ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Злитесь, чтобы не болеть! Как наши эмоции влияют на наше здоровье
Тот, кто стоит снаружи
Сделай последний шаг
Вначале будет тьма // Финал
Магнетические тексты. Как убеждать, «соблазнять» словом и зарабатывать на этом деньги
Эволюция потребления. Как спрос формирует предложение с XV века до наших дней
Жена правителя Подземного царства
Порядочная женщина
Умные калории: как больше есть, меньше тренироваться, похудеть и жить лучше
A
A

– Нет, спасибо. Я спать буду.

Валерик так стиснул веки, что даже не заметил, как Самоваров загасил лампу. Валерику нужно было во что бы то ни стало заспать, забыть, изгнать из памяти то, что он видел, когда перепуганный выбрался из мокрых кустов после своего неудачного побега и тупо бродил вокруг Дома. А видел он, как по внешней лестнице из мастерской спускалась Настя. Один огонек освещал ее сверху, из двери, другой – сбоку, из маленького, невесть зачем прорубленного здесь окошечка. Настя не бежала, как утром, а как-то деревянно ступала, держась одной рукой за перила, а другой за стену. Лица не было видно из-под растрепанных волос. Ее коленки тряслись, а “молния” на джинсах расстегнута. Она наощупь нашла дверь в “прiемную” и скользнула в приоткрывшуюся щель. Валерик остался под дождем. Зачем это произошло именно с ним? Зачем он это видел – главное, эти жалкие трясущиеся коленки и расстегнутые брюки? Зачем?

Часть вторая. ВОСКРЕСЕНИЕ

1. Неприятности начались

Валерик Елпидин сходил в самоваровский сарай за штанами и вернулся в Дом. Его теперь снова била вчерашняя дрожь, побежденная было коньяком и теплым одеялом. Он видел мертвого, пугающе белого Кузнецова, но никак не мог уложить в уме все вчерашнее и то, что гения больше нет. Какие-то картинки вдруг вспоминались, и все неприятные, и Валерик мычал, как от неотвязной зубной боли. Дождь все моросил, лес заволокло мокрой дымкой. В самом деле было очень красиво, хоть садись пиши. А Кузнецова убили. Раз Самоваров просит, надо посмотреть, что там, в Доме.

В Доме было тихо. Семенов не спал. Он разлегся на плюшевом диване в каком-то необыкновенно стильном небесно-голубом трико, которое очень напомнило Валерику виденное в раннем детстве лечебное белье деда; та вещица была комичная, донельзя дрянная, кажется, трофейная. Мода, как всегда, сделала полный круг и уткнулась в собственный хвост. Банкир держал в руке томик Рембо и сосредоточенно читал. Вдруг Валерик вспыхнул и отвернулся. Он увидел спящую на оттоманке Настю, уютно завернувшуюся в зеленый плед. Оксана, уверявшая вчера, что не заснет, безмятежно спала. Из-под вороха одежды торчала только ее розовая пятка. Место рядом пустовало, Покатаев куда-то делся. Валерик было заволновался, но Покатаев уже шел со стороны сортира, недвусмысленно подтягивая брюки. Все были на месте.

Николай проводил Инну в ее комнату. За три года он ни разу не заходил сюда. Ничего особенного, дощатые стены, кровать с таким же лоскутным одеялом, как у него самого (эти одеяла Кузнецов заказывал какой-то старухе-рукодельнице). На стенах рисунки углем, конечно, Кузнецов. Большой букет пожелтевшей персидской сирени. Но пахло в комнате не цветами, а уже валерьянкой.

– Вы полежите пока, придите в себя, я разбужу Егора и Валерию, – говорил Николай и пытался укутать ее мокрые плечи подвернувшейся под руку шалью с кистями. В дверях появилась бледная физиономия Валерика.

– Там все на месте, – заговорщическим шепотом сообщил он.

Николай заглянул в комнату Егора. Тот спал, детски приоткрыв розовый рот. Самоваров легонько потряс его за плечо. Егор раскрыл сонные бессмысленные глаза.

– Егор, вставай, оденься. Надо быстренько спуститься вниз.

– Зачем еще?

– Узнаешь. Это очень важно.

Самоваров говорил так серьезно и внушительно, что Егор не стал спорить, приподнялся и послушно спустил на холодный пол большие ступни.

– Давай, ждем.

С Валькой было сложнее. Николай постучал в ее комнату, но никакого ответа не получил. Он приоткрыл дверь. Конечно, спит. Спит одетая, разметав поперек кровати длинные сильные руки. Юбку, похоже все-таки пыталась снять, расстегнула, но заснула в столь непосильных трудах. Трясти ее пришлось долго. Она то садилась, то тяжело падала на подушку, недовольно дергала ногой. Перегаром от нее разило непереносимо.

