ЛитМир - Электронная Библиотека

Глава 29

Прошел месяц, а я все еще не могла бежать достаточно быстро, чтобы скрыться.

Я попытала счастья в Греции.

Руины напомнили мне Рим.

Острова напомнили мне Капри.

Все напоминало мне Ханта.

Поэтому я двигалась дальше.

В Германии было слишком много замков.

В Австрии тоже.

Мне пришлось убегать от каждой реки, делящей город пополам.

Каждая игровая площадка дурачила мое сердце, и я терялась.

Нельзя осознать, сколько всего мостов, пока вид одного не разрушит что-то внутри тебя.

Я была близка к тому, чтобы перестать верить в надежду; к тому, что я никогда не найду место, в котором смогу чувствовать себя как дома. Я не могла вернуться в место, в котором выросла. Этот дом был кладбищем, мемориалом потерянных вещей и полученных проблем. И какая-то часть меня болела в каждом новом месте, будто старые раны, которые протестуют при каждой смене погоды.

Но потом я осознала, что нет такого места как дом, что у меня есть еще один выбор. В Мадриде я нашла тихое местечко в своем общежитии - административно-хозяйственное помещение, заполненное чистящими средствами и в котором, возможно, не убирались целое десятилетие.

Я положила ноутбук на колени, и через несколько секунд на мой вызов по скайпу ответила криком банши Блисс.

— Ох, Господи. Никогда больше не жди так долго, чтобы позвонить мне. Мое сумасшествие в твое отсутствие достигло новых высот.

Я подавилась от ее слов:

— Ты? Более сумасшедшая, чем была? Невозможно.

— Келси? Ты там? Звучит так, будто ты пропадаешь.

Здесь больше подошло бы распадаюсь.

Я сильно прижала кулак к свои губам. Кости впились в зубы так сильно, как я и хотела.

— Я здесь, — сказала я. — Сейчас ты меня слышишь?

— Сейчас слышу. Четко и ясно, любимая.

— Ох, дорогая. Прекрати разговаривать, как твой парень. Без акцента звучит противно.

— Ты стала субъективной после путешествия по миру.

— Должно быть, весь твой секс повредил твой мозг, потому что я всегда была субъективной.

Блисс засмеялась, а затем вздохнула, и я задалась вопросом, буду ли я создавать такое же впечатление, если приближусь когда-нибудь к тому, чтобы рассказать ей о Джексоне до всего этого.

— Ох, Господи, Келс. Я даже не знаю. Думаю, я определенно пристрастилась к нему.

Я издала звук, который был чем-то между смешком и стоном, потому что знала, какого это. А ломка такая сука.

— Просто наслаждайся, — сказала я. Пока это длится.

— Что случилось? — спросила Блисс.

— Что ты имеешь в виду?

Я думала, что хорошо скрыла. Господи, может я была такой развалиной, что это просто сочилось из меня и проникало сквозь международное телефонное соединение?

— Я знаю этот звук, — сказала она. — Твой притворный голос.

— У меня не притворный голос.

— Ох, милая. Так и есть. Знаешь... когда твой голос становится глубже, и у тебя внезапно появляется очень хорошая дикция. Ты также становишься громче, демонстрируя, что благодаря оглушительному звуку ты становишься более правдоподобной. Это актерский трюк. У всех нас он есть. А теперь признавайся, что не так.

Я откинула голову к стене и вздохнула.

— Все. Все не так.

— Ну... начни сначала. Расскажи мне, что сначала пошло не так.

Это было легко.

— Я.

Рассказать Блисс о своем детстве было и шокирующе легко, и невероятно сложно.

Я годами училась извращать правду о своем прошлом, поэтому могла принимать участие в разговорах о детстве, которые вели друзья, не выдавая секретов. Как и с каждой ролью, которую я играла, я позволяла себе лишнее. Я вырисовывала образ крутой, бунтарской девочки со страстью к путешествиям. Теперь мне пришлось разбить эту иллюзию, чтобы явить настоящую девушку, не крутую и не бунтарскую... а просто потерянную.

Сложно было начать, но легко продолжить. Я рассказала ей про мистера Эймса и своих родителей. И рассказала ей о том, как научилась бороться и как это, в конце концов, разрушило меня еще больше.

Я рассказала ей все.

Только не про Ханта.

