ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Той ночью…. что ты имела в виду, когда сказала, что устала?

Его слова обрушились на меня, и я вздрогнула, как будто налетела на стену из воды, вместо его любопытных глаз.

— Я не знаю, о чем ты говоришь.

Я отвернулась, но он слегка подтолкнул мою щеку, чтобы я смогла смотреть на него.

— Просто…я смотрю на тебя и вижу красивую женщину в расцвете жизни, которая путешествует по экзотическим местам, весь мир у кончиков ее пальцев. Но я думаю, что ты просто хочешь, чтобы люди это видели. — Паникуя и чувствуя себя некомфортно, я оглянулась вокруг себя, а он продолжил. — Может быть, я тоже люблю загадки, потому что не могу перестать думать о том, что скрывается за тем, что ты не позволяешь людям увидеть.

Он поднес вторую руку, касаясь пальцем моего виска, как будто мог открыть там секретные ворота. Я отдернула его руку и вырвалась из его хватки.

— Я же сказала тебе...я не знаю, о чем ты говоришь. Я была пьяная. Не надо принимать бред пьяного человека за правду.

Повернувшись спиной, я наклонилась к бару, схватила его забытый напиток и сделала большой глоток.

— Я тебе не верю. Я думаю, что это была самая честная вещь, которую ты мне сказала. Может, и себе, тоже, — сказал он.

Господи Иисусе. Как будто я просила его быть моим терапевтом.

— Снова чушь собачья от рыцаря-в-сияющих-доспехах. Мне не нужно, чтобы ты обо мне заботился. — Мне не требовалось это уже очень давно. — Ты ничего обо мне не знаешь. Поэтому, что бы ты ни думал делать, как бы ни пытался меня исправить, можешь отвалить.

Я еще раз сделала большой глоток, но не почувствовала никакой сладости.

—Эй, прости меня. Не расстраивайся.

Я почувствовала его за моей спиной, мое сердце начало биться в горле. Как все это сорвалось так быстро? Я думала, что мы движемся в правильном направлении.

— Я не расстроена. — Я выпила его напиток еще одним глотком и попыталась позвать бармена. До того, как он меня увидел, Хант взял мою руку и прижал к барной стойке. Он стоял близко сзади меня и, когда он вздохнул, его голая грудь дотронулась до моей спины.

— Келси, извини меня. Мне не надо было давить на тебя. Но не пей только потому, что ты зла на меня, — сказал он.

Я наклонила к нему голову, не поворачиваясь.

— Извинения приняты. И я пью, потому что хочу.

— Просто поговори со мной секунду.

Я уже достаточно наговорилась за сегодняшний вечер.

Я подняла другую руку, чтобы привлечь внимание бармена, а Хант развернул меня, прижав спиной к бару.

— В чем, черт побери, твоя проблема?

— Мне просто нужно, чтобы ты со мной поговорила.

— Поэтому ты обращаешься со мной, как пещерный человек? О, Господи!

Его губы изогнулись в разрушительной улыбке, и я клянусь, что если он опять сострит насчет того, что я его называю Господи, я сотру эту улыбку с его лица.

— Я просто хотел извиниться.

— Ты уже это сделал.

— Я знаю. Но мне действительно жаль.

— Я так не думаю. Вот пример, который возникает, где ты осуждаешь меня, когда у тебя нет права так делать. А когда ты меня не осуждаешь, ты суешь нос в мою жизнь.

— Я не осуждаю тебя. Я обещаю. А все остальное? Это просто солдат во мне… Я слишком честный. Если я хочу что-то узнать, я просто спрашиваю. Если я хочу что-то сделать, я делаю это.

Я закатила глаза. Большинство из этого было с избытком понятно.

— Да, утонченность точно не твоя сильная сторона.

Его улыбка расширилась.

— Нет. Определенно нет.

— Ну что, тогда. Если ты меня отпустишь, думаю, я найду Дженни и остальных. С тех пор, как мне не разрешено заказать другой напиток и…

Я не успела закончить свою тираду, когда его руки схватили меня за щеки и он поцеловал меня. 

Глава 8

Я замерла на несколько секунд, не признавая того, что на самом деле происходило. Его губы один раз нежно коснулись моих, затем второй раз. Я выдохнула, и он сильнее сжал мою челюсть. Затем, когда его рот накрыл мой, вся его нежность исчезла. Он целовал меня осторожно, обстоятельно, как мужчина, который знает, что наслаждение кроется в мелочах. Он наклонял мою голову, исследовал мой рот, и я сдалась ему.

