ЛитМир - Электронная Библиотека

И вот тут все началось. Эти мягкие прикосновения. Каждое из них притягивало нас ближе. Каждое из них постепенно стирало эту воображаемую черту между нами.

И вскоре притяжение между нами не просто сотрет эту черту. Оно полностью уничтожит её. 

Глава 19

Когда пришел наш поезд, мы не заговаривали о том, что происходило между нами. Я накинула на себя куртку Ханта, мы собрали вещи и вошли в поезд. В поезде я села рядом с ним, он приподнял свой подлокотник и мы, не говоря ни слова, упали друг другу в руки.

То же самое мы сделали в следующем поезде, который вез нас из швейцарского городка Бриг в Италию — в Милан. Я предполагала, что это наша последняя остановка, но, когда мы сели на последний поезд до Флоренции, то обрадовалась еще одному шансу дотронуться до него. Я не была уверена, что этот странный мир продлится долго, прежде чем мы вернемся в реальный мир.

Но, несмотря на мои намерения насладиться нашей близостью, на меня накатила усталость, и я заснула через десять минут после того, как поезд тронулся. Я не шевелилась, пока мы почти через полтора часа, не приехали на вокзал.

Пальцы Ханта расчесывали мои волосы.

— Мы приехали, — сказал он.

Я зевнула и поднялась с его груди. Его веки выглядели тяжелыми, и я могла предположить, что он совсем не спал. Его лицо было угловатым, но сонным он выглядел моложе, менее отпугивающим.

Он зевнул, и я засмеялась: он был чертовски милым.

— Я думал, что мы начнем с прогулки по городу. Может, пойдем, посмотрим статую Давида. Съедим мороженое.

Я заразилась от него зевком и сказала:

— Звучит хорошо, но...

Я замолчала, так как не желала признаваться насколько была измождена. К счастью, он сделал это за меня:

— Но сначала сон?

— Ох, пожалуйста, Господи. Да.

Он засмеялся и согласился.

Мы вывалились с вокзала почти как зомби. Общежитие даже не обсуждалось. Практически невозможно было спать в них днем, потому что в комнатах было очень много людей. Поэтому мы остановились в первом приличном отеле, который нашли в нескольких кварталах к югу от вокзала. У меня даже не было сил прочитать название, которое было слишком длинным. Оно начиналось с буквы Б и заканчивалось словом "отель", и это все, что имело значение.

Я прислонилась головой к спине Ханта, пока он разговаривал с консьержем, а затем протянула свою кредитку.

Я совсем ни о чем не думала, пока мы не добрались до нашего номера и обнаружили гигантскую двуспальную кровать посреди комнаты.

— Извини. Я не подумал попросить две кровати, — сказал Хант. — Я спущусь.

— Нет, не надо. Кровать выглядит превосходно, и я рухну, если прямо сейчас не залезу на нее.

— Ты уверена? — спросил он.

Я не потрудилась ответить. Вместо этого, я скинула туфли и все еще в одежде повалилась на кровать.

— Ох, Господи. Я никогда не была настолько счастлива как в этот момент.

Я услышала слабый смешок Ханта, а затем вырубилась.

Я проснулась, когда Хант оттянул одеяло, чтобы прикрыть меня им. Знакомое ощущение прокралось в мои кости, будто это случалось и прежде. Я приоткрыла глаза и увидела Ханта. Должно быть, он принял душ, потому что его лицо все еще было слегка влажным и на нем были одеты пижамные штаны, которые висели низко на бедрах. Его пресс мог соперничать с Тосканой, в которой были самые прекрасные холмы, которые я когда—либо видела.

Он натянул мне одеяло до самого подбородка, а затем отступил от кровати и опустился на бордовый диван, расположенный у противоположной стены комнаты.

— Что ты делаешь? — спросила я.

— Шшш. Просто спи.

— Нет, я не позволю тебе спать на диване не после ночи, которая у нас была. Если ты слишком боишься спать в кровати со мной, тогда мы пойдем вниз и возьмем другой номер.

Я откинула одеяло и начала выбираться из кровати. Он встал с дивана и появился передо мной прежде, чем я даже опустила ноги на пол.

— Не надо, Келси. Просто спи.

Я сжала губы и пододвинулась, оставляя место для него.