Я открыла рот, чтобы рассказать, но слова просто не выходили. Я не знала, как говорить о нем, не распадаясь от отчаяния. Я не могла объяснить, что он сделал со мной, не объясняя, каким другим он был, какой другой я была рядом с ним. Я была девушкой не для отношений. И может, у нас с Хантом не было настоящих отношений, но они были самыми реальными. Из-за чего я только больше осознала, насколько накрутила себя. Если бы я попыталась поговорить с ним...не уверена, что произошло бы, но это сжатие в моем животе подсказало мне, что я боялась. Боялась снова влюбиться в него, только чтобы вновь пережить это.

Я молчала. Может, мне было стыдно от того, что меня обдурили. Я надеялась, что так и было.

Но легкое подозрение в глубине моего разума сказало мне, что было что-то еще. Несмотря на боль и ярость, я не хотела, чтобы Блисс плохо думала о нем.

Черт, что за сумасшествие?

Я должна порвать его на куски, сделать ему выговор и позволить Блисс присоединиться. Вот что я должна была сделать.

— Ты знаешь, что тебе нужно сделать, да, Келси? — спросила Блисс.

— Попытаться сбежать от бед через десятки разных стран?

На настоящий момент это не срабатывало, но, может, число двенадцать было магическим.

— Думаю, ты знаешь, как хорошо это работает.

Одно, когда ты сам это знаешь. Но хуже, когда знают все остальные.

— В высшей степени. Куда ты клонишь?

— Ты должна встретиться лицом к лицу со своими родителями.

— Нет. Нет, Блисс. — Ноутбук на моих коленях внезапно стал очень горячим, а помещение оказалось очень маленьким. — Я не могу. Я не могу вернуться туда. Это... сложно.

Я не знала, на кого больше злилась... на Ханта или на своего отца. Но не могла даже думать о том, чтобы увидеть их.

— Ты не должна возвращаться. Но ты слишком долго воспринимала их ложь в качестве правды. Тебе нужно сказать им, как они не правы.

Мое сердце колотилось. Я ненавидела, что так боялась этого.

— Это ничего не изменит. Ты не знаешь моих родителей.

— Ты сделаешь это не для того, чтобы изменить их.

Проклятье. Черт побери это все. И с каких это пор бессвязная речь Блисс стала иметь столько смысла?

— Я подумаю, — сказала я.

— Келси, ты должна. Ты больше не можешь от этого прятаться.

Я ударилась несколько раз головой по стене, злая как черт, что она так права.

— Хорошо. Думаю, мне больше нечего терять. Как минимум, станет легче, если я расскажу им.

— Тебе нечего терять?

— Не совсем. Я, эм, немного сошла с ума несколько недель назад. Возможно, отдала свою кредитку незнакомцу и сказала пользоваться ей.

— Ох, Господи, Келс. Твой отец взбесится.

Хорошо. По крайней мере, мы оба сможем позлиться.

—Уверена, что отец вмиг заморозил счет.

— Но как ты зарабатываешь деньги? Где ты живешь?

— Расслабься, детка. Я в порядке. Не беспокойся обо мне. У меня оказалось прилично мелких денег до того, как осталась без папиных средств. И мой проездной билет активен до конца месяца. Не спрашивай меня, что я буду делать до конца месяца. Без. Понятия.

— А что потом? — Она просто не могла не спросить. — Как ты доберешься домой?

Я выросла, чтобы презирать это слово, но в таком разнообразном и многословном английском языке, я еще не нашла синоним с таким же несравнимым значением.

— Я останусь здесь, Блисс. По крайней мере, сейчас. Я искала работу...

— Ты не должна это делать. Позволь мне поговорить с Гарриком. Мы вдвоем, возможно, сможем покрыть достаточную часть твоего билета.

— Я не могу...

— Ты сможешь остаться здесь, в Филли, столько, сколько тебе нужно. Наша квартирка маленькая, но у нас есть диван, который раскладывается в кровать. Он немного пропах молью. Мы раздобыли его в салоне поддержанной мебели, но...

— Спасибо, но нет. — Я практически могла представить, как она захлопнула рот, чтобы нахмуриться. — Я остаюсь не из-за денег. Ты была права. Мне нужно решиться на кое-что, включая разговор с моими родителями. Пока я этого не сделаю, совсем неважно, где я нахожусь. Мои проблемы последуют за мной. Кажется, Испания является хорошим местом, чтобы собрать воедино свою жизнь. Все эти матадоры, быки и красные накидки. Это будет замечательным побуждением к тому, чтобы встретиться с вещами лицом к лицу.

49
{"b":"270233","o":1}