ЛитМир - Электронная Библиотека

После маски, которую я сделала у Элены, кожа не нуждалась в лишних украшениях. Так, легкий румянец и немного пудры. А вот глаза требовали серьезного подхода. Нужно непременно соблюсти баланс между выразительностью и вульгарностью. А это достаточно трудно. Как говорит моя бабушка, если у мужчины при взгляде на женщину появляется желание затащить ее в постель, это совершенно нормально, ненормально, если он уверен, что его желание может исполниться прямо сейчас. Конечно, иногда это говорит об отклонениях у самого мужчины. Но чаще всего проблема в женщине — одежда, макияж и поведение — вот три столпа, на которых строится образ. Вынь один — и все, гармония нарушена. Так что за макияжем я просидела не меньше часа, пытаясь добиться нужного результата, подчеркнуть глубину и загадочность взгляда, нежный естественный румянец и губы, жаждущие поцелуя Ку… Ну, в общем, неважно, чьего именно.

Отражение в зеркале меня порадовало. Сегодня бал будет мой. Те, кому я нравилась в мантии, перед той, что я сейчас видела в зеркале, просто не смогут устоять. А некоторые, особо наглые хвостатые типы просто обязаны задуматься о своем неприличном поведении. Мне вдруг пришло в голову, что Кудзимоси вполне способен прийти на бал с протестированной вчера эльфийкой. Да уж, она точно в него клещами вцепится после поцелуя и не согласится его одного отпустить, да еще и при параде. Но мне он со своей косой дамой совершенно неинтересен. Я даже смотреть в их сторону не буду. Что я, эльфиек не видела? Я презрительно фыркнула, показывая свое отношение к подобным прилипчивым девицам, и направилась к Элене.

Пришла я вовремя. Ильма в ужасе смотрела на свое отражение в зеркале, твердила, что это совсем не она, и норовила немедленно пойти умыться. На мой взгляд, накрашена она была почти безукоризненно, разве что подводку можно было сделать более тонкой. Но для девушки, главным украшением которой в последние годы было исключительно воронье гнездо на голове, вид у нее был просто изумительным. Элена с обиженной миной на собственной, тщательно оштукатуренной, физиономии ее уговаривала. Вот к ее внешнему виду претензий было больше, но я решила, что для ректора она достаточно хороша получилась, и включилась в уговаривание Ильмы.

— Я не могу так идти, — твердила она почти со слезами на глазах. — Я же совсем на себя не похожа.

— Это раньше ты была похожа не на привлекательную девушку, а на пугало, — ответила я. — Заметь, Элена ничего особенного и не сделала, просто подчеркнула достоинства твоего лица. Да если Серен сегодня не растечется перед тобой, я лично буду очень удивлена.

— Я старше, мне лучше знать, что привлекает Серена.

Она хмуро разглядывала себя в зеркале. На мой взгляд, отражалась там вполне миловидная фьорда. Умной, конечно, ее бы сейчас никто и не назвал, но мы же добивались как раз этого.

— Зато я опытней в этом вопросе, — отрезала я. — Если бы ты знала, что привлекает фьорда Кьеркегора, то не оказалась бы в такой ситуации, как сейчас.

— Он говорил, что в девушках его в первую очередь привлекает ум, — с вызовом сказала она мне.

— Ой, это когда он глаз оторвать от моих ног не мог, он там ум искал? — деланно удивилась я. — Надо же, в таком неподходящем месте.

По Ильме было очень видно, что она хочет ответить что-то не менее едкое, просто слов не находит. Да, женские разговоры — это вам не научные диспуты по вызову духов, здесь тренировка нужна. Но мне почему-то было жалко эту фьорду, поэтому я не стала дальше ее добивать, а сказала лишь:

— Можешь поверить двум специалистам, мне и Элене, — сейчас ты выглядишь так, как должна выглядеть молодая и привлекательная фьорда. Тебе бы еще поведение поменять, но тут мы с Эленой бессильны.

— Поведение поменять? Это вешаться на мужчин? — презрительно сказала она. — Я такому учиться не собираюсь.

— Конечно, это ты и так умеешь. Вспомни-ка, что ты делала, когда мы с тобой встретились, — не удержалась я, все-таки моя жалость имеет определенные пределы. — В отличие от тебя, мы в таких способах не нуждаемся. Мужчины к нам липнут сами.

