ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Тот послушался и фракиец рывком забросил его себе за спину.

-- Аттал! -- кричал Аристомен, -- забудь обиду, предупреди царя!

-- Амадок, гони к Александру!

-- Ты что?! Он же...

-- Гони!

Воин повиновался. Аристомен бросился за ними по направлению к укрытому кустами неглубокому оврагу (он ещё не знал, что там овраг, но знал фракиец, подобравший Аттала). Ему тоже не улыбалось погибать в этой бойне.

Мимо свистнула стрела. Потом ещё одна. Прямо на них, вдоль зарослей неслось несколько четырёхконных колесниц.

Ранефер и Анхнасир, выбравшиеся из пекла на простор, били из луков. Конь с двумя седоками споткнулся и они полетели на землю. Поднялся только один.

-- Амадок?!

Фракиец не отозвался. Он лежал лицом вниз, на спине под рубахой что-то подозрительно топорщилось. Вокруг расплывалось тёмное пятно.

-- Бежим! -- закричал Аристомен и они с Атталом нырнули в заросли.

Аннуи, мчавшийся на выручку Ранефера, видел, как щитоносцы врага, всем своим видом выказывая презрение к смерти, деловито шли к северной дороге. Он не пытался атаковать их. Дорогу чужакам ещё преградят Хранители и Нейти-Иуни. Да и хабиру встретят. Хотя насчёт боеспособности последних он сильно сомневался. Но должна же быть хоть какая-то польза от этих аму, возлюбивших овец больше жены[59]! Себя Аннуи, обласканный при дворе, к презренным скотоложцам причислять не желал.

Нет, нечего ему связываться с этими копейщиками, надо найти Ранефера.

Первую группу легковооружённых акайвашта, грабивших убитых, Сехмет разметали в клочья. Никто живым не ушёл. Воины Аннуи заплатили за удачу немногими.

Чуть поодаль виднелись ещё люди. Аннуи повёл отряд прямо на них. Он издали разглядел (а с возрастом зрение вдаль стало у него острее, чем ближнее), что это обозные. Здесь заросли становились гуще, поэтому он до сих пор не видел колесницы Ипи.

"Ладно, разберёмся сначала с обозом. И как бы не завязнуть в кустах".

Удар вышел предсказуемо сокрушительным. Акайвашта в панике разбегались, сопротивлялись немногие. В круговерти драки Аннуи заметил, наконец, приближающиеся хевити и сердце его преисполнилось радостью.

"Вырвались! Только бы он был жив!"

Однако прежде встречи с Верховным Хранителем предводитель Сехмет увидел несущегося коня с двумя всадниками. Один из них одет богато. Командир? Командира надо бы пленить. Аннуи поворотил коня и поскакал следом.

Догнать беглецов не успел, чья-то стрела поразила их коня. И, верно, одного из седоков. Второй бросился в заросли. За ним нырнул ещё один воин. Куда они побегут? Могут, конечно, на все четыре стороны, но скорее всего к северной дороге, туда же, куда рвутся все акайвашта.

Скача по кустам, Аннуи никогда бы не догнал беглецов. Но овраг извилист, можно срезать путь, пока они пробираются по его дну. Военачальник натянул поводья. Его захватил азарт охоты.

Аттал и Аристомен продирались через кусты. Лазутчик не бросил длинный клинок и рубил им заросли.

-- Слышь, князь, тут дело серьёзное. Там не просто войско египтян. Куда хуже дело.

-- Что может быть хуже, -- буркнул Аттал, -- я такого разгрома не помню. Ещё не известно, жив ли царь.

-- Царь-то? Жив, я уверен. Небось, ещё и наподдал варварам. Они всего лишь обоз разметали, да и то не весь, а ты уже обосрался.

-- Пасть захлопни.

-- Ладно-ладно. Слушай, если меня убьют, а ты уцелеешь, царю расскажи...

-- Чего рассказать-то?

-- Тот заброшенный город, он вовсе не заброшен. Большой, крепкостенный. Не мёртвый вовсе. Эти египтяне его осаждают. У них знамёна с письменами. Там названо имя -- Менхеперра.

-- Кто это?

-- Фараон, царь египетский.

-- Ты что, по-ихнему понимаешь? Откуда?

Аристомен усмехнулся.

-- Все тебе расскажи... Меньше знаешь -- крепче спишь.

-- А царю есть дело, как зовут этого фара...она?

-- Царю до всего дело есть. А особенно ему до того дело будет, что фараон этот помер тыщу лет назад.

