ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Иначе дело обстояло с Тиром. Этот город не поддержал восставших, не пострадал от гнева Артаксеркса Оха и быстро возвысился на беде родичей. Нынешний царь Тира, Адземилькар, подчинялся Дарию, исправно снабжал его флотом, который немало вреда причинил македонянам и союзным им эллинам в Эгеиде. Однако сейчас тирийцы оказались в весьма сложном положении. Сдаться Александру, призвав на свою голову возмездие царя царей в будущем (когда тот, способный собрать неисчислимые полчища в глубине Азии, без сомнения, разобьёт македонского выскочку)? Или сохранить верность Ахеменидам, испив полной чашей гнев Македонянина? Тирийцы метались между двух огней, а Александр приближался.

Сорокатысячное войско македонян и эллинов подошло к Тиру в середине посидиона[5]. Послы города, депутация знатнейших и богатейших граждан во главе с сыном царя Адземилькара встретили завоевателя, принесли дары и поинтересовались, чего тот хочет. Они готовы выполнить все требования Александра, слава которого бежала далеко впереди македонского войска.

Александр благожелательно ответил, что несказанно рад готовности Тира принять его с миром, ему хорошо известны богатство и могущество города. Он войдёт в город и всего лишь принесёт жертву Гераклу Тирийскому, а все подати, что Тир платил персам, сохранит в прежнем объёме. Изменится лишь имя их получателя, ничего более.

Тирийцы озадаченно переглянулись. Пускать Александра в город они не собирались, надеясь усидеть одновременно на двух стульях. Александру предложили принести жертву Гераклу в Старом Тире, расположенном на азиатском берегу. В новый город, лежащий на острове, царь не войдёт.

Царь Македонии, не меняясь в лице, выслушал предложение и любезно посоветовал послам возвращаться в свой город и готовится к встрече его, Александра. Он войдёт в Тир и принесёт жертву Гераклу.

Сохранить независимость Тира царь не мог, тот стал бы опорой для противодействовавших его власти смутьянов, вроде непримиримого спартанского царя Агиса.

Македоняне заняли Старый Тир. Александр не имел флота, его главный наварх Гегелох в это время сражался в Эгеиде против перса Автофрадата и не мог прийти на помощь царю. Тирийцы, у которых насчитывалось восемь десятков полностью снаряжённых триер и пентер только здесь, дома, не говоря уж об эскадрах входящих в состав флота Автофрадата, чувствовали себя в совершенной безопасности. Как можно штурмовать город, лежащий на острове, не имея ни одного корабля? Как можно отрезать его от сообщения с союзниками?

Глупости какие. Тир неприступен. Это видели все разумные люди. Военачальники Александра озадаченно чесали затылки. Однако сына Филиппа трудности не останавливали, а лишь подстёгивали его мысль. Он вызвал к себе механика Диада и после долгого совещания с ним объявил своим стратегам, что предстоит строительство мола через пролив в четыре стадии длиной.

Македоняне взялись за работу. Они вбивали сваи в податливое илистое дно, укрепляли их камнями. Камней нужно было много, очень много. Александр повелел разрушить Старый Тир. Работа велась с большим рвением. Царь ежедневно посещал и осматривал мол. Он не подгонял своих воинов, требуя от них не спешки, но надёжности сооружения.

Дальше от берега глубина возрастала, к тому же, когда рукотворная коса достигла середины пролива, тирийцы обрушили на неё град камней из метательных машин. После отражения вражеских десантов Александр приказал возвести на моле две гелеполы, которые вынудили осаждённых прекратить вылазки.

Мол приближался к острову. Граждане Тира следили за работой македонян с все возрастающим беспокойством.

-- Спите бездельники? -- громыхнул голос лохага.

Часовые проворно вскочили.

-- Как можно, Эвтин? -- изобразил обиженный тон Теримах.

-- Всю ночь глаз не сомкнули, -- вторил Полидор.

-- Что-то у тебя рожа больно помятая, Медведь, -- недоверчиво хмыкнул Эвтин, -- ладно, смену привёл.

Два десятка щитоносцев, ночевавших на нижних ярусах гелепол, подхватили оружие, плащи, завернувшись в которые просидели здесь всю ночь и двинулись на выход. Их сменяло такое же число воинов. Через некоторое время, когда совсем рассветёт, подтянется обслуга машин и рабочие.

