ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Где акты на испытания кубиков?

Хотелось сказать, что, когда он был прорабом, никогда вовремя не давал кубиков.

Но Остап смолчал, посоветовал обратиться непосредственно к мастеру.

Однако Пентецкий не унимался. Размахивал руками и выкрикивал:

— Запрещаю бетонировать! Не разрешу, пока кубики не предъявите. Можете на меня директору жаловаться.

Белошапка спокойно ответил:

— Не надо шуметь — кубики есть, испытаны. Акт я сам подписывал. Идите к мастерам.

Пентецкий недоверчиво посмотрел на прораба, вспомнив, наверно, что у него вечно недоставало этих кубиков, а проклятые акты всегда терялись.

Но тяжелее всего было на душе у Остапа оттого, что вот уже несколько дней он не видел Зою. Старался не думать о ней, но ничего не получалось, как встретит главного инженера, так и вспоминает Зою...

Бетон привезли почти перед окончанием смены. Рабочие собирались уже уходить домой.

— Друзья, затвердеет же, пропадет бетон! Каждый по десятку лопат кинет — и конец!

Остап взял лопату. Рядом встала учетчица Марина. Стройная, красивая, губы, даже на работе, всегда подкрашены.

— Не возражаешь, прораб?

— Нет, отчего ж?

Все дружно принялись за работу.

— Когда Марина с нами — дело пойдет.

— Иди к нам в бригаду!

— Все твоими женихами будем!

Марина не из тех, кто смутится:

— Мне всех не нужно. Одного, но стоящего.

— Так выбирай.

— А я уже выбрала!..

Кого имела в виду, никто не знал.

Подошел секретарь партийной организации. Лицо серое, худое. Давала себя знать болезнь.

— Пришли помогать? — первой нашлась Марина.

— Конечно! С молодыми и я молодею, — в тон ей ответил Боровик.

— Михаил Петрович, вам нельзя, — запротестовал Остап.

— Ничего, ничего. Я немножко... 

Глава восьмая

1

Руководители месткома спохватились: лето проходит, а еще ни одного коллективного мероприятия не провели. Что станут говорить о них, когда придется отчитываться. Решили организовать вылазку на природу. Всякое массовое мероприятие начинается с объявлений. Их развесили на самых видных местах, повторили несколько раз по радио. Записалось человек пятьдесят. Определяя место для прогулки, сошлись на том, что лучше всего — Зеленый остров.

В субботний день Днепр во всех направлениях бороздят моторные лодки, катера, пароходы... Отдыхающие, спасаясь от жары, надеясь найти тишину, спокойствие, устремляются на берега Славутича.

Но... пустые мечты. Цивилизация заполонила все: лодки мчатся по Днепру друг за другом, натужно воя моторами. Сизый бензиновый дым стелется над рекой.

Нет покоя и на воде. Но все же здесь лучше, чем на улицах города.

На Зеленом острове шумно, весело. Отдыхать сюда приехали не только рабочие с карьера, но и с других предприятий Днепровска. Остров большой, для всех места хватит.

Файбисович привез вдоволь рыбы для коллективной ухи. Какой же пикник на Днепре, если ухи не попробуешь!

Ответственную роль шеф-повара принял на себя Михаил Андреевич Драч.

Григоренко взялся чистить колючих окуней. Женщины отказались от этого занятия: знали, что придется потом смазывать руки зеленкой — ведь обязательно наколешься.

К Григоренко подсела Люба:

— Я помогу вам, ладно?

— Буду рад, — улыбнулся он.

— Вы будете чистить, я — резать, хорошо?

Григоренко с удивлением, словно впервые увидел, посмотрел на своего секретаря — сегодня она была просто очаровательна. Кокетливый фасон платья подчеркивал ее стройную фигуру. А какие у Любы красивые и ловкие руки. И смеется она по-особенному — мелодично, звонко.

— О, здесь собралась веселая компания, — подошла Оксана Васильевна, — может, и меня примете?

— Пожалуйста, вот вам нож, — сухо ответила Люба.

— Ой нет. Я не люблю резать рыбу. Мне все время кажется, что ей больно. Лучше режьте уж вы, — Оксана Васильевна с явной неприязнью взглянула на Любу. Потом улыбнулась Григоренко: — Может, поплаваем?

