ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Сталинград важен не только как великий символ советского героизма во Второй мировой. Это сражение стало психологически переломным моментом во всей войне. (Геополитическая поворотная точка наступила раньше, в декабре 1941 года, когда гитлеровские войска были отброшены от Москвы и в войну вступили США.) Известие о капитуляции армии Паулюса разнеслось по всему миру, убедив его в том, что фашизм не сможет одержать победу. И немцам тоже пришлось взглянуть на реальность своего будущего. Война завершится, когда Красная армия штурмом возьмет Берлин. На стенах рейхстага и по сей день можно увидеть надпись на русском языке, оставленную солдатами-победителями: «Сталинград – Берлин».

Энтони Бивор
Сентябрь 2010 года

Предисловие

«Умом Россию не понять», – сказал Тютчев. Сталинградскую битву невозможно правильно постичь при обычном исследовании. Изучение этой титанической борьбы чисто с военной точки зрения не способно передать реальность происходившего на земле, точно так же как карты в ставке Гитлера «Вольфшанце» в Растенбурге оставляли фюрера в мире фантазий, вдали от страданий его солдат.

Цель данной книги – показать, что пережили солдаты обеих сторон, в рамках обыкновенного исторического повествования, на основе широкого спектра новых материалов, особенно из российских архивов. Разнообразие источников очень важно для передачи беспрецедентного характера сражения и его влияния на тех, кто оказался вовлеченным в него, практически не имея надежды остаться в живых.

Эти источники включают в себя военные архивы, записи священников, личные воспоминания, письма, протоколы допросов немецких военнопленных следователями НКВД, дневники непосредственных участников событий и личные беседы с ними. Одним из богатейших источников оказался Центральный архив Министерства обороны Российской Федерации в Подольске, содержащий очень подробные донесения, которые ежедневно отправлялись со Сталинградского фронта в Москву Александру Щербакову, возглавлявшему Главное политическое управление Красной армии. В этих донесениях описываются не только героические подвиги, но и «чрезвычайные события» (на языке комиссаров иносказательное выражение для обозначения предательства), такие как дезертирство, переход на сторону врага, трусость, некомпетентность, самострелы, «антисоветская агитация» и даже пьянство. Под Сталинградом было расстреляно около 13 500 советских солдат и офицеров – больше чем целая дивизия.[2] Я быстро понял, что главная проблема заключается в том, чтобы отделить искреннее самопожертвование многих и многих бойцов Красной армии от жестокого принуждения, к которому прибегали в отношении колеблющихся особые отделы НКВД, очень скоро вошедшие в состав Смерша – советской контрразведки.

Невероятно беспощадная жестокость советской системы объясняет в значительной степени, но не полностью, почему так много бывших красноармейцев сражалось на стороне немцев. В полевых дивизиях 6-й армии под Сталинградом насчитывалось свыше 50 000 советских граждан в немецкой форме. Одних принудили перейти на службу к врагу голодом и истязаниями в лагерях военнопленных, другие сделали это добровольно. Многие немецкие документы свидетельствуют о мужестве и стойкости в боях на заключительном этапе этих «хиви»,[3] сражавшихся против своих соотечественников. Нет нужды говорить, что, когда стали известны масштабы измены, НКВД и его руководителя Берию охватила мания подозрительности.

Данная тема до сих пор остается под строжайшим запретом в современной России. Полковник-пехотинец, случайно оказавшийся моим попутчиком в поезде до Волгограда (бывшего Сталинграда), сначала наотрез отказался поверить в то, что хотя бы один русский согласился надеть немецкую форму. В конце концов его убедило то, что я рассказал о продовольственных сводках 6-й армии, хранящихся в немецких архивах. Его реакция была весьма любопытной для человека, несомненно, ненавидящего Сталина за чистки в Красной армии. «Они больше не были русскими», – тихо сказал полковник. Это замечание практически полностью совпало с формулировкой, которой за 50 лет до него пользовались в донесениях со Сталинградского фронта в Москву Щербакову о «бывших русских».[4] И по сей день отношение к Великой Отечественной войне остается почти таким же непреклонным, как и в ту пору.

