ЛитМир - Электронная Библиотека

– Если это Рома Раскатов, его можно обнимать?

– Я его не обнимала! – Лера смотрела на него, взывая к справедливости.

– Ну, рукой по плечу провела… А он тебя за талию обнял!

– Да, кажется, было, – смутилась она.

И щеки ее пошли красными пятнами. Почти сорок лет женщине, а краснеет, как юная нецелованная девушка.

– Что было?.. В глаза смотри! – потребовал он.

– Да не было ничего!.. Подъехал – привет, как дела, хорошо выглядишь…

– Хорошо выглядишь?

Гордеев и сам так думал, но, глянув на жену, изменил свое мнение. Лера выглядела не просто хорошо, а замечательно. И глаза не такие уж маленькие, и переносица не очень тонкая, и в губах просматривается чувственность…

– И часто он к тебе так подъезжает?

– Нет, не часто…

– Но бывает! – изобличительно, на высокой ноте протянул он.

– Мы еще в школе с ним дружили… – Лера посмотрела на него, как малолетняя дочь на отца перед тем, как признаться ему в нечаянной беременности. Но вдруг изменилась в лице, глаза возмущенно заблестели. – А что здесь такого?

– А после школы?

– После школы он поступил в военное училище, и больше я его не видела… Пока в прошлом году не встретила. В супермаркете. Он подошел, мы поговорили…

– О чем?.. Только честно!

– А когда я была с тобой нечестной? – Обиды в ее голосе было больше, чем возмущения.

– Ты не ответила на вопрос.

– Он предложил встретиться… Он предложил, я отказалась… – сказала она с таким видом, как будто иначе и быть не могло. – Он потом ко мне в офис подъезжал, я сказала «нет». Он пропал, сегодня вот снова подъехал…

– На «Лексусе»?

– Я не знаю, какая у него машина, – покачала головой Лера.

Гордеев кивнул. Он много лет прожил со своей женой и знал, когда она говорит правду, а когда пытается лгать. Она не врала, и он успокоился. Если Лера не знала, какая машина у Ромы, значит, она не была с ним там – не пропадала за темными стеклами, на мягких креслах в интимном полумраке…

– А ты что, ревнуешь? – приятно удивилась она.

– Да нет, – расслабленно усмехнулся он.

Все-таки глупая у него жена и простая, как медный пятак в пыли на базарной площади. Могла бы и соврать, навести тень на плетень – да, было у них с Ромой, но у нее на это есть право, потому как Миша сам далеко не ангел. Око за око, грех за грех… Но не додумалась она до этого, не заинтриговала мужа…

– Значит, встречу на стороне предлагал? – в раздумье проговорил он.

А возможно, Лера все-таки напустила туману – выдумала на ходу о своем школьном романе, создала интригу, а на самом деле Раскатов ничего ей не предлагал. Или не настаивал на встрече, о которой заикнулся ради приличия… Не так уж и хороша Лера, чтобы добиваться ее. И глазки у нее маленькие, и нос не без изъяна, и губы холодные…

– Да, предлагал, но мне это не нужно.

– Это хорошо, – кивнул Гордеев. – Это очень хорошо.

Правильная у него жена и в общении приятная, но не кружится от нее голова, не замирает сердце при мысли о ней. Так и проживет он с ней в скучном дистиллированном бытии… Впрочем, эта мысль не угнетала его, не вгоняла в отчаяние. Хоть и пресная у него жена, но с ней, в общем-то, сухо и комфортно…

Он уже садился в машину, когда вспомнил, зачем хотел увидеть Леру, но в офис к ней не вернулся. Дома поговорят. Если будет настроение… Может, и не нужно делиться с ней своими соображениями. Если жена не посмела изменить ему со своей школьной любовью, то и Сотников не подложит свинью. В конце концов, он получил свои двести тысяч, и ему не с руки дожимать жертву, провоцируя ее на опасное противодействие…

Глава 3

Облака на небе тонкие, похожие на изорванные, изодранные, вывешенные на ветер пуховые платки, солнце светит сквозь них ярко, но не жарко, в такую погоду приятно загорать, хотя и опасно – не заметишь, как обгоришь. И у реки с удочкой хорошо стоять – солнце мягко греет, ветерок ласкает, навевая сладкую, настоянную на свежем воздухе дрему. Но недосуг Михаилу Викторовичу, дела насущные, какой может быть отдых, когда вокруг кипит работа? Башенный кран гудит, в звонком перестуке стальных колес перемещаясь по рельсам, бетоновоз фыркнул, выхлопнув из трубы черную копоть, урчит у него в железной утробе, густо булькает. Прораб сально крикнул, подгоняя подсобного рабочего – начальство подъехало, а он как сонная муха…

Строится дом: всего три этажа из четырнадцати осталось, а квартиры уже продаются, и неплохо, а это прибыль – святая святых любого бизнеса.