— Не могу. Уху нужно готовить. Вы поплавайте сами, а я потом.

Сергей Сергеевич поднял глаза на Оксану Васильевну, и сердце его радостно затрепетало. Поистине лучше Оксаны никого не сыскать. Только ей осторожнее следует быть. Незачем на людях подходить. Но, видимо, она хочет почувствовать свою власть над ним.

Люба с грустью посмотрела на Григоренко и подумала — чем же она хуже этой Оксаны Васильевны?..

— Все, Люба. Теперь и мы имеем право на отдых.— С этими словами Сергей Сергеевич разбежался и бросился в прозрачную глубину Днепра.

«Так и есть — к ней сейчас поплывет», — с обидой подумала Люба. И правда — Григоренко направился к Оксане Васильевне...

Белошапка лежал на песке с закрытыми глазами. Жаркие лучи солнца нежно ласкали тело, а легкое дуновение ветерка приятно освежало.

— Остап, можно возле тебя? — внезапно послышался голос Зои.

— Как хочешь. Места всем хватит, — не глядя на нее, буркнул он в ответ.

— Почему ты так... — присела на песок Зоя. — Даже смотреть на меня не хочешь.

— Было время — насмотрелся, — холодно произнес Остап. Однако открыл глаза и взглянул на Зою. Она наклонилась к нему, в глазах блестели слезы.

— Остап, Остап... что со мной делается? Скажи, как мне дальше жить? Скажи, Остап. Ведь я поехала сюда, чтобы хоть немного побыть с тобой, а ты...

— Тебе не кажется, что твои вопросы немного запоздали? ..

— Понимаю, но...

— Ну вот и договорились.

Остап встал и направился к воде. С разгона нырнул и поплыл под водой. Вынырнул далеко от берега. И вдруг увидел, что он не один — рядом плыла Марина.

— Ой, и здорово ты ныряешь, Остап! — прокричала Марина и ухватила его за шею.

Остап засмеялся. Он и не думал освобождаться, пускай видят! Пускай и Зоя видит! Ему-то что!...

Поплыли по течению.

Потом, накупавшись вволю, повернули к небольшому островку.

Зоя сидела одиноко на берегу, поджав колени и положив на них подбородок. Она неотрывно смотрела в ту сторону, где виднелись над водой головы Остапа и Марины.

Возле нее опустился Комашко.

— Что это ты, женушка, загрустила?

Зоя не шелохнулась, даже головы не подняла.

— Я, кажется, к тебе обращаюсь? — в голосе Комашко зазвучал гнев.

— Отстань! Надоел!

Арнольд Иванович впервые услышал от жены такие слова.

— Мне кажется, что с Остапом ты разговаривала куда вежливее. Я, между прочим, кое-что уже знаю...

— Ну и молодец. Рада за тебя.

— Знаю, что были влюблены...

— Самохвал просветил?

— Хотя бы и так.

— А ты поинтересуйся у него, сколько раз он сам приставал ко мне со своей любовью. Не говорил тебе об этом? Вот как раз он идет. Позови и спроси. Ну?..

Комашко, конечно, и не подумал звать Самохвала. Он понял, с женой происходит что-то неладное. А то, что ему стало известно, стоит, пожалуй, попридержать — пригодится в дальнейшем...

— Ну хорошо, хорошо. Пошли есть уху, — примирительно произнес он, потянув Зою за руку.

Вскоре все собрались около двух котлов. Пили вино, пиво, с удовольствием хлебали горячую уху и похваливали поваров. Правда или нет, что Драч был раньше шеф-поваром, никто не знает, но уху сварил он отменную. Многие такую никогда и не пробовали.

— Что-то Остапа долго нет, — ни с того ни с сего сказал вдруг громко Самохвал.

— Ну, если его Марина из реки выловила, то ему не до ухи, — проговорил кто-то в ответ.

Все дружно засмеялись. Зоя отодвинула миску и быстро ушла.

...Этот маленький островок показывается из воды только в субботу и воскресенье, когда гидроэлектростанция работает не на полную мощность и вода ниже плотины спадает.

Остап и Марина уединились на этом островке. Лежат, прислушиваются, как солнце смахивает с их спин капли днепровской воды.

Неожиданно Марина придвинулась ближе к Остапу, обняла его, положила голову на плечо.

29
{"b":"272855","o":1}