ЛитМир - Электронная Библиотека

Пока я сидела за компьютером, пришло еще одно письмо.

Секретарша Синди, которую я никогда не видела и которая была, возможно, моего возраста, написала:

Ваш отец считает, что настало время начать договариваться о вашем возвращении домой. У вашей матери через неделю благотворительная вечеринка и он пытается совершить сделку с компанией, которая ориентирована на семью. Он хочет, чтобы вы были здесь, чтобы произвести хорошее впечатление. Следуйте обычному дресскоду, как он сказал. Я прикрепила документ с парой вариантов полетов домой. Пожалуйста, просмотрите его и дайте знать, что вам лучше подойдет.

Невероятно.

Вот и ответ на мой вопрос по поводу его волнения. Я знала, что мама была для него всего лишь реквизитом. Вот почему он позволял ей каждый день напиваться до полного отупения. Он позволял ей покупать все, что она хотела. И они игнорировали измены.

Потому что для моей семьи важно только то, что видят люди.

Они не видели, как меня трогал партнер по бизнесу моего отца, когда мне было двенадцать лет. На моей руке не было знака, когда он заставил меня трогать его. Единственный знак от такого остается только под кожей.

Значит, конечно, это было не в счет.

Когда Джексон позвал меня по имени и вошел в компьютерный зал, я закрыла окно, не ответив. Не то, чтобы ответ "Отвалите", который я планировала, был больше похож на ответ.

— Что случилось? — спросила я.

— Собери вещи. Мы уходим.

— Уходим куда?

— Уезжаем из страны.

Я соскользнула со стула, но когда попыталась подойти ближе, он удержал между нами тщательную дистанцию. Разочарование слабо зашипело во мне.

— Мы только вчера приехали в Прагу.

— А сегодня мы уезжаем из Праги. Ты дала мне всего неделю, а мне многое хочется сделать.

Мне тоже хотелось сделать многое, но после нашего поцелуя он едва смотрел в мою сторону больше двух секунд.

Не потрудившись приглушить свое бурчание, я засунула вещи в свой рюкзак и оставила позади общежитие "Сумасшедший дом". Если бы только я могла оставить в нем и свое дерьмовое настроение.

— Ты мне скажешь, куда мы теперь направляемся? — спросила я на вокзале.

Хант просто улыбнулся. Я любила и ненавидела эту улыбку.

— Почему ты это делаешь?

— Ух ты, ты и правда не слишком воспринимаешь сюрпризы, не так ли? — сказал он.

Я закатила глаза и скрестила руки на груди.

— Я имею в виду это все. Почему тебя это волнует?

Обычно я бы не задала такой вопрос, не парню, которого я пыталась закадрить. Особенно если ответ мог бы быть, что его это не волнует. Он точно не испытывал сомнений относительно отказа мне.

Но я провела с ним несколько дней и практически все, что я знала о нем, так это благодаря наблюдениям без посторонней помощи. Я имею в виду, это как вырывать зубы, только чтобы заставить его сказать мне свое имя.

— Потому что я хотел, чтобы ты поехала со мной. Мне нужна другая причина?

— А у тебя есть?

Он пожал плечами.

— Никто не любит путешествовать в одиночку.

И это был двойной удар Ханта. Завлечь тебя, а затем сразу же врезать. Подарить самый жаркий в твоей жизни поцелуй, а затем притвориться, что этого никогда и не было, и позволить тебе терзаться сексуальным неудовлетворением.

Я молчала по дороге к вокзалу и пока мы занимали места в поезде до какого-то места в Германии. Как только поезд начал движение, я сложила руки поверх рюкзака и воспользовалась ими как подушкой.

Хотя бы раз мне хотелось знать, каковы наши взаимоотношения. Мне хотелось трясти его, пока не повыскакивают настоящие ответы, а не его подкупающие, ни к чему не обязывающие приятные слова.

В тот вечер в Мюнхене мы пересели на другой поезд и, даже несмотря на то, что поезд был относительно пуст, Хант сел рядом со мной.

