспорядочно наседавшей друг на друга детворе – только росла.

Он отработал на раздаче автографов два с половиной часа. Не взбрыкнув, не возроптав, не сбежав в туалет. Два с половиной часа. Мне и сейчас сложно поверить в это.

– Никто не верит, – сказал Андрюха. Тот, который Тарасов.

Тут многому можно было не поверить, но я решил уточнить, чему именно.

– Что он делает все это без денег, просто по дружбе. Как и многое другое.

Жена захотела пирожок, и я повел ее на третий этаж, в VIP-зону. Это был просто отсек с парой столов, где были пирожки, бутерброды и чай. А еще несколько бутылок вина и одна бутылка коньяка. Уже початая. В углу сидела невозможно стильная и чуть скованная от общих взглядов Юля Барановская.

8
{"b":"270096","o":1}