— Ты это просто так не оставишь? — спросил он.

Я покачала головой.

— Вообще-то диван очень комфортный. И это не очень хорошая идея...

Я, уставшая от одного и того же старого спора, схватила его за руку и сильно дернула. Он опрокинулся на кровать рядом со мной, а я сказала:

— Больше никаких оправданий.

Мое терпение испарилось прошлой ночью с каждым поглаживанием его руки по моей талии, исчезло как песок на ветру, постепенно, пока не осталось только сильное желание.

Все еще сжимая его руку, я легла и повернулась на бок, отворачиваясь от него лицом. Я тянула его руку, пока он не лег позади меня, а затем положила ее на свой живот.

Я не собиралась возвращаться к тому, что было у нас прежде. Я устала от его непостоянства. Мне просто хотелось быть рядом с ним. К черту все последствия.

Сначала он лежал напряженно и держал свою руку так, что практически не касался меня. Я придвинулась к нему спиной, и он замер.

— Джексон...

Я позволила его имени повиснуть в воздухе, и через какое-то мгновение он расслабился. Его рука обернулась вокруг моей талии, а движение груди совпало с моим, когда мы заснули.

Я проснулась снова уже в полдень. Солнечный свет, более резкий, чем виски с колой, только без колы, проникал сквозь окно. Я отодвинулась, чтобы скрыться от света, и неожиданно натолкнулась на стену, которой был Хант. Он лежал на спине и совершенно не реагировал. Я видела, как он спал, только в первом поезде до Праги, и то за несколько секунд до того, как он проснулся.

Пока он спал, я могла изучить его так, как не могла прежде. Через его правую бровь пробегал небольшой шрам, и еще один был на подбородке. Его нос не был таким уж прямым, как я думала, и на перегородке была небольшая выпуклость. Мне стало интересно, ломал ли он его.

Его грудь я видела несколько раз, но в этот раз она очаровывала не меньше. На ней тоже было несколько шрамов, один у плеча был небольшим и тонким. Я догадалась, что после операции. Другой был сбоку, более рваный, растянувшийся на несколько ребер.

Когда я полностью насладилась им, не переворачивая или не снимая его пижамные штаны, которые так восхитительно обрамляли его бедра, то решила поспать еще часок другой. Я осторожно положила руку на его живот. Когда он не проснулся, я положила голову ему на грудь.

Я едва удовлетворенно вздохнула, когда меня откинуло на спину, а плечи вжали в матрас. Я вскрикнула от шока, а затем от боли из-за силы, с которой Хант давил на мои плечи. Он был сильным и весь его вес давил на меня, изгибая мои плечи так, как определенно не должно быть. Его взгляд был диким и невидящим. Он дышал тяжелыми судорожными вдохами, каждый вдох перемежался с давлением на мои плечи.

— Хант, — произнесла я, но он не отреагировал. Я согнула руки в локтях и попыталась ухватиться за его предплечья. — Джексон, пожалуйста, проснись. Ты делаешь мне больно.

Я не знаю, что помогло, — время, мои слова или что-то еще, но он отпустил меня, и его предыдущее пустое выражение лица сменилось ужасом.

Даже несмотря на то, что все закончилось, его дыхание было все еще резким и неровным. Прошло несколько секунд, прежде чем он заговорил.

— Ох, Господи. Мне так жаль, принцесса. Мне так жаль.

Выражение его лица померкло, взгляд был сломлен, и он начал пятиться назад, чтобы слезть с меня.

Я протянула руки, чтобы схватить его.

— Не надо. Не делай этого. — Я повторила слова, которые он сказал мне в уборной кафе.

— Келси...

Я дернула его за руки, но они оставались неподвижными каменными колоннами.

— Вернись ко мне, — сказала я.

Я дернула еще раз, и в этот раз камень сдался. Его бедро оказалось у моего, а грудь легла на мою. Он зарылся лицом в изгиб между моей шеей и плечом, а руки дотронулись до плеч, в этот раз нежно и успокаивающе.

— Извини, — произнес он снова.

— Шшш. — Я приобняла его руками за плечи и держалась за него так крепко, как могла. Я не знала, что мучило его, но могла догадываться, и все мои догадки превращали мои проблемы в стыд.

32
{"b":"270233","o":1}