-- Ну, как тут дела? -- Перебей Нос, поднявшись на приступок, выглянул из-за каменной кладки, высотой в два локтя, которую македоняне возвели в оконечности мола перед башнями.

Стена возведена на сухую. Её разбирали и переносили, как только мол подтягивался к Тиру на очередные пятьдесят шагов, а следом двигали башни. Последний раз эту работу македоняне завершили только вчера, и сейчас мол обрывался в море сразу же за стеной.

-- Пока тишь, да гладь, -- сказал Теримах, -- скоро, конечно, стрелять начнут...

Он не договорил.

-- Тишь да гладь?! -- возопил лохаг, -- а это что за хрень?

Пирр одним прыжком взлетел на приступок, выглянул осторожно и ахнул.

Прямо на мол со стороны острова двигалось крупное судно. На носу его торчало два мачтовых дерева, наклонённых вперёд. На концах их висели прокопчённые дымящиеся котлы. Судно тащили на буксире сразу две триеры, обходившие мол слева и справа.

Возле головы Теримаха чиркнула по камню стрела. Рыжий едва не кубарем скатился вниз, торопливо надевая фракийский шлем с высокой загнутой вперёд тульёй и широкими нащёчниками.

-- Тревога! -- заорал лохаг.

Гарнизон маленькой крепости встрепенулся. Сверху посыпались стрелы финикийцев, бивших навесом. Два воина, не успели прикрыться щитами и, захрипев, упали.

-- Диокл, быстро за подмогой! -- командовал Эвтин, -- все в башню! Палинтоны заряжай! Надо потопить это корыто во что бы то ни стало!

Легко сказать, заряжай. Не быстро это, а страшный корабль, назначение которого ни у какого из македонян ни на минуту не вызвало сомнений, приближался стремительно. Тянущие его триеры набрали приличную скорость. Они уже поравнялись с молом и тирийцы практически в упор били из пружинных эвтитонов-стрелометов по суетящимся македонянам. Здоровенные стрелы, в три локтя длиной, настоящие копья, легко прошивали кожаную обивку и толстые доски подножия башен, пронзали укрывающихся за ними людей.

Приближающееся судно вдруг вспыхнуло, словно обильно политый горючими благовониями погребальный костёр. Несколько моряков попрыгали в воду. Нос огненного корабля торчал над волнами, как приап, обнажая заросшую мидиями подводную часть стэйры[6]. Будто на корму камней навалили. Да, собственно, так оно и было.

-- Берегись!

Мол над водой возвышался всего на локоть. Тирийцам как раз хватило, дабы с разгону натянуть на него огненный корабль. В другой ситуации зубоскал Теримах изрёк бы по этому поводу чего-нибудь острое, вроде: "Уж натянули, так натянули. По самые ядра". Только сейчас ему было совсем не до шуток.

Нос корабля сломал непрочную кладку, а наклонённые вперёд жердины подломились и рухнули прямо на башни. Сразу на обе. Вместе с котлами, разумеется.

Точности расчёта "пурпурных" позавидовали бы лучшие геометры и механики эллинов. Дымящаяся смесь смолы и серы почти мгновенно превратила обе башни в два гигантских костра. Брызги жуткого варева попадали на кожу людей, те страшно орали, метались, катались по камням, пытаясь сбить пламя, прыгали в воду, нещадно избиваемые с двух сторон финикийскими стрелами.

-- Медведь, осторожно! -- заорал Теримах, прыгнул, прикрывая друга своим большим гоплитским щитом, оттолкнул в сторону.

Они оба упали, а через мгновение в том место, где только что стоял Полидор, ударила объятая пламенем балка.

-- Башня рушится! Спасайтесь!

Теримах стряхнул с щита горящие обломки, помог подняться Медведю, который тупо вертел башкой, плохо соображая, что происходит.

-- Песок! Песком тушите!

Песок был припасён заранее, как раз на этот случай, но пожар разгорелся столь стремительно, что потушить огонь теперь не представлялось ни малейшей надежды.

-- Эвтин! Надо отходить, сгорим здесь, нахрен! -- заорал Пирр, -- Эвтин!

2
{"b":"270264","o":1}