ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В начале весны 1942 года дивизии, которым предстояло наступать на Сталинград и погибнуть там, мало интересовались штабными слухами. Главной их заботой было пополнение личного состава и перевооружение. О способности германской армии восстанавливать свои боевые качества (но никак не о ее чувстве самосохранения) многое говорит то, что воспоминания о кошмарной зиме рассеялись, как только наступила весна и прибыли новые машины. «Боевой дух снова стал высоким, – вспоминал один командир, у которого теперь снова были все 18 положенных по штату танков. – Мы опять в хорошем настроении».[122] Немецких танкистов не особенно беспокоило даже то, что и у последней модификации Т-III, оснащенной длинноствольной пушкой, мощности 50-миллиметрового снаряда часто не хватало, чтобы пробить броню советских танков.

Хотя войскам не зачитывали никаких приказов, все понимали, что новое крупное наступление не за горами. В марте генерал Пфеффер, командующий 297-й пехотной дивизией, полушутливо сказал одному капитану, не желавшему ехать во Францию на курсы подготовки командиров батальонов: «Радуйтесь тому, что вам дают передышку. Война будет долгой и трудной, и вы еще успеете вкусить ее сполна».[123]

28 марта генерал Гальдер приехал в Растенбург, чтобы представить план захвата Кавказа и южных областей России до самой Волги, подготовленный по приказу Гитлера. Он и не подозревал, что в это время в Москве, в Ставке Верховного главнокомандования, изучают предложение Тимошенко о возобновлении наступательных действий в районе Харькова.

5 апреля из Верховного главнокомандования вермахта пришел приказ о начале кампании, целью которой будет достижение окончательной победы на востоке. На севере в ходе операции «Северное сияние» предстояло захватить Ленинград и соединиться с финнами, а главный удар в ходе операции «Зигфрид» (впоследствии переименованной в «Блау») планировалось нанести на юге России.

Гитлер по-прежнему был убежден в «качественном превосходстве»[124] вермахта над Красной армией и не видел необходимости в подготовке больших резервов. Казалось, сменив командующих группами армий, он начисто стер все воспоминания о недавних неудачах. Фельдмаршал фон Бок, первым получивший новое назначение, не был уверен в том, что у германской армии хватит сил, чтобы захватить кавказские нефтяные месторождения, не говоря уж о том, чтобы их удержать. Он полагал, что у СССР еще есть ресурсы – и в живой силе, и в технике, хотя в ставке фюрера считали, что они исчерпаны. «Мои опасения относительно того… что русские смогут опередить нас и первыми начать наступление, – писал он в своем дневнике 8 мая, – отнюдь не рассеялись».[125]

Сталинград - _2.png

В тот же день Бок принял генерала Вальтера фон Зейдлиц-Курцбаха, который пришел на выручку войскам, окруженным под Демянском. Артиллерист Зейдлиц был прямым потомком блистательного генерала-кавалериста времен Фридриха Великого, который в юности на полном скаку проносился между вращающимися крыльями ветряной мельницы, но прославился, конечно, не этим, а в первую очередь замечательной победой под Россбахом во время Семилетней войны, где исход сражения решила атака его эскадронов. Вальтеру фон Зейдлицу судьба уготовила тяжкие испытания, и его старость оказалась отравлена горькими воспоминаниями… В тот день Зейдлиц прилетел из Кенигсберга, где проводил с женой краткосрочный отпуск. Он был готов принять командование 51-м корпусом 6-й армии Паулюса. Мог ли Зейдлиц, прощаясь на аэродроме с супругой, предположить, что увидятся они только через 14 лет?[126]

На следующий день Зейдлиц отбыл в Харьков. Он нашел, что город не сильно пострадал во время боев. «Здания преимущественно дореволюционной постройки, за исключением университета в помпезном сталинском стиле, и огромного тракторного завода, возведенного при помощи американцев. В центре города почти все построено из кирпича, а на окраинах дома деревянные».[127] Оказалось, что в новом корпусе Зейдлица две австрийские дивизии – 44-я пехотная, наследница Габсбургского полка Великого магистра, и 297-я генерала Пфеффера.

