ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Наши губы встретились, и он сказал:

— Господи, я люблю твой вкус.

Он придвинулся ко мне, расположив свою ногу между моими, выравнивая наши бедра. Затем он вошел в меня и на мгновение все мое тело, казалось, забыло, как функционировать. Моя кровь забыла, как пульсировать, легкие забыли, как дышать, а бедра — как двигаться.

Его руки на мне напряглись, и он тихо простонал в мою шею.

— Я люблю, как ты ощущаешься, — прорычал он.

Я лежала на боку, наши ноги переплетались, и он погружался глубоко внутрь меня. У меня никогда не было такого секса, когда находишься в руках другого человека, пока становится невозможным найти барьер между телами. Его бедра отдалились, а затем снова толкнулись вперед, и я изогнула спину в ответ.

Мои бедра оставались на одной линии с его, но я наклонилась назад, пока моя голова и половина спины не оказались на кровати. Джексон наклонился со мной, оборачиваясь вокруг моего тела. Его рот выжигал горячую дорожку от моей ключицы до ложбинки между грудей. Он продолжал держать руку на моей пояснице, чтобы притягивать меня каждый раз, когда он двигался вперед.

Он осыпал поцелуями мою грудь, и я сжала его затылок, нуждаясь в том, чтобы чувствовать его, удерживать его около себя.

Он снова вернулся поцелуями наверх, провел языком по моей ключице и куснул шею. Моя кожа покрылась мурашками, и я задрожала в его руках. Он поцеловал меня в нижнюю часть подбородка, и я склонила голову.

Его язык ворвался в мой рот, повторяя движения его тела, и я вцепилась в него, пока он выжимал удовольствие из моего тела с каждым медленным толчком.

— Келси, — прошептал он.

Мне пришлось умолять глаза открыться и даже тогда, когда его кожа скользила по моей, мне пришлось бороться, чтобы не закрывать глаза. Он прижался лбом к моему и, вместо того, чтобы погрузиться в его темные глаза, они, казалось, поделились чем-то с моими. Возможно, доверием. Или привязанностью. Что бы это ни было, я перестала беспокоиться насчет того, как все закончится. Я перестала думать о том, что я не подходила. Я перестала делать все, что не должна была делать в этот момент.

— Господи, ты хоть имеешь представление, что делаешь со мной? Хоть какое-то представление, как долго я тебя хотел? — спросил он.

Я ни о чем не имела представление, кроме того, что я была так близко.

Я обернула свои руки вокруг его бедра, мои пальцы растопырились от поясницы до изгиба остальной части его тела. Я вжала пальцы в его кожу, мои ногти подгоняли его.

— Сильнее, — взмолилась я.

Его бедра дернулись вперед, и я почувствовала это по всему телу до пальцев на ногах.

Он убрал руку, на которой лежала моя голова, и приподнял себя. Одно его колено оставалось между моими, а наши бедра соответствовали друг другу. С помощью моей ноги, которая лежала на его бедре, он опустил меня на спину. Затем, прижав мою ногу к своей груди, он дал мне именно то, о чем я просила.

Сначала его бедра качнулись к моим, и когда я привыкла к новой позиции, он сильнее качнулся вперед. На втором рывке я потянулась и прижала свою руку к спинке в изголовье кровати.

Его движения, медленные и спокойные, сменились быстрыми и сильными, и под нами заскрипела кровать. Я втянула воздух, задерживая его, пока приближалась и приближалась, а затем я снова падала. Падала с того моста. Мое сердце оказалось в моем горле. Падала для него. Мое сердце оказалось в моих руках. Распадалось на части. Падало вместе с ним.

Все встало на свои места.

Прошло будто несколько часов, прежде чем мое сердцебиение замедлилось, и у меня появились силы открыть глаза.

Когда я это сделала, моя голова была и затуманена, и ясна. Я не могла вспомнить партии или здание законодательного собрания или даже свое имя. Эти вещи были заблокированы стеной блаженства. Но лицо Джексона над моим? Оно было ясным, так же как и мое сердцебиение, которое снова начало набирать скорость, когда я его увидела.

Я опустила свою ногу по другую сторону его бедра, и сейчас он находился между моих бедер.