Я старалась не реагировать, потому что любая реакция могла бы быть неприятной во всех отношениях. Вместо этого, я достала из своего рюкзака телефон и встала, чтобы положить рюкзак на полку для багажа над нашими головами. Я села рядом с ним и засунула один наушник. Я как раз искала песню, когда он сказал:

— Ты злишься на меня.

Я быстро взглянула на него, а затем включила музыку.

— Нет, не злюсь.

Я как раз вставила второй наушник, когда он вытащил оба.

— Да, злишься. Может я и провел последние несколько лет во всевозможных пустынях в компании мужчин, но я не настолько далек, чтобы знать, что "Нет, не злюсь" обозначает "Я еще как злюсь".

Я вздохнула.

— Джексон, я не злюсь. Уверяю. Просто я устала.

— Но ты спала в предыдущем поезде.

— Я не имела в виду такой вид усталости.

— Ты устала от меня?

Я застонала и провела руками по лицу.

— Я сбита с толку. Я не знаю, что ты хочешь от меня.

Его взгляд напомнил мне о боли, которую игнорируешь так долго, сколько можешь, пока не просыпаешься посреди ночи, с затрудненным дыханием, весь в поту и не можешь больше отрицать ее.

Он тоже не знал, что хотел от меня.

— Я хочу от тебя нескольких вещей, Келси. Но на данный момент, я просто хочу друга и путешествовать.

Я даже не расслышала последнюю часть предложения. Я все еще зависла на "нескольких вещах", которые он хотел от меня, и представляла, какими они могли быть. Может, я тоже не знала точно, что хотела от него.

Он не был парнем на одну ночь. Он не был парнем, от которого я могла бы сбежать утром после попойки. Но я так же не была уверена, хотела ли я иметь возможность сбежать. Потому что в этом я хороша.

Я кивнула.

— Друзья. Поняла.

Несколько часов спустя он снова вынул мои наушники и сказал:

— Мы здесь.

— И здесь это где?

— Гейдельберг.

Я посмотрела на него.

— И снова спрашиваю, здесь это где?

— Все еще в Германии.

— Тогда хорошо. И что мы здесь делаем?

Он достал мне рюкзак с полки и сказал:

— Я кое-что хочу тебе показать. А теперь достаточно вопросов.

Я последовала за ним из поезда и подождала, пока он спросит направление, а затем вышла с ним с вокзала.

Гейдельберг — маленький и причудливый, хотя не так отличается от остальных городов, которые я уже видела в Европе. В нем есть соборы, узкие дороги и река. Был практически закат, поэтому город был тихим и практически пустынным. Хант остановился и повернулся по кругу, что-то разыскивая. Когда он нашел, то улыбнулся. Я проследила за его взглядом к замку, который находился на холме, смотря на город сверху вниз.

Замок был одновременно и неприлично роскошным и распадающимся, выглядывая из глухого леса. Он казался нетронутым современным обществом.

— Ты ведешь меня в замок? — спросила я.

Он улыбнулся.

— Пойдем, принцесса.

Я смотрела на него и не была уверена, должна ли раздражаться из-за новых противоречивых сообщений или должна радоваться, что есть кто-то такой как он, кто пытается сделать меня счастливой. Я могла выбрать друга и похуже Джексона Ханта.

Но он мог быть даже лучше, чем-то большим, чем просто друг.

Я знала, как могло все повернуться, если одного из друзей тянуло к другому. У меня было место в переднем ряду на эпическую трагедию, с моими друзьями Блисс и Кейдом в главной роли.

Но с Хантом было по-другому. Я знала, что его тянуло ко мне. Может я и выпила той ночью, и может забыла большую часть вечера в баре, но никак не могла забыть это. И этот поцелуй… черт.

Он хотел меня. Но что-то его удерживало.

И незнание меня чрезвычайно злило.

Сегодня шел второй день нашего недельного путешествия, а значит, у меня осталось пять с половиной дней, чтобы выяснить, что удерживало его, и избавиться от этого.

Конечно, это могло дать обратный результат целым рядом способов, и весьма вероятно в ущерб мне. Но если я должна была позволить своему сердцу разлететься на кусочки как конфетти, он точно не был бы самым плохим для этого вариантом.

26
{"b":"270233","o":1}