Элена победно посмотрела на приунывшую Ильму, которая, по-видимому, вспомнила, как безуспешно пыталась сдвинуть с места Серена, смотревшего мне вслед. Она опустила голову и с деланным интересом изучала маникюр на собственных руках. Надо же, Элена и это успела сделать. Да они просто созданы для помощи друг другу!

— Так вот, тебе для начала нужно перестать ходить, как будто тебя тянет к земле непосильный груз знаний. Осанка — вот что делает фьорду в первую очередь. Выпрями спину. Плечи вниз. Лопатки немного сведи вместе. Да, вот так.

Я с удовлетворением посмотрела на выпрямившуюся Ильму, которая страдальчески морщилась, но выполняла мои требования.

— Неудобно, — сказала она и попыталась вернуться в прежнее положение.

Не тут-то было, Элена возмущенно хлопнула ее между лопаток и сказала:

— Держи спину. Тоже мне, неудобно ей. Неудобно — это когда доску к спине привязывают и заставляют с ней ходить целый день.

— Это устаревшая методика, — возразила я ей. — Сейчас так не делают.

— Ты это мне говоришь? — фыркнула она. — Меня заставляли.

Я недоверчиво на нее посмотрела. Где они гувернантку нашли с такими древними подходами? Сейчас же считается, что нужно, чтобы осанка поддерживалась правильно развитыми мышцами, и никак иначе. Попробовали бы мне доску к спине привязать, подобная особа долго бы у нас не продержалась.

Новое испытание пришлось на долю Ильмы, когда Элена вытащила из шкафа струящееся, воздушное платье цвета фуксии с открытым декольте сердечком и одной ажурной лямкой. Уговаривали мы огневичку почти полчаса. Новый макияж требовал и соответствующего платья, тем более что было оно очень красивое — длинное, в пол, с небольшим разрезом. Знала бы, что Элена такую прелесть в шкафу прячет, непременно бы выпросила у нее раньше. Мне оно бы пошло ничуть не меньше, чем Ильме, а нужда в красивом наряде на бал у меня значительно больше. Ей же нужно всего лишь потрясти конкретного одного фьорда, который от одного вида накрашенной одногруппницы надолго речь потеряет. А мне нужно произвести впечатление на как можно большее количество мужчин, чтобы был хороший выбор и чтобы этот, с хвостом… Впрочем, неважно.

— Я у тебя раньше это платье не видела, — все же сказала я Элене.

Так, чтобы разговор поддержать. Потому что даже будь у нее прямой выход в одежную лавку, менять платье я все равно не буду — макияж сделан под желтое, которое уже на мне.

— Я его вчера себе для бала купила, — ответила Элена.

— Тогда я его тем более не надену, — заявила Ильма. — Не могу же я тебя лишать праздничной одежды.

— Ой, да я себе лучше взяла, — отмахнулась та. — Просто я та-а-акую прелесть увидела. Пришлось к ним брать другое.

Она вытащила из шкафа черные ажурные сапоги с открытым носком на высоченной шпильке и сразу же на себя натянула. Рисунок на них больше всего напоминал запутавшиеся в паутине цветы, но возможно, она и права — именно это привлечет объект ее желаний — некроманты ведь испытывают необъяснимую любовь к паукам, за что я особенно не люблю представителей этой ветви магии. Элена покрутила ногами в разные стороны, давая нам возможность на них налюбоваться. Потом извлекла темно-синее платье с открытым лифом без бретелек, с подолом, заканчивающимся на ладонь выше колена, и с торжественным видом в него влезла. Выглядела она, на мой взгляд, несколько вульгарно, еще и из-за того, что лиф был низковат. Ильма посмотрела на всю эту красоту, сообразила, что в шкафу еще наверняка должно быть что-то подобное, и если она откажется надеть платье, предложенное ранее, то ее могут обрядить в другое, больше соответствующее вкусам Элены. Так что она молча надела платье цвета фуксии, в котором стала похожа на какой-то экзотический цветок.

— Ты же говорила, что тебя в деньгах ограничивают, — вспомнила я слова подруги. — А тут такие траты.

Синее платье тоже выглядело довольно дорогим, хотя швея явно сэкономила на ткани при его изготовлении, где только можно. Да и на нитках, судя по разрезам.

58
{"b":"270234","o":1}