ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Я поплескался немного остатками воды, но от этого липкое зелье пристало ко мне еще цепче. Мне даже больно было раздеваться – ткань будто прикипела к коже. Тогда я решил отправиться на озеро или заброшенный пруд, бывший на окраине города. Вода в нем мутная, вонючая и, говорят, нездоровая, но рабы иногда купались там. Место это было безлюдное и дикое, тем более ночью, но мне так хотелось поскорее избавиться от клейкой грязи, что я поборол страх. Бояться ли мне жалкой лужи после огненной бани Геренния? Я с наслаждением плюхнулся в пруд и поплыл. Вода была теплой и черной. Какие-то подводные растения чертили стеблями по моим ногам, головастики проснулись и запестрели в отстоявшейся за ночь воде. Луна все еще сияла, вода была вся в белых блестках, и мне казалось, что лунный свет, подобно серебру, очищает скверную воду пруда. Я долго плавал. Корка снадобий постепенно разбухла и сошла с меня. Я снял и отполоскал одежду и все никак не мог всласть наплескаться в воде, которая, как мне почудилось, лишилась тины и мути и даже стала отдавать запахом левкоев. Наконец я заставил себя выбраться на берег, надел сырую одежду и побрел домой. Пока я плавал, то веселился, как рыба, у которой нет ни памяти, ни горестей. Теперь же снова стеснилось сердце: я знал, что иду пережить смерть Цецилия, отчаяние Юлии и, возможно, ее гибель. Но вместе с несчастиями я обрету свободу!

Когда я вернулся, меня встретил неистовый женский вой. Цецилий испустил дух четверть часа назад. И в эту же минуту в дом постучался Геренний. Он сказал, что увидел свет и смятение в усадьбе и пришел помочь родственнице и утешить ее. Его впустили в покои. Юлия вышла к нему со спокойным лицом. Ближние женщины удивились, но решили, что она давно свыклась с неизбежной кончиной сына и потому не льет слез. Юлия приказала служанкам выйти, но одна из них, та самая Гордия, любопытная и пронырливая баба, притаилась за дверью. Благодаря ей и стало известно, что произошло далее. Гордия уверена была не только в том, что Геренний женится на госпоже, но и в том, что они давно любовники. Ей захотелось подсмотреть, как Юлия Присцилла осквернит траур беспутством. Поначалу все к тому и шло. Геренний утешал Юлию, обещал поддержку, сулил деньги, обнимал бесстыдно и убеждал разделить его труды и великие знания (глупая Гордия решила, что Геренний что-то вроде адвоката и научит Юлию управлять имениями и доходами). Юлия соглашалась и льнула к дяде, и давала себя целовать, но вдруг выхватила спрятанный под одеждой кинжал и замахнулась на Геренния. Он вздрогнул и невольно заслонился рукой. Когда кинжал коснулся его ладони, белая вспышка осветила комнату. И треск, и дрожание стен, и резкий, грозный аромат свежести говорили о том, что это молния. Юлия вспыхнула и в один миг обратилась в огненный столб. Скоро от нее осталась лишь горсть золы. Испепелились и плоть, и одежда. Геренний зарыдал и бросился вон из дому. Он пробежал мимо обмершей Гордии, даже не заметив ее. Лицо его было страшное, а одежды пахли гарью и серой.

На другой день уже наследники хозяйничали в доме Юлии и Цецилия – распоряжались, готовили похороны, раздавали легаты. <Легаты – подарки, определенные в завещании лицам, не являющимся основными наследниками> Большинство слуг по завещанию Юлии Присциллы было отпущено на волю, в том числе и я. Геренний с той страшной ночи исчез бесследно. Никто о нем не вспоминал и не спрашивал, будто его никогда и не было. Верно, он напустил на всех какую-то одурь, чтоб предать забвению свои темные дела и себя самого. Гордия, той же ночью рассказавшая нам о смерти Юлии, через неделю уже не помнила ничего. Любопытно то, что пруд, где я смывал с себя колдовские зелья, в самом деле очистился. Вода там сделалась редкостно прозрачной. Пошли слухи, что в озерце искупались нимфы, и потому вода получила целебную силу. Туда стали стекаться хворые и увечные, многие излечивались, но к зиме пруд высох.

Я один теперь помнил Геренния и устремился за ним. Я чуял его непостижимым образом, я преследовал его, я изо всех своих слабых сил пытался мешать ему творить его ужасные дела. Странное дело: шли годы, а я не старел, не слабел, не менялся лицом. Когда пришла пора умирать (я считал годы!), я томился и горевал, что не смог, не успел одолеть Геренния. Однако я снова жил и жил; боги умерли, явились другие и тоже одряхлели; я крестился, менял имена, но жил! Я почти уже не понимал, кто же я – и есть ли я, или я только орудие, которым должно покарать чудовище. Чье орудие, об этом страшно и думать!

