ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Было в облике финикийца что-то змеиное. Иногда замрёт, смотрит немигающе. Такое чувство, что сейчас между сжатых тонких губ проскользнёт раздвоенный язык. И голос негромкий, вкрадчивый. Завораживает.

Раб держал в руках медный таз с водой для умывания. Эвмен быстро поплескал себе в лицо, вытерся услужливо поданным полотенцем.

-- Там воин ждёт, -- кивнул на дверь Дракон, -- Парменион прислал.

-- Решили продолжить? -- спросил Эвмен.

Раб покачал головой. Ему, конечно же, не сказали, зачем царский секретарь понадобился Пармениону. Хотя и так понятно. Как продолжать без Эвмена? Если кто и способен разобраться в этом безумии, то, пожалуй, лишь сам царь, да ещё старший над разведчиками. Вот только вчерашний допрос этого, как его... Шинбаала, не внёс ясности в происходящее. Надо продолжить.

-- Ты пойдёшь со мной сегодня, -- приказал Эвмен, -- не доверяю я "пурпурным". Ни местным, ни сидонянам.

-- Господин забывает, кто я? -- усмехнулся Дракон.

-- Господин ничего не забывает.

Эвмен вышел из дворцовых покоев, где коротал уже вторую ночь. В коридоре ждал Тевтам. Увидев его, кардиец вздрогнул, отпрянул, словно встретил привидение. Тот посмотрел на царского писаря с недоумением.

-- Тебя ждёт Парменион. Иди за мной.

-- Я, вообще-то, запомнил дорогу, если конечно они собрались в том же зале.

Тевтам не ответил, молча повернулся и пошёл прочь. Кардиец последовал за ним. После пары поворотов слабоосвещённого масляными лампами коридора, воин, ощущавший на своём затылке жгущий пристальный взгляд писаря, не выдержал и обернулся.

 - Ты чего? -- спросил Эвмен.

Тевтам помолчал, глядя исподлобья, пожевал губами, беззвучно проговорив оберег. Посторонился.

-- Иди ты вперёд.

Эвмен усмехнулся. Перед глазами вновь встал образ женщины с белым пером в волосах.

"Чего ты хочешь?"

В зале стоял массивный длинный стол, сделанный с большим искусством, украшенный резьбой и покрытый непрозрачным красным лаком, скрывавшим древесные волокна. За столом могло бы без труда разместиться пятьдесят человек. Очевидно, это обширное помещение с высоким потолком и большими окнами предназначалось для проведения советов, однако сейчас здесь почти никого не было. Всего два человека.

Один из них, молодой, темноволосый, одетый в пурпурную рубаху с длинными рукавами, украшенную вышитым золотым меандром, сидел за столом. Хотя правильнее было бы сказать -- "лежал за столом": голова его покоилась на скрещенных руках, игравших сейчас роль подушки.

Второй, седой муж, крепкого телосложения, одетый более просто, в белый безрукавный хитон, обнажавший бугрящиеся мышцами загорелые руки, стоял возле распахнутого настежь окна и рассматривал ставни -- мозаику, набранную из разноцветного стекла в толстой деревянной раме. Стеклянный рисунок изображал человека с головой хищной птицы. Над ней художник поместил большой красный диск, обвитый коброй.

Старик задумчиво поглаживал аккуратно подстриженную серебристую бороду, временами пытался ногтем ковырять стыки фрагментов мозаики. Двустворчатые двери, подвешенные на хорошо смазанных петлях, отворились совершенно беззвучно, но седой всё равно это заметил, благодаря возникшему сквозняку. Повернулся к вошедшему.

-- Долго спишь, кардиец.

Эвмен обернулся к Тевтаму, тот помедлил немного, посмотрел на седого, и, не получив никаких распоряжений, удалился. Начальник канцелярии, жестом указав Дракону ожидать у двери, прошёл к столу, отодвинул резное кресло возле спящего и сел.

-- Я смотрю, кое-кто спит и подольше меня, Парменион.

Старик хмыкнул, а темноволосый поднял голову.

-- Это потому что кое-кто всю ночь глаз не сомкнул, когда другие блаженно храпели себе в чистой постельке.

Глаза Гефестиона действительно были красными от недосыпа.

-- Ну и что вы высидели, после того, как я ушёл? -- спросил Эвмен.