И все-таки деньги не самое главное. Людям нужно жилье, Гордеев строит, пусть и не безвозмездное это дело, но для общества нужное. Это раньше он, как паук на мухах, паразитировал на человеческих интересах, высасывая из людей кровь, а сейчас от него никакого вреда, только польза. Эта мысль грела самолюбие и успокаивала совесть…

По соседству поднимался к небу такой же высотный дом, но это строился конкурент, которого можно было рассматривать и как партнера по освоению нового микрорайона на южной окраине города. Чем больше здесь будет домов, тем быстрей городские власти примут решение о строительстве школы, правда, тогда возникнет вопрос, кто этим займется, кому достанется ценный приз в тендерной схватке. У Гордеева были свои лазейки, он знал, к кому обратиться, как подмазать, выгадывая преимущества в конкурентной борьбе, но и у Федосова есть свой административный ресурс, а финансовые возможности у него более чем серьезные, тут с ним тягаться сложно, если вообще возможно…

Михаил Викторович собирался уезжать; осторожно ступая через грязь, он подходил к своей машине, когда появился Федосов. Черный, сверкающий на солнце «Майбах» неторопливо выкатился из ворот, закрывающих подступ к соседнему объекту, свернул на дорогу, ведущую к шоссе, немного проехал, остановился, сдал назад, направляясь в его сторону. Гордеев старался не обращать внимания на эти маневры, он сел в свою машину и вышел из нее лишь после того, как Федосов явил ему свою персону.

Это был среднего роста, коренастый, крепкой рабоче-крестьянской закваски мужик, на котором строгий костюм от Бриони смотрелся как на корове седло. Волосы жидкие, как их не вспушивай, черты лица крупные, сермяжные, кожа грубая, дубленная на ветрах и холодах, а загар прилипал к ней быстро и намертво, как у колхозника, который с утра до ночи работает в открытом поле на палящем солнце. Взгляд у него хитрый, пытливый, но это лукавство опять же как у крестьянина, который по трудолюбию своему вплотную приблизился к простому купеческому сословию, не просматривалось в нем изощренное иезуитское шельмовство, хотя способен он был на многое.

– Ну, здравствуй, Михаил Викторович! – Федосов раскинул руки, как будто собирался обнять Гордеева, но всего лишь протянул ему крупную, шероховатую на ощупь пятерню.

Жил он богато, и особняк у него такой, на какой Михаил Викторович только нацеливался, но, видимо, земля тянула его к себе, не брезговал он поработать лопатой или косой на свежем воздухе, оттого и рука у него мозолистая. И хватка крепкая – будь Гордеев слабаком, у него бы кости от рукопожатия затрещали. Но не повезло Федосову, не на того нарвался.

– Я смотрю, дела твои в гору идут! – Он кивнул в сторону дома и взглядом быстро вскарабкался по этажам.

– А куда они денутся, Юрий Васильевич? Дела идут, контора пишет, все рядком да ладком. А вас, я смотрю, что-то беспокоит?

– Думаешь? – Федосов глянул на него с насмешкой, за которой скрывалась легкая досада.

«Надо же, раскусили!»

– Вижу.

– Слышал я, к следователю тебя вызывали.

Гордеев покачал головой, с насмешливым укором глядя на собеседника. Ну разве ж можно так прямо в лоб выдавать свою осведомленность, за которой может просматриваться и прямая причастность?

– Ты только не подумай, что я здесь каким-то боком, – нахмурился Федосов, уловив его мысленный посыл.

– Как можно? – усмехнулся Гордеев.

– Одну землю осваиваем, одни проблемы на всех… Может, про меня что-то спрашивали?

6
{"b":"272835","o":1}