От его вкуса пальцы на ногах поджались и, когда он прижал меня ближе, сталкиваясь своей голой кожей с моей, мой мозг отправился на столь необходимый ему отдых.

Он целовал меня лихорадочно, неистово, будто я была битвой, в которой он хотел победить,  со всем безумством человека, которому нечего терять.

Я сжала его затылок и отвечала на  поцелуй быстрее и сильнее — желание быстро перерастало в нужду. С его рта сорвался тихий стон, потонувший в нашем поцелуе, его рука оставила мое лицо, чтобы скользнуть по ребрам до середины спины. Пламя следовало за его прикосновением, а когда его пальцы запутались в завязках моего купальника, моя спина изогнулась, прижимаясь ближе к нему.

Он втянул мою нижнюю губу, и я вцепилась пальцами в его плечи. Его губы двинулись от подбородка вниз по шее. Сначала я чувствовала тепло от его дыхания, а затем  кончик языка. Он прижал меня к барной стойке, и я обрадовалась поддержке, потому что внезапно почувствовала головокружение.

Я втянула воздух и, даже не смотря на то, что между нами не было пространства, я попыталась придвинуться ещё ближе. Он ощущался твердым напротив моей мягкости и на мгновение мой мозг, будто отделился от тела: я могла видеть, как его руки крепко обнимали меня, а его тело огибало мое, но почувствовать это я не могла. Мир вокруг стал неясным, и с моих губ сорвалось хныканье от мысли, что это все нереально.

Затем его зубы коснулись чувствительной кожи у сонной артерии, и мир вернулся в исходное состояние.

Все было восхитительно реально.

Он мурлыкал в мою шею, движение его рта по моей коже было похоже на иностранный язык — чуждое, непредсказуемое и сексуальное как ад.

Его поцелуи проникали под кожу, разжигая каждое нервное окончание в моем теле, я будто и, правда, была под напряжением: замыкания в моем теле порождали слабость в ногах так, что они почти немели.

Я схватила его за подбородок, едва ощущая царапины на ладони от его щетины. Подтянув его лицо к себе, я встретилась с его затуманенными глазами.

— Думаю, мне нравится отсутствие нежности.

Знакомая ухмылка подернула его губы за секунды до того, как его рот снова вернулся ко мне. Мы прикасались везде: от губ и до самых кончиков пальцев — только прикасались. Его руки крепко сжимали меня, но только в безобидных местах. Внизу живота расцвела боль, и лишенные внимания части  тела практически пели от нужды. Я так сильно его хотела, что от этого кружилась голова.

Правда, кружилась.

Я перестала поспевать за его темпом — я не могла достаточно быстро двигать своими губами, поэтому отодвинулась. Голова будто заполнилась песком и отяжелела, мне пришлось вцепиться ему в плечо, чтобы не рухнуть назад.

— Ух, ты.

Он прислонился своим лбом к моему и проворчал:

— Я должен был сделать это с самого начала.

Я попыталась согласиться, но он, должно быть, уничтожил своими поцелуями некоторые из клеток моего мозга. Я не могла сформулировать предложение, будто между моим телом и мозгом возникло непонимание.

Его пальцы прошлись по моей щеке, но я не смогла этого почувствовать. Странно. Сколько я выпила?

Мою голову окутало головокружение, плотное и зудящее, и мир в моем периферийном зрении начал двигаться по своей воле.

— Только не говори мне, что ты лишилась дара речи, принцесса.

Из моего рта вырвалось хихиканье, и он удивился ему так же, как и я. Я отпустила его плечо, чтобы прикрыть свой рот, и без поддержки начала заваливаться в сторону.

— Ничего себе!

Его руки обвились вокруг моей талии, и он притянул меня к себе. Моя голова, слишком тяжелая, чтобы ее удержала моя шея, опрокинулась вперед, и я положила свою онемевшую щеку на его грудь.

— Келси?

Я попыталась открыть глаза и снова посмотреть на него, но мои веки отяжелели. Я чувствовала себя так, будто находилась на какой — то ужасной карусели — один поворот или переворот, чтобы рассыпаться на кусочки.

13
{"b":"270231","o":1}