ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Теперь я, кажется, начинала понимать, откуда брали своё начало некоторые черты в характере Джера. Не унаследованные от отца - нет, скорее, выработанные как защитная реакция на его нескончаемое недовольство. За что бы сын ни взялся, во всём он оказывался недостаточно хорош: начиная с работы по дому и обучения в школе и заканчивая "бездарным прозябанием" у какого-то старика Уилла. Без унизительных замечаний не обошлось даже пение в церковном хоре. После такого казалось неудивительным, что Джер изо всех сил стремился доказать себе собственную значимость.

На душе стало горько и тоскливо. Зачем я позволяла себе судить его так строго? Какое право мы вообще имеем судить людей, когда не знаем ровным счётом ничего об их жизни? Чтобы поставить себя на место другого, нужно по меньшей мере побывать в тех же обстоятельствах, а на самом деле - прожить жизнь такую же, как тот другой. Не зная причин, так легко осуждать в людях их пороки.

Когда Джер наконец вернулся, я тихо лежала на своей перине, забившись в угол и свернувшись комочком, и ресницы мои были влажными. От нежности к нему, от нестерпимого желания спуститься, обнять его, утешить, сказать, какими несправедливыми были все упрёки его отца. Но сделать это - означало подтвердить, что я слышала каждое слово. Вряд ли это прибавило бы Джеру радости сейчас.

Так я и уснула, думая о нём, по-новому перебирая в памяти связанные с ним моменты. И уже засыпая, вдруг осознала странную мелочь. Отец обращался к нему исключительно строго - Эджертон, Белинда предпочитала короткое "Эдж", и только мать ласково звала Джером.

И я.

Ведь почему-то именно так он позволил мне называть его когда-то.

Глава 7

Я стоял рядом с ней, слушал её, смеялся и думал, до чего же страшно любить женщину и быть бедным.

Эрих Мария Ремарк

Отец разбудил меня за час до рассвета и, конечно же, загрузил работой по самое горло. Всё никак не мог успокоиться, обида, копившаяся в нём все эти годы, теперь пенилась и выплёскивалась через край. Я бы, наверное, послал его к чёрту, но он оказался достаточно хитёр, чтобы верно надавить на меня: все его требования сводились к тому, чтобы помочь матери. Ей отказать я не мог, и отец знал это превосходно.

Когда я наконец вернулся в дом, уставший и взмыленный, Аманда, разумеется, уже проснулась. Я обнаружил её сидевшей на моей постели и сосредоточенно листавшей страницы ветхой рукописи.

- Доброе утро, - поздоровался я, и Аманда вздрогнула, поднимая глаза.

- Доброе, - она отчего-то выглядела немного неловко. Я улыбнулся ей:

- Завтракали?

- Нет, - она качнула головой. Потом смущённо провела пальцами по покрывалу. - Не решилась выйти отсюда.

Я изогнул бровь в удивлении.

- Это ещё почему?

Аманда посмотрела так, будто я уличил её в чём-то.

- Я... не хотела тревожить хозяев.

- Так здесь уже часа два как нет никого, - усмехнулся я и обернулся, взмахом руки призывая её за собой. - Пойдёмте. Покормлю вас что ли.

- Сейчас, только страницу дочитаю, - кивнула Аманда и снова опустила глаза к рукописи.

После трёх часов физической работы есть хотелось зверски. Однако в присутствии Аманды вряд ли можно было просто завалиться на диван с щедрым куском пирога и умять его, сыпля крошками на пол.

Я вскипятил чайник, выставил на стол вчерашний пирог и лоханку домашнего творога, расставил по скатерти тарелки и чашки. Потом, подумав, разложил возле тарелок по паре приборов - правда, с той ли стороны очутился нож, я не был уверен - а под чашки подставил блюдца и выложил на них по паре комочков сахара. Критически оглядел получившийся натюрморт. Убрал сахар обратно в вазочку.

И лишь тогда - тоже мне, сыщик! - заметил Аманду, стоявшую в дверном проёме. Сцепив пальцы в замок, она с улыбкой наблюдала за мной. Кончики моих ушей заполыхали.

- Всё готово, - известил я чересчур церемонно.