– Валя! Валя! Надо вниз спуститься!

Она ничего не понимала, медленно моргала и снова валилась на кровать.

Когда вся компания была наконец разбужена и расселась в “прiемной”, недоумевающе воззрившись на него, Николаю стало не по себе. Он откашлялся и тихо начал:

– Нам тут всем пришлось собраться, потому что случилась беда: этой ночью не стало Игоря Сергеевича. Его кто-то убил... ножом.

Валька громко ахнула и завыла, так что растерявшейся Оксане пришлось промолчать. Она лишь выкатила ненакрашенные глаза и скривила большой, тоже ненакрашенный и некрасивый рот. Семенов застыл, как статуя. Егор шумно задышал ртом, и только Покатаев деловито осведомился:

– А где же Инна?

– Я здесь.

Инна показалась в дверях. Самоваров боялся почему-то ее истерик, слез и даже обмороков, но она шла прямая, спокойная, только нос порозовел и разбух, и вообще лицо подурнело.

Николай продолжал:

– Это случилось в мастерской. Мастерскую я запер. Сейчас никому лучше не покидать усадьбу. Надо сообщить в милицию. Давайте решим, каким образом мы это сделаем.

– У меня есть рация, – сказал Семенов.

– Замечательно. Давайте ее сюда.

Семенов поспешно бросился к своим вещам, зашуршал, зашелестел пакетами.

– А, собственно, почему вы так здесь распоряжаетесь, господин реставратор? – недовольно осведомился Покатаев.

– Толик, не лезь в бутылку, – устало сказала Инна. – Что тебя не устраивает? Что он делает не так? Николай, к твоему сведению, прежде был... ну, работал в милиции, что-то такое... и знает, как надо поступать.

– В милиции? Кем же это, позвольте полюбопытствовать? Письмоводителем?

– Нет, не письмоводителем. Инспектором уголовного розыска. Правда, всего лишь одиннадцать месяцев. Ну, и что рация? – поторопил Семенова Николай.

Семенов вышел из-за своего шкафа с растерянным лицом:

– Ее там нет.

– Как нет? Получше поищите, у вас ведь масса вещей, где-то завалилась.

Семенов обиделся:

– Я всегда кладу вещи в определенное место и прекрасно ориентируюсь, что где. Но на всякий случай я все обшарил. Нет ее нигде. Это же не иголка, в конце концов. Но если хотите, пожалуйста, смотрите сами...

Николай и Валерик, не чинясь, вместе с Семеновым еще раз перерыли все банкирские баулы и пакеты, но рации нигде не нашли.

– Это хуже, – покачал головой Самоваров. – Надо кому-то идти на станцию.

Егор, все это время зачарованно смотревший в окно, нервно потер колени:

– Не может быть. Дядя Коля, а может, это несчастный случай?

– Или самоубийство? – подсказала Настя.

– Вряд ли. Маловероятно, что Игорь Сергеевич сам себе всадил в спину нож. Да и случайно напороться трудно... Так что, самоубийство отпадает.

Егор удивленно прошептал:

– Тогда – кто?

– Наконец-то сообразили спросить о главном, – скривился Покатаев. – Наверное, какие-нибудь бичи. Помнишь, Инна, как сюда нагрянули беглые зеки?

– Нет, совсем не то, – не согласилась Инна. – Те наделали шуму, требовали денег, чаю, водки, одежду. Весь дом стоял на ушах. После этого Игорь купил ружье. Стали на ночь запираться. Видел запоры теперешние? А тут... В мастерской все разбросано, но ничего, ничегошеньки не взято.

– Как же вы там наверху ничего не слышали?

– Может, и слышали, – отозвался Егор. – Весь вечер в Доме все толклись, ходили туда-сюда, говорили, кричали. Проходной двор.

– Неужели вы считаете, – вдруг заявила, уставившись на Николая круглыми глазами, Оксана, которая держала в руках зеркальце и губную помаду, – неужели вы считаете, что это, как в детективах... кто-то из...

И тишина вдруг повисла в “прiемной” совсем как в романе. Только слышно было, как шушукаются в облезлых, неверно идущих часах какие-то пружины и шумит дождь.

– К чему гадать, – вздохнул Николай. – Надо скорее вызвать милицию. Кто пойдет на станцию?

– Давайте, я, – предложил Егор.

– Нет, лучше я, – вдруг засуетился Семенов. – Во-первых, у меня есть и куртка, и обувь, я прекрасно экипирован для такой скверной погоды. Во-вторых, у меня срочные дела в городе. А в-третьих, у меня все-таки... гм... связи. Нельзя допустить, чтобы этим делом занялся какой-нибудь местный Анискин! Нужны лучшие силы... Ну, а если... пойдет следствие, меня найти легко.

21
{"b":"270213","o":1}