ЛитМир - Электронная Библиотека

Справа от генерала сидел полковник Старцев. Петр Георгиевич. Известный в милицейских кругах криминалист, боец со светлой головой, крепкими нервами и сильными руками. В свои сорок восемь он нередко выезжал на операции с группами захвата, где принимал на себя нелегкую миссию руководителя.

О майоре Латышеве Суриков слыхал и ранее, но увидел его впервые. Это был сыщик кабинетного стиля, умевший в пухлых томах протоколов допросов, очных ставок, среди описаний вещественных доказательств отыскивать путеводную нить к истине, которую, утонув в обилии материалов, теряли другие следователи.

С экспертом-криминалистом капитаном Майоровым — он сидел рядом с Латышевым — Суриков встречался и раньше, и они, увидев один другого, даже обменялись кивками.

В стороне от генерала, спиной к окну, отчего его лицо скрывалось в тени, сидел плотный немолодой полковник. По ясному голубому цвету просвета на погоне Суриков понял — из КГБ.

— К нашей группе, — продолжал генерал, — мы добавили капитана Сурикова Андрея Николаевича. Кто получает «Вечерку», мог прочитать о нем очерк «Криминалист». Я не ошибся, товарищ Суриков?

Андрей почувствовал, что краснеет. Но его выручил полковник Старцев.

— Читали, Денис Андреевич. Если потребуется, можем провести в группе семинар и обсудить еще раз.

Все добродушно ухмыльнулись.

— Андрей Николаевич востоковед. Мы возложим на него все, что связано со Средней Азией.

Суриков теперь покраснел по-настоящему. Возведение его в ранг востоковеда, кем он не был, и, главное, себя им никогда не считал, стало неожиданным сюрпризом и ничего хорошего не предвещало. Надо было спасать себя и репутацию.

— Товарищ генерал, — сказал он голосом, полным напряжения. — Вы меня слишком. Я далеко не востоковед.

— Да? — спросил Волков и чуть насупил брови. — Скажи — те, а как на таджикском называют преступление? Или преступника?

— Я? — удивился Суриков. — Преступление — это чиноят. Преступник — чинояткор.

— Вот видите, товарищи, кто это может знать, кроме востоковеда. Верно? А сама суть преступлений и здесь и там одинакова. Так что не возражайте, Андрей Николаевич. А вашу реплику мы учтем, — выдержав небольшую паузу, генерал продолжил: — С нами будет взаимодействовать полковник Гу-дилов. Вадим Васильевич. Он от соседей. По их линии идет параллельная работа.

Полковник, сидевший в тени, не произнося ни слова, кивнул головой. Так он обозначил уважение к собравшимся и одновременно подал знак согласия.

— Коротко о деле. Персонально для капитана Сурикова.

Андрей опять почувствовал себя неуютно. Новый шеф будто нарочно подпускал ему шпильки.

— На железной дороге, Андрей Николаевич, обнаружен транзитный груз. Отправлен из сопредельной азиатской страны. Идет в порт Ленинград. Оттуда должен уйти в Великобританию. Конечная точка груза — порт Ливерпуль. Это в общих чертах. Подробности, если они потребуются, раскроет капитан Майоров. Он эксперт и знает все нюансы.

— Не было у нас печали, — сказал негромко Майоров и пригладил волосы, торчавшие ежиком.

— Это точно, — поддержал его генерал. — Печали не было, да вот объявилась. Как я понимаю, дело вам не очень по душе?

— Так точно, — сказал Майоров и вздохнул. — Не очень, и все тут.

— Спасибо за честность, — произнес генерал и энергично потер руки. — Признаюсь, и мне это не по душе. Но заниматься делом мы будем, товарищ Майоров. С полным старанием и отдачей. Верно?

— Так точно, товарищ генерал.

— Что мне нравится в вас, Майоров, так это понятливость.

Теперь, считая разговор завершенным, он обернулся к Старцеву.

— Петр Георгиевич, что с грузом?