10 мая Паулюс представил фельдмаршалу фон Боку предварительный план операции «Фредерикус» по ликвидации Барвенковского выступа, образовавшегося в ходе январского наступления войск Тимошенко. Опасения Бока относительно нового удара русских сбылись даже раньше, чем он предполагал. В распоряжении маршала Тимошенко было 640 000 человек, 1200 танков и почти 1000 самолетов. 12 мая, за шесть дней до намеченного начала операции «Фредерикус», Красная армия нанесла сдвоенный удар под Волчанском и на Барвенковском выступе с целью отрезать Харьков. Бок не советовал Паулюсу наносить контрудар без прикрытия с воздуха, однако советские танковые бригады прорвали полосу обороны 8-го корпуса генерала Вальтера Хейтца, и уже к вечеру первого дня наступления советские танки находились всего в 20 километрах от Харькова.

На следующий день Бок осознал, что прорыв под Волчанском гораздо серьезнее, чем он полагал. 6-й армии Паулюса приходилось отражать яростные удары противника одновременно с разных направлений. В первые трое суток боев, проходивших по большей части под проливным дождем, 6-я армия потеряла 16 батальонов. Паулюс не сомневался в том, что в сложившейся ситуации лучше всего удерживать занимаемые позиции, при необходимости отводя войска назад. У Бока были другие мысли на этот счет. Он настаивал, чтобы Гальдер убедил Гитлера в необходимости нанести решительный контрудар. 1-я танковая армия Клейста превратит поражение в победу. Фюрера, жившего ради таких мгновений, это предложение воодушевило. Выдав мысль за свою собственную, он приказал Клейсту быстро выдвинуться на исходные позиции и ударить по южному флангу противника. Наряду с этим Гитлер отдал люфтваффе приказ собрать все имеющиеся в наличии ударные группы и прижать войска Тимошенко к земле до тех пор, пока Клейст не будет готов.

1-я танковая армия Клейста обрушилась на южный фланг Барвенковского выступа на рассвете 17 мая. К середине дня ее штурмовые группы продвинулись вперед на 15 километров, даже несмотря на то, что немецким танкам приходилось вести бой с русскими Т-34 на короткой дистанции, так как в противном случае их «снаряды отскакивали от брони как хлопушки».[128]

Вечером Тимошенко связался с Москвой. Он просил дать подкрепления, чтобы остановить Клейста. По словам Жукова, Тимошенко не сообщил ставке о том, что его армиям угрожает окружение, но позже член Военного совета фронта Никита Хрущев утверждал, что именно Сталин упорно отказывался разрешить советским войскам отойти назад. (Кстати, он повторил это обвинение, среди прочих, в своем знаменитом докладе на ХХ съезде партии.) Наконец 19 мая Тимошенко получил приказ Верховного главнокомандующего перейти к обороне, но было уже слишком поздно.

Бок решил, что пришло время Паулюсу нанести удар с севера и захлопнуть ловушку. Бои были ожесточенными. Кольцо окружения непрерывно сжималось. В результате в «котле» оказались свыше 250 000 советских солдат и офицеров. Резервам Красной армии иногда приходится удивляться. Так, по словам фельдфебеля 389-й пехотной дивизии, его гренадерский полк вступил в жестокую схватку с женским батальоном. «Эти бестии сражались коварно и жестоко. Они очень умело маскировались, пропускали наши боевые порядки и стреляли нам в спину».[129]

Когда кольцо еще только смыкалось, несколько танков и самоходных орудий 2-го полка 16-й танковой дивизии с наступлением ночи оказались отрезаны от своих в расположении противника. Командовал ими легендарный граф Гиацинт фон Штрахвиц, имевший прозвище «кавалерист-танкист». 49-летний Штрахвиц, лихой кавалерист Первой мировой войны – во время наступления 1914 года его отряд был на острие атаки и уже видел Париж невооруженным глазом, – красавец с пышными черными усами, напоминавший внешностью звезду немого кино, не растерял свое сверхъестественное чувство опасности, благодаря которому за ним закрепилась репутация счастливчика.

вернуться

122

Фрейтаг-Лорингховен, беседа, 23 октября 1995 года.

вернуться

123

Bruno Gebele. Приводится у Beck. Р. 102.

вернуться

124

Förster. Evolution and development of German doctrine 1914–1945. Р. 7.

вернуться

125

Дневник фон Бока, 8 мая 1942 года. Цит. по: Paulus. Р. 176.

вернуться

126

См.: Seydlitz. Р. 147.

вернуться

127

Idem. Р. 148.

вернуться

128

Кагенек, беседа, 24 октября 1995 года.

вернуться

129

Uffz. Hans Urban, 389-я пд. BA-MA, RW 4/v. 264. Л. 89.

21
{"b":"270121","o":1}