ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Вероника Мелан

Джон

Глава 1

«Разочарован будет ждущий.

И тот лишь одарен, кто ничего не ожидает».

«Посвящается тем, кто хочет понять»

(Лууле Виилма)
Рабочий полдень. Срочные дела.
Спешу по тротуарам вдоль дорог.
А осень наш перешагнув порог,
Вступила вновь в законные права.
Красивый многокрасочный ковёр
В гостиной по-хозяйски развернула,
Дождём звенящим лихо пыль смахнула,
На небе хитрый вышила узор.
И я, замедлив шаг, залюбовалась,
Свернула в сквер, притихший вдалеке,
В покрытом медью дивном уголке,
От восхищения даже растерялась.
Легла на лавку документов папка,
Звонки, вопросы тоже подождут.
Украв у спешки несколько минут,
Глаза закрыла, потянулась сладко.
Вдохнула горько-пряный аромат,
Лицо подставив солнечным ладошкам.
Мурлыча, словно ласковая кошка,
Счастливей, легче стала во сто крат.
Казалось очевидным, что сейчас
Из собранной под клёном листьев груды
Появится хохочущее чудо
И элегантно пригласит на вальс.
Наш день расчерчен лихо на отрезки,
На «надо», «должен», «сделать обещал».
Привычный совершаем ритуал,
Для изменений нужен повод веский.
Мы копим деньги, чувства про запас,
Порою календарь вперёд листаем,
В режиме ожиданья пребываем,
А жизнь – она не «завтра», а «сейчас».
(автор: Марина Яныкина)

Залог успешного дня – прекрасное утро.

И, чтобы утро стало прекрасным, по мнению большинства, требуется несколько факторов, сошедшихся, если повезет, воедино. Таких как (например): неторопливое пробуждение, пробивающийся сквозь занавески солнечный свет, доносящийся с улицы щебет птиц, запах чая (кофе / апельсинового сока), разливающийся по дому аромат любимого блюда, покой на сердце, отличное настроение и время, чтобы неспешно простроить самые что ни на есть грандиозные планы на день. А еще не помешает какая-нибудь отличная новость.

Я с большинством согласна.

Вот только понять, является ли мое утро прекрасным, не успела – помешал разметавшийся поперек лица пушистый кошачий хвост, зацепившаяся за волосы когтистая лапа, гомон у кровати «Не от-ры-вай!» и настойчивая, можно сказать, изводящая нервную систему, бесконечно длящаяся трель дверного звонка.

И кто, простите, в здравом уме и с добрыми намерениями может так звонить?

Никто!

С постели я подлетела ракетой, то есть с фитилем в пятой точке, жжением в пятках и зудом в ладонях – кому бы заехать по физиономии? По возможности ласково отпихнула в сторону кота, отбросила одеяло, попыталась не споткнуться о Смешариков, которые облюбовали ковер у кровати, и, натянув шорты и длинную майку, понеслась открывать дверь.

Где Клэр? Почему не открыла она? И не проспала ли я занятие? У-у-у, где часы?!

Мда, не самые счастливые мысли, но у этого утра еще был шанс.

Ровно до того момента, пока я не распахнула входную дверь.

– Это ваши?! – заорал с порога сосед из дома по правую сторону забора от моего. – Ваши коты обожрали мои кусты?! Да подчистую – можете себе представить?

– Какие кусты? – я растерянно захлопала ресницами.

– Мои кусты чарины!

Господи, прости, что такое чарина? И почему он приплел сюда моих котов?

– Не понимаю…

– Я тоже ничего не понимал, пока не вышел в сад и не увидел, что на том месте, где раньше висели спелые и сочные ягоды, остались лишь листья и голые ветки! Как вам это нравится? А ведь я специально не снимал плоды, любовался ими каждое утро – они прекрасно сочетались по цвету с растущими понизу Тигридиями!

Тигридиями? А почему не «медведиями» или «зайцаниями»? Это утро меня добьет…

Сосед, очевидно, был близорук – его глаза метали молнии за толстыми стеклами очков, – лоб хмурился, короткие волосы вились, серые брюки поверх клетчатой рубашки держали широкие подтяжки. Он чем-то напомнил мне долговязого одноклассника Михаила, ставшего впоследствии выпускником художественного училища в славном городе Красноярске.

Чем-чем? Очками на минус сорок.

Мда, тот стал художником, а этот, видимо, был ботаном.

– Почему вы решили, что вашу чернину…

– Чарину!

– …обожрали мои коты? При чем здесь вообще мои коты?

– При том, что я их видел! Серых, пушистых!

– Лазающих по деревьям?

И улыбающихся, как чеширские?

Гость на мгновенье смутился. Задумался.

– Они… жрали мою ягоду! – не стал оспаривать беспочвенность собственных обвинений и вновь закричал он (точно: лучшая защита – это нападение). – И сожрали всю! На всех ветках!

– А вы собирались делать из нее варенье?

Хотелось потереть глаза, захлопнуть дверь и снова завалиться в постель. И куда, спрашивается, подевалась Клэр?

– Какое варенье! Чарина едва ли съедобна! Это декоративная ягода с крайне кислым вкусом, но прекрасно вписывающаяся, как садовый элемент, чтобы….

Чарина – черная малина? Хотелось завершить диалог.

– Простите, но у меня нет серых котов.

– А какие у вас?

– Один белый, второй рыжий. Рыжая.

– А грызуны есть?

– Грызунов нет.

– Покажите их!

– Кого? Отсутствующих грызунов?

– Котов! – потребовал сосед, и я не стала спорить.

Не покажешь – не уберется.

– Миша! – позвала ласково, как делала перед едой. – Миха-а-айло!

И белый пушистый кот неторопливо спустился по лестнице со второго этажа – вопросительно взглянул на меня, потом на гостя – в зеленых глазах читался вопрос: ну и где моя еда?

– Вот мой кот. Позвать второго?

– Черт, – выругались через порог, – черт! Я точно видел кого-то серого! Или коричневого. И не надо звать второго. А вы уверены, что у вас в доме нет других… питомцев?

Уверена ли я? В чем мне в этот самый момент действительно хотелось быть уверенной (ибо я уже начала догадываться о корнях свершившегося), так это в том, что мои щеки не полыхают предательским цветом вареной свеклы.

– Ни других котов. Ни собак. Ни грызунов и не птиц, – избежала прямой лжи я.

– А мне почему-то казалось, что они шмыгнули в сторону вашего дома, – теперь гость и вправду смутился. – Значит, не ваши. Простите. Я спрошу других соседей – тех, что слева. Или, может, через дорогу… Еще раз простите, если разбудил.

И он, поправляя на ходу подтяжки, которые сползли от резвого махания руками, пошел по дорожке.

Я же закрыла дверь и с хмурым и крайне решительным выражением лица направилась на второй этаж.

– Ну и где вы? Где, я спрашиваю?

Смешарики попрятались.

Проблема в том, что когда они прячутся, то могут притвориться чем угодно: вазами, кухонной утварью, полотенцами, дополнительными у двери тапками, букетами цветов или книгами – такова аморфная природа Фурий – перевоплощаться. Интересно, нельзя было перевоплотиться птицами, прежде чем жрать соседскую ягоду?

1
{"b":"271192","o":1}