ЛитМир - Электронная Библиотека

Борис Штерн

Бесы, или В погоне за бессмертием

В своей далекой юности (когда в результате природного катаклизма от внезапной анемии продольных мышц захлопнулись створки галактики Устричного Архипелага) Бел Амор оказался без средств к существованию и стал самым бесталанным существом из всех тамошних бесталанных. В этом свернутом подпространстве он испытал сильное потрясение, обнаружив у себя отсутствие всяких талантов – если отсутствие вообще можно обнаружить. Обычно он лежал на раскладушке в своей комнатушке и от нечего делать рифмовал названия окружавших его предметов: «комнатушки – кружки – раскладушки – девушки…» и т.д. Слово «девушки» в этом рифмованном ряду было весьма сомнительно, – но с девушками Бел Амору так не везло, что уж эту погрешность можно ему простить.

Купил чернил, каждое стихотворение записывал каллиграфическим почерком на отдельной странице, заглавные буквы украшал вензелями, страницы подшивал в канцелярскую папку. Так потихоньку создавался поэтический цикл под общим названием «Створки Устрицы, или Свернутое Подпространство». В самом названии был подтекст. Лирические строки сменялись там горькой иронией, философские размышления сочетались с бытописательством, а внешняя занимательность сюжета прикрывала глубину второго плана.

Все как у людей.

Попробовал поступить в Литературную Штудию и с душевным волнением представил на творческий конкурс свою канцелярскую папку. Ответ Специалистов был единодушным: ритм соблюден, концы зарифмованы (хотя почему «раскладушки – девушки»?!), содержание присутствует, таланта не наблюдается. Бел Амору было рекомендовано проявлять способности и специализироваться в какой-нибудь другой профессии.

Бел Амор не сдавался. Нужно было срочно нарабатывать социальный статус и продолжать Подавать Надежды, иначе ему грозила высылка в Бесталанные Кварталы. Он начал веером рассылать стихи по редакциям, но рукописи или пропадали, или же возвращались с краткими рецензиями: «Не то», «Не пойдет», «Нуждается в доработке».

Или совсем уже загадочное:

«Я очень устал, завтра ухожу в отпуск».

Бел Амор ничего не понимал. Ему не с кем было поговорить, некому было поплакаться в жилетку.

Однажды его канцелярская папка случайно попала к одной старой ученой ведьме в синих чулках. Старушка была специалистом в Героическом Эпосе Первых Талантов и, значит, разбиралась в поэзии. Настоящий шерстяной синий чулок. За свою долгую жизнь старушка перечитала столько всякого текста, что у нее выработалась привычка читать между строк, и поэтому ей все время что-то мерещилось. Она одна сжалилась над Бел Амором и назначила ему аудиенцию. Наверно, ей тоже не с кем было поговорить.

– Зачем вы пишете стихи? – сходу спросила она.

Бел Амор не был искушен в ответах на подобного рода вопросы. Он еще не знал, что эти вопросы задаются только для того, чтобы самому же на них отвечать.

– Хорошо, поставлю вопрос иначе, – обрадовалась Ученая Ведьма. – Чего вы вообще хотите достичь?

(Вопрос все из той же оперы.)

– В жизни? – уточнил Бел Амор.

– Да, конечно.

«Чего же он хочет в жизни?» – задумался Бел Амор о себе в третьем лице, но, кроме «раскладушек – девушек», опять не нашел достойного ответа.

– Значит, вы не знаете, чего хотите! – с восторгом заключила Ученая Ведьма. – Тогда отвечу за вас. Вы, как и все, хотите стать бессмертным, но с таким отношением к делу у вас ничего в жизни не получится. Поживете и исчезнете! Искусство должно быть здоровым и светлым, а у вас жизнь напоминает помойную яму. Конечно, так оно и есть, но все об этом и без вас знают. У вас извращенный вкус, и вы извратите вкус у читающей публики. Вы вульгарны настолько, что не стесняетесь даже таких выражений… Вот, я отметила на восьмой странице, цитирую:

Поцелуйте в задницу ту,
Которая скачет на белом коне,
Богиню Целомудрия…

Ученая Ведьма с торжествующей гадливостью уставилась на Бел Амора. Фу! Вот те на! Это ж надо такое!