- Благодарю, - Аманда улыбнулась ещё чуть шире и прошествовала к столу, на котором горделиво демонстрировал себя наш нехитрый завтрак. Чёрт, как нелепо... Когда же она потянулась левой рукой к вилке, лежавшей справа, я окончательно почувствовал себя идиотом.

- Чай. Сейчас налью, - я слишком резко встал из-за стола и ненароком задел вазочку с сахаром. Неровные сероватые комки раскатились по скатерти, оставляя за собой дорожки из сахарной пыли.

Я выругался себе под нос и едва сдержался, чтобы не пнуть что-нибудь со злости. Нет, в самом деле: сначала отец с его выкрутасами и попытками доказать, что он ещё имеет какую-то власть в моей жизни, потом три часа утомительного таскания вёдер и здоровенных узлов грязного белья и вот теперь это. Я просто шут гороховый; в этом доме, в этих стенах я никогда не мог стать кем-то большим...

- Джер.

Мягкая рука робко коснулась моего плеча, и я вздрогнул. Аманда стояла рядом и смотрела на меня вопросительно, немного неловко и чуть тревожно.

- Всё в порядке?

Я попытался улыбнуться, но вышло криво.

- Да. Простите.

Аманда скользнула пальцами по моему плечу, опустила глаза, вновь подняла их.

- Вы хороший человек, Джер.

Я не удержался и изогнул бровь в удивлении. Ну и что бы это значило, интересно?.. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы догадаться - что.

- И много вы вчера слышали? - усмехнулся я невесело.

Аманда заалела, снова отвела взор.

- Всё. Но Джер, - она вдруг решительно подалась ко мне, её пальцы легли на мою грудь, глаза загорелись праведным гневом: - Он был неправ во всём. Это жестоко с его стороны, несправедливо. Он просто не хочет признать, что вы повзрослели, он не знает вас таким, каким знаю я...

"Каким, Аманда?.."

Её пальцы на моей груди обжигали не хуже раскалённого железа.

"Нет, не говори - просто касайся, просто смотри на меня, как сейчас".

Но Аманда осеклась и попробовала отнять руку. Не успела - я поймал её пальцы и удержал на своей груди.

- Я знаю, что он неправ. Знал ещё в пятнадцать лет, когда впервые уехал в Виндсхилл в поисках работы.

Так хотелось её поцеловать. Наплевать на всё и просто снова почувствовать её в своих объятиях. Понимала ли она сама, что делала со мной?..

Аманда смяла в пальцах мою рубашку, потом отпустила и неловко высвободила руку. Отвела глаза.

Я склонился к ней и шепнул:

- Спасибо, - сам не уверенный, за что именно благодарю.

Тут же отстранился, заметил, как розовеют её щёки. Взял себя в руки. Улыбнулся.

- Завтракать?

Опустившись за стол, Аманда взяла приборы и уже в руках почти незаметно поменяла их местами. Ни снисходительной усмешки, ни замечания в мой адрес. Впрочем, о чём я: снисходительность и ехидство Аманде никогда не были свойственны.

- Как много вам осталось? - спросил я, чтобы немного сгладить повисшую между нами неловкость. Аманда непонимающе нахмурилась: видно, всё ещё думала о другом. Я сделал глоток чая и пояснил: - Рукопись. Сколько вы не дочитали?

- Ах. Думаю, сегодня закончу. Ведь здесь я могу читать без перерыва.

Я внимательно посмотрел на неё. Сегодня?.. Значит, этим вечером мы уже будем знать ответы на все вопросы?.. Аманда, будто услышав мои мысли, робко улыбнулась.

- Надеюсь, разгадка окажется достаточно простой, и нам не придётся выискивать очередной артефакт по древним подземельям.

Я усмехнулся в ответ, одновременно замечая, что Аманда сказала "нам". Сказала не задумываясь, так, будто это само собой разумелось. На душе потеплело. Наконец, сама того не сознавая, она таки видела меня рядом с собой.

После завтрака Аманда устроилась с рукописью на старом продавленном диване, я же опустился в кресло напротив и взялся за позавчерашнюю газету, делая вид, будто тоже занят чтением. На деле, конечно, я не видел ни строчки, только всё время поглядывал на Аманду поверх тонкой бумажной кромки.

46
{"b":"272649","o":1}