ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Большие комнаты. В одной из них развешаны наглядные таблицы, графики.

— Здесь мы проводим политинформации, — пояснил директор.

Дальше — комната поменьше. В ней — документы истории карьера. На одной стене — портреты ветеранов, на другой — рабочих и служащих, погибших на фронте. Передовики производства. Орденоносцы. Первый слеза— директор с орденом Октябрьской Революции.

«Нам надо тоже хотя бы одну комнатку выделить под историю комбината», — подумал Григоренко.

Лотов шел с указкой, как настоящий экскурсовод. И по тону, и по манере, с которыми он рассказывал, чувствовалось, что музей — его инициатива, его детище.

Музей заканчивался комнатой, где хранились знамя комбината, грамоты, кубки. Хороший музей. Ничего не скажешь.

— Молодежь, которая приходит на карьер, прежде всего посещает наш музей. Здесь проводим и традиционные праздники посвящения в рабочие,— заговорил Лотов, но в это время его позвали.

Отсутствовал Лотов недолго.

— В горком вызывают, — сказал он и торопливо пожал руку. — Я пришлю главного инженера. Он покажет производство.

— Одну минутку. Вы сами ведете строительство? — спросил Григоренко.

— Только помогаем.

— Как помогаете? Строит подрядчик или комбинат?

— Подрядчик. Вам главный инженер обо всем расскажет. А мне, извините, пожалуйста, пора ехать.

«Как же так, — размышлял Григоренко. — Для одних комбинатов все строят — от завода до жилых домов. Другие вынуждены строить сами. И все это происходит на однотипных предприятиях, но в разных министерствах. Одни главки более деятельны и добились подрядчиков-строителей. А иные не смогли. Потому и строят сами...»

Главный инженер не спешил.

Пять минут. Десять. Пятнадцать...

Сергею Сергеевичу ничего не оставалось, как начать знакомиться с предприятием без провожатого.

Камнедробильный завод был новый, мощный. И не какой-нибудь середнячок на сто тысяч кубометров щебня в год, а на полмиллиона. На первой операции стояла мощная дробилка ЩКД-7. Работал также и старый завод.

«Ничего себе «трещал план», — усмехнулся Григоренко.— Для таких заводов любой план будет посильным».

В котлован Григоренко спускаться не стал. Остановился у края, посмотрел вниз. Все как на ладони. Два четырехкубовых экскаватора грузили гранит. Три других— стояли. Сергей Сергеевич заметил, что возле одного из них возятся люди, очевидно занимаются профилактикой.

На верхнем и нижнем уступах раскиданы шарошечные бурильные станки. Других станков в карьере не было.

«Сколько техники! Вдвое больше, чем у нас. А план нам придется тянуть на тех машинах, которые имеем в наличии. Но они уже износились, устарели...»

С невеселыми мыслями возвращался Григоренко с Клинского карьера.

Глава вторая

1

Прораба Пентецкого найти на строительстве не просто. Сабит посоветовал Остапу ждать его к началу работы в управлении. Рано утром он обычно сюда заходит. Но сегодня почему-то его не было и здесь.

У Пентецкого не один объект. Строили дом, и не маленький — сорокаквартирный. Строили депо, склады. Прокладывали железнодорожную колею, рыли котлован для камнедробилки...

На строительстве технического склада Остапу сказали, что Пентецкий только что был здесь и, скорей всего, пошел на железнодорожную ветку.

Еще издалека Остап увидел группу парней и девушек, которые возле насыпи окружили седоголового мужчину. Остап подошел к ним и, хотя прораба никогда не видел, сразу узнал — так хорошо обрисовал его Сабит.

Пентецкий размахивал вишневой папкой и, казалось, старался вырваться из окружения. Но на него наседали со всех сторон. Кольцо все суживалось.

— По два рубля за день!.. Видали?.. Кто вам будет работать за такую плату? — слышались выкрики.

Прораб снял очки и запустил пятерню в свою пышную седую шевелюру. Потом развернул папку, долго рылся в ней, достал какую-то бумажку. Поднял ее и стал угрожающе трясти над головой.

— Фонд! Понимаете?.. Фонд зарплаты не позволяет! .. Вам это понятно?

— При чем тут фонд? Платите, что положено!.. Ведь в карьере бурщики по две сотни получают!