-- Чего-о? Тебе по голове приложили? Мы что, с мёртвыми воюем? С выходцами?

-- Вроде того, -- негромко сказал разведчик.

Аттал недоверчиво покачал головой.

-- Я видел, как ты одного из них проткнул. Выходца так просто не упокоишь. Он ведь уже мёртвый.

Овраг оказался не таким уж длинным и плавно вывел беглецов наверх. Здесь снова начиналось открытое место.

-- Люди это. Из плоти и крови.

Аттал вытянул вперёд руку.

-- И этот тоже?

-- И этот, -- Аристомен поудобнее перехватил ромфайю.

Навстречу им, в полусотне шагов, не больше, двигался всадник. Египтянин многозначительно покачал копьём и указал остриём на землю.

-- Предлагает бросить оружие, -- догадался Аттал.

Аристомен вытянул вперёд руку с мечом, а другой похлопал по локтевому сгибу.

Египтянин усмехнулся и взял копьё наперевес.

-- Ты слева, я справа, -- сказал Аристомен и вскинул ромфайю.

В качестве цели египтянин выбрал разведчика, хотя сподручнее было бить фракийца.

"По одежде и шлему распознал большого начальника, живым будет брать".

Египтянин пустил коня вскачь. Аристомен изготовился и в последний момент перебежал всаднику дорогу, сбив с ног фракийца. Взмахнул длинным клинком.

Конь Аннуи споткнулся, кубарем покатился по земле вместе с седоком, придавив его своей тушей.

Аристомен приблизился к воину, держа меч наготове. Египтянин лежал на спине и хрипел. Изо рта толчками лилась кровь. Грудь раздавлена, лёгкие порваны. Может ещё и хребет сломан. Не жилец.

Воин шевельнул левой рукой. С нечеловеческим усилием, по глазам видно, дотянулся до своего горла и сдёрнул какую-то фигурку на золотой цепочке. Протянул Аристомену. Тот принял дар. Египтянин прохрипел что-то на своём языке, Аттал ни слова не понял, разобрал только "Ранефер", но лазутчик кивнул.

Аннуи закрыл глаза.

Аристомен повернулся к фракийцу, опустив меч.

-- Что он сказал?

Разведчик раскрыл ладонь. На ней лежала фигурка. Материал похож на синий нефрит.

-- Что это?

-- Это Маат.

-- Кто? -- Аттал поднял статуэтку за цепочку на уровень глаз.

-- Богиня истинного миропорядка, вечности и смерти. Они -- странный народ. Считают, что истинная жизнь наступает для чистых душ за порогом смерти. Он просил, чтобы я отдал фигурку полководцу Ранеферу и сказал, что воин Аннуи исполнил свой долг во славу фараона.

Князь вернул фигурку лазутчику.

-- Нет там никакой истинной жизни. Только ожидание в чертоге Залмоксиса. Эллины и вы, македоняне, (на этих словах Аристомен усмехнулся) верят, что там только багровая тьма и вечное забвение, но мы, фракийцы, знаем, что после ожидания своего часа нас ждёт перерождение. Истинная жизнь ... -- Аттал хмыкнул, -- варвары...

-- Ва-а-арвары! -- передразнил фракийца Аристомен, -- сам Фалес Милетянин не столько удивлял египтян своим разумом, сколько учился знаниям у их жрецов Братства Тота. Это они рассказали ему, что затмения солнца происходят, когда его закрывает луна. И ещё многое...

Лазутчик перевернул фигурку, всмотрелся.

-- Имена женские, но в царских рамках. Не знаю такой царицы Египта, -- Аристомен задумался.

-- Не знает он. Затмения солнца... И кто наплёл-то? Бывал что ли у них? Потому и язык знаешь?

-- Бывал? -- рассеяно переспросил Аристомен, поглядев куда-то за плечо Аттала, -- не важно. Смотри.

Аттал обернулся.

К ним приближались три колесницы и несколько всадников. Пальцы Аристомена разжались и длинный клинок упал на землю. Аттал тоже все понял.

-- Сдаёмся! -- фракиец бросил оружие.

С первой из колесниц соскочил воин, подошёл к телу старика, склонился над ним.

-- Нефер-Неферу, ди уат хеб неджем Та-Мери Аменети таа аха Аннуи[60]!

-- Что он сказал? -- прошептал Аттал.

-- Попросил богиню даровать сладкий и радостный путь на Острова Блаженных для воина Аннуи, -- так же негромко ответил Аристомен.

28
{"b":"270264","o":1}