Я жил, но жил и Геренний. Ему приходилось менять не только имена, но и стареющие тела. Он возненавидел меня не только за вечное присутствие рядом, но и за неизменную бесхлопотную молодость. А ведь этим я обязан вдребезги расколоченным склянкам и сосудам – стало быть, тому же Гереннию! Он пытался разгадать рецепт жижи, что облепила меня некогда, и не мог. Он бесился, он не раз бил в беспорядке все в своей дьявольской кухне и потом катался по черепкам и по лужам, как я тогда, но ничего у него не выходило. Как мы с ним странствовали все это время, рассказывать долго. Только в России мы уже полтораста лет. И вечно одно и то же и никак не кончится... Вы очень похожи на Юлию Присциллу, поэтому он не дает вам покою. Он до сих пор горюет, что потерял ее. К тому же, по его разумению, из нее вышла бы отличная ведьма. Вы замените ее, если захотите...

Ну, разве это не бред? Могло разве все это тянуться две тысячи лет? И были разве боги, которые умерли? Неужто Бек, обычный провинциальный гипнотизер, настолько страшен и неодолим? Бывают, я читала, люди с паранормальными способностями. Извращенцев тоже полно. Я могу допустить, что Гарри Иванович – новый Чикатило, что он всех этих женщин из Первомайского парка замучил, включая Кристину Вихорцеву (я-то знаю, она была невероятно глупа!). Но чтобы он такое вытворял! Аспиды! Яйца с алмазами! Купание в крови!

Агафангел озабоченно заглянул мне в глаза:

– Теперь вы понимаете, почему мы не должны расставаться? Или вы хотите стать ведьмой?

– Нет, ни за что! – замахала я руками.

– И вы будете меня слушаться?

– М-м-м... Не знаю. У меня ведь собственная жизнь, работа...

– О, это ничего! И на работе я рядом буду! Скажем, в коридоре. Вы объясните, что я ваш бывший ученик. Или вы мой репетитор, и у меня возникли вопросы по пунктуации. Хотя постойте, – он вдруг нахмурился. – Нет, мне надо идти! Геренний сейчас ищет новую жертву. Он не может поддерживать свой огонь без крови. Красивые женщины – это его личный вкус; но он может взять и ребенка. Вспомните Цецилия! Молодость и кровь. Без крови он хиреет. Он сейчас, быть может, уже нашел кого-то! Надо идти. Обещайте мне, что не откроете ему дверь!

Я удивилась:

– Дверь ему не преграда. Он в прошлый раз, когда котлеты ел, не взламывал замков. Как-то просочился и сидел тут. Как и вы, кстати.

– Ну нет, – замотал головой Агафангел, – если я тут был, он не посмеет влезть! Несколько часов не посмеет. Он меня презирает и боится. Это я должен идти за ним, а не наоборот, я уже понял. Если я ему мешаю, он слабеет, он делается слишком обыкновенным. Поэтому он меня всегда отогнать хочет – помните, что он устроил в троллейбусе? И в печку меня сунуть он не смеет. Наверное, я основательно снадобьями пропитался в ту ночь. А вас напугать сможет. Поэтому зовите, если что.

Он поднялся, раскланялся, надел в прихожей белый плащ и мокасины, которые запросили каши со времен посещения золотой бабы. Когда он ушел, я даже обрадовалась. Мне надо было собраться с мыслями и решить, что делать. Идти в поликлинику за больничным, маскировать свои огрехи в деле воспитания Кристины? Нет, это второстепенное. Нужно сначала избавиться от этих двух кощеев бессмертных. Может, поискать других колдунов? Я видела недавно по телевизору передачу про нашу областную Академию паранормальных наук. За круглым столом сидели паранормальные деятели и вели речь о летающих тарелках. Оказывается, в разное время все эти академики были похищены инопланетянами, унесены кто на космолет, кто на другую планету. Почему-то со всеми пришельцы вступили в половую связь. Вкусы у посланцев внеземных цивилизаций оказались странными – их пленили две забубенные пенсионерки, неясного возраста девушка с очень длинным лицом и трое сереньких мужичков. У одного мужичка время от времени дергался подбородок и при этом автоматически высовывался язык. Я думала, что эти подергивания – результат общения с высшим разумом, но оказалось, тик развился из-за окончания трех институтов. В общем, вся компания академиков не снилась и Босху и вполне производила впечатление нечистой силы. Несли они такую чепуху, что было ясно: их мистические знания почерпнуты из отрывных календарей. Нет, таким Бек не по зубам! Что же делать? Милицию я уже пробовала – не годится. Обратиться в Общество прав потребителей? Нажаловаться, что Бек жулик? Не жулик: переехала же «Мазда» толстозадую, заказ выполнен... О! Это мысль! Надо позвонить Наташке.

39
{"b":"270251","o":1}