Пентецкий вспылил. Бумажка так и запрыгала в руке.

— Иди бурщиком! Кто тебя не пускает!.. Ишь, нашелся!..

Но рабочие не сдавались.

— А сколько простоев?! Разве мы в этом виноваты? .. Я в прошлую получку кассе задолжал! Вот до чего доработались! — Здоровенный юноша сунул прорабу почти под самый нос расчетную книжку.

Пентецкий потер ладонью подбородок, посмотрел поверх очков на ее хозяина, устало отмахнулся:

— Ну ладно, посмотрим. Проверим расчеты... Подправим...

— Тогда — другое дело.

Парни и девушки расступились, начали приниматься за работу.

Пентецкий вытер платком взмокшую шею, вздохнул и тут заметил Остапа.

— Вам чего? — посмотрел неприветливо.

— Я на работу. К вам направили.

— На работу? — голос Пентецкого смягчился. — А выписка из приказа есть?

— Директор к вам послал.

— До этого кем работал?

— Бетонщиком, каменщиком, плотником, подрывником...

— Ого!.. Ну что ж, иди к Самохвалу.

— К Самохвалу? — переспросил пораженный Остап. Эта фамилия всколыхнула всю его душу. — Какому Самохвалу?

— Ну, к бригадиру... Якову Самохвалу... Да вот и он!

К ним подходил невысокий, с виду крепкий парень с невыразительным плоским лицом. Увидев Остапа, остановился. Глаза полезли на лоб.

— Ты?.. Вот не ожидал!.. Неужели к нам на работу?

— На работу, — глухо произнес Остап.

— Ну, тогда здравствуй, — и протянул руку ладонью вверх. Он не всем так подавал руку. Остап знал, что у Самохвала этот жест издавна означал высокое доверие.

Остап не торопился пожать протянутую руку. Какое-то мгновение будто разглядывал ее. И это мгновение показалось Самохвалу нестерпимо долгим. Чувствовалось, что он боялся, вдруг Остап не подаст ему руки.

Остап наконец обменялся рукопожатием. Правда, вяло, без воодушевления. Как с незнакомым.

«Надо же было ему прийти именно сюда, ко мне в бригаду, — подумал Самохвал. — Мало ли предприятий в Днепровске?..»

Попытался улыбнуться, но вместо искренней улыбки получилась вымученная гримаса. Чувствовал он себя неуверенно, не знал, о чем говорить.

— Так, значит, к нам, друже? Это здорово!.. Вот теперь дела пойдут — всем чертят станет тошно!

Остап иронически скривил губы.

— Говоришь — друг?.. А почему ни на одно мое письмо не ответил? Я ведь тебе писал. Почему «Угрюм-реку» не прислал? Я же просил... Друг!.. И про Зою ничего не написал...

— Ты просил? Не помню... А писем я не получал. Сразу же после того случая переехал я сюда, в Днепровск... Зоя там еще оставалась... Ну хорошо, хорошо, я потом все расскажу... А сейчас иди в бригаду. Вон туда — к ребятам на колею...

Остап молча пошел.

Пентецкий посмотрел ему вслед.

— Ты бы его сначала по технике безопасности погонял. И пускай в книге распишется. Случись что-нибудь — отвечай потом.

— Николай Фролович, зачем вы его приняли?

— А что? — Пентецкий насторожился. — Ты его знаешь?

— Знаю... Белошапка только что вернулся после заключения. Я его еще по Комсомольску знаю... Пускай бы шел в горный цех. У нас своих уголовников хватает.

— А за что он сидел? За хулиганство? Или за воровство?

— За убийство!

— За уби-и-йство? — Пентецкий был поражен.— М-м-да... Так вот что это за птица!.. Ну, ты приглядывай за ним, раз он тебе знакомый. Это даже лучше, что он к тебе попал. — Пентецкий снял очки, начал протирать стекла. Это был верный признак, что он сильно нервничает. — Пускай поработает. Не отправлять же его сразу назад... А с Комашко я поговорю.

— Может, все-таки в другую бригаду? А?

— Нет. Если переводить, то совсем со строительства. В другой цех. Понял?.. Тебе лишь бы со своей шеи спихнуть, а на моей пускай остается? Умник какой!

— Да нет... Я что... — замялся Самохвал.

5
{"b":"272855","o":1}