ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Гетайр скривился.

-- Железки тебе слух ласкают? Волчья душа...

-- Не, -- возразил Аттал, -- не волчья. Волчья -- у гетов. Они вот совсем дикие. Мы, агриане -- нет.

-- Ишь ты, -- усмехнулся Лисимах, -- думаешь, раз царь к твоему отцу благоволит, то ты и варваром перестал быть?

-- А ты? -- парировал Аттал, -- перестал быть варваром? Я по-эллински почище тебя говорю, македонянин. Ты может софистов слушал? А в театре хоть раз бывал? Так кто из нас варвар?

-- Ну, хватит, -- отрезал царский телохранитель, -- Александр велел освободить тебя и вернуть оружие.

Он бросил к ногам князя агриан маленький круглый щит-лазейон, прямой меч, шлем с высокой тульёй и личиной, изображающей Ареса. А может фракийского бога войны Кандаона, поди, разбери, что на уме у чеканщика было.

-- Да ты что! -- в притворном изумлении прикрыл рот Аттал, -- простил меня царь?

-- Не знаю! -- рявкнул Лисимах, -- хватит тебе тут прохлаждаться! Бери своих головорезов, строй обозных и вперёд! Фаланга тебе путь откроет. Убираться надо с этого поля. Эти египтяне покруче персов оказались. Как спарты[58] дерутся и такие же неуязвимые, даймоны чернозадые!

-- А, напинали вам, македоняне? -- усмехнулся Аттал, -- сбили спесь?

-- Выполняй приказ! -- раздражённый Лисимах стегнул коня, -- щитоносцы, за мной!

Четверо гипаспистов бросились бегом за царским телохранителем.

-- И на кого ж вы нас покинули! -- всплеснул руками Аттал, поднимаясь с земли.

Он сбросил с лица маску зубоскала, разом посерьёзнел. Окинул взглядом воинов. Подобрал оружие.

-- Ну что? Придумает судить меня сынок змеюки, найдётся, что ответить. Уж войску-то точно найдётся. А сдохнуть здесь всяко не лучше. Стройся!

Протяжно заревел навьюченный осёл, перекрывая шум битвы, гремящей всего в пятистах шагах к северу.

Всё-таки до царя Аристомен не доехал. Лошадь споткнулась и разведчик, перелетев через её голову, пропахал носом землю. Хорошо хоть не сломал себе ничего.

Он поднялся. Прихрамывая, подошёл к кобыле. Та косила на него глазом, возле рта пузырилась пена. Бедро в крови.

Аристомен потянул за узду.

-- Ну, ласковая, вставай. Ещё немного. Там отдохнёшь.

Лошадь дёрнулась, заржала, но не поднялась.

За кустами явственно различалось движение, топот ног, фырканье лошадей и мулов, окрики обозных. Воняло свежим конским навозом. Роились тучи слепней.

Ветки качнулись и оттуда показались двое фракийцев.

-- Гонец к царю! -- крикнул им Аристомен, -- лошадь есть?

Агриане подошли, не говоря ни слова.

-- Лошадь есть? -- повторил разведчик.

-- Ты кто такой борзый? -- пролаял один из фракийцев.

Аристомен скрипнул зубами.

"Ну, сколько можно..."

-- Гонец к царю со срочными вестями.

Эти агриане оказались не такими тугодумами, как предыдущие.

-- Пошли.

За кустами двигалась колонна. Она уже почти вся миновала это место, Аристомен наткнулся на её хвост.

Царь Филипп отучил македонян пользоваться обозом. Воины в походах всю поклажу тащили на себе в плетёных из лозы заплечных корзинах или кожаных ранцах. Каждой декаде полагался слуга и мул для перевозки палаток и тяжестей, вроде жерновов для ручных мельниц, котлов, кирок и лопат. Каждого гетайра так же сопровождал слуга-оруженосец, ходивший за лошадью. Все эти люди, рабы, отпущенники и свободные из бедняков, в бою шли позади войска, выносили раненых, а иногда сами вступали в сражении, прикрывая крылья фаланги, для чего им давалась праща и короткий меч.

Обоз македонян, по мере их продвижения вглубь Азии, постепенно увеличивался. Особенно он разросся после Исса, где была захвачена богатая добыча. Теперь войско сопровождали сотни телег. Впрочем, в набег на варваров, живущих в отрогах Антиливана, Александр взял только лёгкие части, способные передвигаться быстро. Телег в отряде насчитывалось не больше десятка. А мулов, заводных и вьючных лошадей сотни четыре.