Бел Амор был ошеломлен. Где бабушка обнаружила эту штуковину?! Неужто в текст вкралась такая грубая очепятка?!

Он открыл папку и отыскал на восьмой странице цитируемую строку. Прочитал и вздохнул с облегчением.

– Мадам, – сказал Бел Амор, – зачем вы рассуждаете о светлом будущем и о вульгарных поэтах, когда задницы мерещатся вам даже там, где их нет и быть не может! Здесь четко и ясно написано: «Поцелуйте всадницу, ту, которая скачет на белом коне, Богиню Целомудрия…» Вам почудилось! Убедитесь сами, «задница» здесь ни в какой контекст не лезет, – строфой ниже героиня, которая скачет на белом коне, подставляет своему возлюбленному для поцелуя свою щечку, а никак не…

Старая карга в синих чулках влепила Бел Амору пощечину, схватила за ухо и потащила к двери. Бел Амор не сопротивлялся. Он понял, что все редакторы с рецензентами не равнодушны и не завистливы, о нет! Просто, они читают между строк, а там, как известно, ничего не написано.

(Уже потом, через много лет, Бел Амор научился отвечать на подобные вопросы. Когда его спрашивали «зачем?», «почему?» да «как?», он отсылал всех на восьмую страницу «целовать всадницу».)

После посещения Литературной Ведьмы Бел Амор бросил писать стихи, а канцелярскую папку сжег, сильно надымив в комнате. Совсем опустился, перестал выходить на улицу.

Соседи тут же донесли на него, они не могли терпеть в своем доме бесталанного (а попросту, «беса»), от него могли заразиться. Все признаки налицо… Чем он занимается? Какие-то концы рифмует… А недавно из окна дым валил…

Вызвали ишаков из «Интеллектуального Шмона», и те увели Бел Амора на переосвидетельствование.

Язык можно сломать: пе-ре-о-сви-де-тель-ство-ва-ни-е…

Такое длинное и неприятное слово, как и сама процедура.

Снимание всех одежд. Саморазоблачение. Снимайте, снимайте, стесняться некого. Измерение головы колючим кривым циркулем. Измерение остальных параметров. Анализ крови.

Другие анализы. Потом беседа с добродушным квартальным ишаком со знаками отличия на мундире.

– Как думаете жить дальше? – спрашивал Добрый Ишак. – Еще не все в жизни потеряно, вы такой молодой. Предлагаю вам почетный выход. Лотерейный Центр собирается осуществить широкую программу помощи бесталанным, но для этого нужно знать, как они живут, чем дышат… Ну, вы меня понимаете? В вашем положении это кое-что…

– Вы предлагаете мне стать стукачом? – уточнил Бел Амор.

– Зачем так грубо?.. Сотрудником.

Но Бел Амор уже потерял всякую фантазию. Он не хотел «кое-чего», он не хотел быть Сотрудником. Он уже вообще ничего не хотел. Так из Подающих Надежды он угодил в бесы. Ему сделали бронебойные прививки и под охраной двух ишаков отправили в Свернутое Подпространство, в бесталанный квартал.

Его новое жилье не шло ни в какое сравнение с прежней комнатушкой – это был какой-то чулан без окон, похожий на консервную банку из-под сардин; а его соседом оказался глухонемой бес с остановившимся каменным взглядом сфинкса и с длинным самодельным ножом на пружине (чик – лезвие вылетает; чик – исчезает). Что еще?.. Один стул, две раскладушки и тусклая лампа в металлической клетке – в неволе эти лампы быстро перегорают, и приходится торчать в темноте, пока в конце декады не отоварят талон на бытовые приборы.

Бел Амор пожил там и вскоре, чтобы всю жизнь не сводить концы с концами, решил свести счеты с жизнью. Ему надоела эта тоскливая особа. Что за жизнь в консервной банке?

Тогда он еще не был Бессмертным и мог позволить себе такую роскошь – свести счеты. Хотелось, чтобы все произошло быстро и без мучений. Лежал на раскладушке, разглядывал лампу в клетке, выбирал безболезненный способ. Из коридора несло засорившимся клозетом. Глухонемой сосед сидел на стуле, тоже молчал, но многозначительно поигрывал ножом: «чик, чик, чик…» Бел Амор взглянул на себя со стороны взглядом этого застывшего сфинкса – вполне созревший труп.

1
{"b":"27045","o":1}