Он наклонился и подразнил мои уставшие губы своими.

— Я мог бы наблюдать за этим еще сотню раз. Тысячу, — сказал он.

Я сморщила нос, так как была уверена, что, возможно, мое лицо было каким-то отталкивающим в порыве страсти. Он разгладил линии на моем лбу большим пальцем и сказал:

— Я хочу запомнить, как закрываются твои глаза, и как ты закусываешь свою губу, чтобы зарисовать выражение твоего лица по памяти. Я хочу знать, под каким углом изгибается твоя шея и сколько раз в минуту бьется твое сердце. Я хочу знать все.

Я сглотнула, мое сердцебиение ускорилось, когда должно было замедлиться. Эти вещи даже я не хотела знать, не говоря уже о том, чтобы делиться ими с ним.

Сменив тему, я спросила:

— Так ты не жалеешь, что пересек черту?

Он провел ртом по моему подбородку и тихо промурлыкал.

— Я все еще могу думать о других чертах, которые мне хотелось бы пересечь до того, как закончится ночь.

Он перекатился, потянул меня за собой, и наши тела были все еще тесно соединены. Трение поддразнило мою чувствительную кожу, и мне пришлось успокоить себя, положив свои руки на его грудь.

Он провел рукой по изгибу моего тела от груди до талии, а затем до бедра, и спросил с озорной улыбкой:

— Ты смелая, верно?

Теперь это было то приключение, на которое я всегда согласилась бы.

Часы растянулись в дни, и мы покидали квартиру в Риомаджоре только тогда, когда приходилось. Мы покупали еду и запасы, в которых нуждались, но никогда долго не выдерживали, так как наше пристрастие с еды перешло на другое.

Пришел и прошел наш седьмой день, но никто из нас не намеревался уехать или завершить наше совместное времяпрепровождение. И я начала понимать, что Дорога любви это намного больше, чем тот стул и все те замки. Я поняла, что повлиял, не столько замок, сколько тот факт, что ему требовался ключ.

Джексон нашел каждую чувствительную точку, из-за которых пальцы на моих ногах подворачивались, а глаза закатывались к потолку. Он знал, что заставляло меня сдерживать дыхание и что заставляло меня выкрикивать его имя. Он освободил мое тело и, сделав это, открыл двери, за которыми не было ничего, кроме спертого воздуха и плохих воспоминаний.

Если верить рассказам из моего детства, Бог создал землю за шесть дней, а на седьмой день отдыхал. Я задалась вопросом, было ли так, что он, как и я, на восьмой день наблюдал, как все начало рушиться. 

Глава 23

Я проснулась. Мое дыхание выходило из легких, как битое стекло. Джексона не было в кровати рядом со мной, и я свернулась в клубок, радуясь его отсутствию.

Отрывки моего сна ускользали, и я не могла решить, хотела ли я попытаться удержать их, чтобы изучить, или оттолкнуть их, чтобы мне не пришлось этим заниматься.

Мне снова было двенадцать, но так как этот сон был бессмысленным, мне, также, было двадцать два года. Мама и папа спорили на кухне, а мистер Эймс, папин партнер по бизнесу, поднялся наверх. Он сказал, что искал уборную, но на нижнем этаже их было две. Он дотронулся до моего плеча и сказал мне, что я мягкая. И как в тех анимационных мультфильмах, нарисованных в блокноте, которым я играла в детстве, страницы моего сна начали перелистываться, и на мне была рука не мистера Эймса, а парня, с которым я потеряла девственность всего полтора года назад.

Он провел пальцами до моей шеи, а затем вниз до моей груди. Страницы перелистнулись. Еще больше рук, разных на каждой странице. Некоторые выглядели знакомыми. Некоторые незнакомыми. Но с каждой страницей руки скользили по моему телу. Страницы перелистывались и, наряду с руками, менялись места — заднее сидение пикапа, комната в общежитии для первокурсников, моя квартира, несколько общежитий.

Место действия менялось, и во всех этих местах были я и мистер Эймс. И я кричала и плакала долгое время после того, как сон сменялся на нового человека, на новое место. И каждая рука делила меня на куски, шлифовала и высекала, пока я не стала пустой, подобием девушки.

38
{"b":"270231","o":1}