После того, как лохаг Менесфей, принявший фалангу, разделил её на две колонны, обоз с охранением из агриан двинулся через поле смерти.

Две трети обоза уже находились внутри коридора, образованного колоннами щитоносцев. Аттал, шедший во главе последней трети, отставал. Именно на него наткнулся Аристомен.

Князь агриан, не задавал много вопросов. Он не стал интересоваться, кто перед ним, ибо, вхожий в свиту царя, каждого разведчика из команды Никанора знал в лицо.

-- Войско, значит, подходит? Опоздал ты, парень. Нам и так здесь уже хорошо врезали. Видишь, какая тут заруба?

Аристомен видел. Они подходили к месту, где на фалангу обрушился первый залп египтян. Последствия впечатляли...

Раненых, кто мог идти, взяли с собой. Некоторых положили на телеги и волокуши, посадили на мулов, с которых без жалости скинули все лишнее. Ночь-другую можно и без палатки скоротать, а в главном лагере под стенами Тира новых нашьют. Тяжёлых, безнадёжных, милосердно прикончили. Всё равно им бы никто не смог помочь. Македоняне прекрасно понимали, что это поле за ними не останется...

-- Лошадь тебе? А раненых я куда дену?

-- Приказ, -- процедил Аристомен.

-- Да срать я хотел на его приказы! -- вскипел Аттал.

Аристомен опешил.

-- Ты чего, фракиец? Кругом народу тьма. Донесут, голову царь снимет.

-- А он и так мне её снимет! Бабу трахнули, видите ли... Сам вдову Мемнона приневолил, на ложе себе кинул! Галикарнас со Старым Тиром по кирпичику разнёс! "Друзья" в золото оделись, Птолемей себе вон, целый гарем уже набрал на манер персидских! А тут бабу одну огуляли... Может она сама хотела... Воинов обуздай... Своих пусть обуздает, змеёныш!

Аттал совсем разошёлся и не замечал, что движение колонны замедлилось и на него недоумённо смотрит сотня глаз.

Аристомен стоял спиной к сражению. Сзади нарастал шум, топот копыт, скрип боевых повозок. Агриане закричали все разом, заржали лошади, заревели мулы.

Лазутчик обернулся. Сплюнул.

-- Ты чего на меня-то орёшь, придурок? Накопилось, так вон на них выплесни!

Аттал выглянул из-за его плеча, охнул.

-- Рассредоточиться!

Да уже некуда. Отряд Сехмет врезался в толпу агриан и обозных. Топча конями и пронзая копьями, египтяне почти мгновенно прекратили существование обозного охранение, как боеспособной единицы.

-- Не стой! -- Аристомен в прыжке сбил Аттала с ног.

По тому месту, где только что стоял князь, промчался всадник на вороном коне. Лазутчик отскочил в сторону, потеряв шляпу. Выхватил из-за спины меч (всегда в разведке его там крепил, так сподручнее, иной раз ведь и по земле проползти надо). Вскочил.

Вокруг творился хаос. Египтяне, закованные в бронзу, на столь же надёжно защищённых колесницах, копьями гоняли агриан, которые пытались огрызаться дротиками. Кто-то раскручивал пращи, и от них в этой свалке оказалось больше пользы: метко пущенные увесистые снаряды сбили нескольких Хранителей на землю. Кому попали в голову, тот не встал. Одному из упавших Аристомен помог отбыть в Аид (или куда там попадают души этих варваров).

Избиваемые фракийцы жутко вопили, разбегались, но кое-кто ещё сопротивлялся. Аттал, придя в себя, кинулся к одной из остановившихся колесниц. Князь ловко увернулся от копья и ударил мечом воина, стоявшего на площадке. Бронзовая чешуя выдержала, но тот всё равно упал: клинок, не добравшись до плоти, сломал ему ключицу.

-- Фракиец! -- заорал лазутчик, -- да хрен с ним, с царём, о наших товарищах подумай! Там войско на подходе! Похоронят здесь всех!

Прямо перед разведчиком египтянин, спрыгнувший на землю, надел на копьё агрианина, вооружённого ромфайей. Падая, тот выронил оружие, а Аристомен немедленно его подхватил, отбросив свой меч. Увернулся от следующего удара, перекатился по земле, и в выпаде снизу вверх поддел длинным узким клинком чешую египтянина, пронзив его насквозь.

К Атталу подлетел конный фракиец.

-- Князь, руку давай!

27
{"b":"270264","o":1}