Повествование о ярости в бою, безжалостности и трагедии раскрывается подчас с неожиданных ракурсов. С немецкой стороны самым поразительным аспектом является не столько известная тема участия вермахта в военных преступлениях, которую все так же горячо продолжают обсуждать в современной Германии. Гораздо важнее смешение причины и следствия, особенно смешение политических взглядов и их последствий. Немецкие войска в России, что подтверждают многочисленные письма из Сталинграда, пребывали в полной моральной растерянности. Задача покорения славянских народов и защиты Европы от большевизма при помощи упреждающего удара оказалась, мягко говоря, контрпродуктивной. И по сей день многие оставшиеся в живых немецкие ветераны видят в Сталинградской битве хитрую западню, куда Красная армия заманила их чередой умышленных отступлений. Как следствие, они склоняются к тому, что стали жертвами великой катастрофы, а не ее зачинщиками.

Но одно является бесспорным. Сталинградская битва по-прежнему остается настолько идеологически заряженной и символически значимой темой, что последнее слово о ней не будет сказано еще много лет.

Значительная часть времени, посвященного исследованиям в работе над данной книгой, оказалась бы потрачена впустую, многие возможности были бы упущены, если бы не помощь и не советы сотрудников архивов и библиотек. Особенно я признателен фрау Ирине Ренц из Bibliothek für Zeitgeschichte в Штутгарте, герру Майеру и фрау Эрхардт из Bundesarchiv-Militararchiv во Фрайбурге, фрау Штанг и другим сотрудникам Militargeschichtliches Forschungsamt – библиотеки в Потсдаме, Валерию Михайловичу Румянцеву из Военно-мемориального центра Вооруженных сил Российской Федерации и сотрудникам Центрального архива Министерства обороны в Подольске, Кириллу Михайловичу Андерсену, директору Российского государственного архива социально-политической истории в Москве, Наталье Борисовне Волковой, директору Российского государственного архива литературы и искусства, и Дине Николаевне Ноботович из Государственного архива Российской Федерации.

Я в неоплатном долгу перед доктором Детлефом Фогелем из Фрайбурга, который оказал мне неоценимую помощь в начале исследований, а также одолжил свое собрание публикаций немецких и австрийских членов Союза ветеранов Сталинградской битвы. Доктор Александр Фридрих Паулюс любезно разрешил мне ознакомиться с бумагами своего деда, генерал-фельдмаршала Фридриха Паулюса, и предоставил копии посвященных этой теме исследований, проведенных впоследствии членами его семьи. Профессор медицины Ганс Гиргенсон, патологоанатом 6-й армии в Сталинградском «котле», бесконечно терпеливо рассказал мне о своей работе в окружении. Это помогло составить более полную картину о том, как умирали от голода, холода и эмоционального ужаса немецкие солдаты. Бен Шеферд любезно поделился последними исследованиями, посвященными психологическому стрессу у солдат, участвовавших во Второй мировой войне. Я также очень признателен графу Курту фон Швайницу за его замечания относительно оперативного искусства противоборствующих сторон под Сталинградом, а также за разъяснения в области военной терминологии, использовавшейся в войсках связи в ноябре 1942 года.

Моя благодарность за советы относительно российских источников Екатерине Андреевой, профессору Анатолию Александровичу Чернобаеву, профессору Джону Эриксону, Виктору Горбареву, Джону Халлидею, полковнику Лемару Ивановичу Максимову из исторического отдела российского Министерства обороны и Юрию Овсянко. Я также в большом долгу перед теми, кто свел меня с ныне здравствующими ветеранами Сталинградской битвы как в Германии, так и в России, кто так великодушно помогал мне в этих странах – Крисом Александром, графом Леопольдом фон Бисмарком, Эндрю Гимсоном, майором Иоахимом Фрайберр фон Мальцаном, Глебом и Гарриет Шестаковыми, Мари Кристин Грэффин фон Штауффенберг и Кристиан ван де Вельде.

вернуться

2

Институт военной истории, 21 января 1993 г. См.: Erickson. Red Army battlefield performance. Р. 244. – Здесь и далее примеч. авт., если иное не указано особо.

вернуться

3

От нем. Hilfswillige – вспомогательный служащий вермахта (представитель местного населения оккупированной страны). – Примеч. перев.

вернуться

4

Донесение Добронина Щербакову, 8 октября 1942 года. ЦАМО, 48/486/24. Л. 81.

3
{"b":"270121","o":1}