Царский друг и заместитель неприязненно посмотрел на начальника канцелярии, но ничего не сказал. Притянул к себе серебряный кубок, заглянул внутрь. Поморщился. На расстоянии вытянутой руки на столе стоял большой глиняный кувшин с двумя дугообразными ручками, похожий на эллинскую пелику. Гефестион привстал, дотянулся до него, болтнул. Налил вина до краёв чаши, не разбавляя выпил. Скривился. Отставил кубок и потёр пальцами виски.

-- Голова трещит? -- участливо поинтересовался Эвмен.

Гефестион имел репутацию бражника. На пирах он далеко оставлял позади себя всех остальных друзей Александра. Однако и похмельем расплачивался за страсть к вину в большей степени, нежели они.

-- Да иди ты...

Эвмен усмехнулся. Дверь снова открылась, и на пороге зала возникли Филота и Кратер. Не говоря ни слова, приблизились и сели напротив Эвмена с Гефестионом. Парменион оторвался от изучения мозаики, и занял кресло во главе стола. Гефестион, назначенный Александром командующим, возражать не стал. Он старался не ссориться со стариком из-за таких мелочей. Особенно в присутствии его сына, надменного и ревнивого к власти тех, чей род не столь знатен.

-- Филота, ты распорядился, чтобы его привели? -- спросил старый полководец.

-- Да, отец. Сейчас он будет здесь.

-- У кого-нибудь за ночь появились свежие мысли, что за безумие тут творится? -- поинтересовался Парменион.

Кратер, мрачно изучавший свои кулаки, покачал головой. Филота промолчал. Гефестион снова опрокинул в себя чашу, и с размаху грохнул ею по столу. Звук, многократно отразившись от стен и потолка, затихал долго. У всех в ушах зазвенело, но никто из присутствующих не высказал неудовольствия.

-- А что Аристандр говорит? -- спросил Эвмен.

-- Ничего не говорит... -- буркнул Парменион, -- не было знамений никаких.

-- Знамения и придумать можно, -- сказал Эвмен, -- в первый раз, что ли?

Филота вытаращил глаза на святотатца.

-- Ты из ума выжил, кардиец?

-- Помолчи, сын, -- оборвал его старик, -- нам ещё брожения умов среди воинов не хватало. Прав Эвмен. Войску надо что-то говорить. Причём такое, что все поймут и примут. Аристандр найдёт, что сказать. Его задача -- объявить всем, что эти невиданные чудеса сотворили наши боги. Которые нам, без сомнения, благоволят. Это не сложно. Мы же взяли Тир? Взяли. Довольно легко. Перед этим пять месяцев безуспешной осады, а тут за половину ночи и половину дня...

-- И потери не так уж велики, -- вставил Кратер, согласно кивая.

-- Хотя, -- повысил голос старик, -- я теперь вижу, что их можно было избежать вовсе! Если бы придурок Мелеагр не кинулся сломя голову в драку, не разбирая, с кем и зачем, а отошёл спокойно к лагерю...

-- Если бы не он, мы бы могли оказаться поутру у разбитого корыта, -- вступился за товарища Кратер, -- ты видел, как они дрались?

-- А ты трупы варваров и пленных считал? -- поинтересовался Филота, всегда поддерживавший отца, -- их там было-то... В плевке утопить можно!

-- Уж ты бы утопил... -- буркнул Кратер, -- вспомни-ка сколько Мемнон выпил нам крови с горсткой людей. В Галикарнасе бреши гораздо шире пробили, а сколько бодались?

-- Потому что там вышло так же, как сейчас! Два пьяных дурака спровоцировали вылазку, потом полночи без толку обе стороны подливали масло в огонь, да он так и не разгорелся. Потому что по горсти подливали! Не так надо было! Надо было сразу амфору кинуть! На одни и те же грабли наступаем!

Кратер хмыкнул. Филота всегда отличался красноречием. Даже сейчас без метафор обойтись не может.

-- Утром они успели бы вооружиться, приготовиться... -- поддержал Кратера Гефестион, -- и стена эта...

-- И как быстро они бы её заделали? Там дырища в тридцать шагов! Я специально вчера мерял.

-- Заделали бы. Там же куча обломков, каменное крошево, какие-то куски кладки, кровли. Такое чувство, будто на неё сверху пару домов уронили. Ты видел, как они проворно телег туда подогнали? Между прочим, наших же! К утру бы укрепились, будь здоров.

31
{"b":"270264","o":1}