— Проследовал Чарджоу.

— Надо проследить, чтобы не было задержек. И контроль. Контроль. Глаз да глаз.

— Не спускаем, Денис Андреевич.

— Каким образом?

— В состав поезда включен попутный воинский груз. Три платформы и вагон с караулом. К караулу подведен наш товарищ. С документами воинской комендатуры.

— Наш товарищ — это очень расплывчато, — сказал Волков. — У нас товарищей много и каждому разная цена.

Генерал посмотрел на Старцева пристально.

— Кто именно?

— Капитан Макаров.

Волков качнул головой.

— Откуда у вас, Петр Георгиевич, к нему такая привязанность? Чуть что, чуть куда — там уже Макаров.

— Денис Андреёвич, — обиженно протянул Старцев. — Вы же знаете, он с головой.

— Самовольник он у вас, — сказал генерал недовольно. — Вам не кажется? С ним говорить, что землю копать. На любое слово у него возражение.

— Спорит он, это точно. Но у него свое виденье. Впрочем, если вы недовольны, в Ташкенте я сменю Макарова Лозинским.

— Ладно уж, — сказал из своего угла Гудилов. — Ты еще студента пошли. Чтобы у тебя каждые пять минут совета и указаний испрашивали. Макаров там на месте.

— Ты так считаешь? — спросил Волков и недовольно буркнул: — Сговорились?

— Как иначе? — согласился с предположением Гудилов. — На платформе не пассажир нужен. Там дело есть для оперативника.

— Вполне возможна попытка контроля груза, — пояснил Старцев.

— Вряд ли, — высказал сомнение Латышев и для чего-то стал застегивать молнию на щегольской папке с золотым вензелем в одном из углов. — Все же территория наша.

— Слово «вряд ли» лучше забудь, — произнес Волков недовольно. — Кто-то однажды в моем присутствии произносил. Тогда одному товарищу поручили проверить связи случайного фигуранта по делу о валютчиках. В ответ было: зачем? Он вряд ли с группой связан. А именно этот тип и был тем, кого так долго искали. Вряд ли — не слово для сыщика.

— Понял, товарищ генерал, — сказал Латышев угрюмо. — Но не представляю, как можно проверить груз на нашей территории.

— Сделать можно все, — вступил в разговор Гудилов. — На любой товарной станции найдется человек, который за мзду просмотрит грузы и доложит. Важно, чтобы мзда была солидной.

— Возможно, возможно, — согласился Волков. — Поэтому надо относиться к противнику по-серьезному. Примеряйте его на себя, потом добавляйте еще десять баллов на его хитрость.

— Пять баллов, — подсказал Старцев, вмешиваясь в разговор. — Если касаться Макарова, он у нас самый хитрый.

— Я двадцать готов прибавить, лишь бы не обмануться, — сказал Волков. — Капитан Майоров, у вас есть что сказать?

— Единственное, товарищ генерал. Нам надо продумать тактику очень точно, в малейших деталях. Ситуация не ординарно уголовная. Она крепко замешана на политике. И нам нельзя промахнуться.

— Вот у нас всегда так, — недовольно сказал Латышев. — Чуть что, говорим о политике. Наркомания — это однозначная уголовщина. Хоть у нас, хоть на острове Незнаюкак.

— Действительно, Латышев, — сказал генерал, — на вашем острове не знаю как, а здесь к Майорову надо прислушаться. Если неясно, поясню. И прошу всех обратить внимание на жесткую связь политики и уголовщины в данном деле. Прежде всего, поимеем в виду такой момент. Допустим, мы бы упустили контрабанду. Не заметили, и все тут. Могло такое быть? Могло, верно? Зато ее обнаружили, допустим, на таможне в Ливерпуле. Туда следует груз? Теперь представьте: прессе предъявляется контейнер с наркотиками. На контейнере реквизиты советского инморфлота. Кто тогда из вас сумеет опровергнуть версию, что Советы заодно с наркомафией травят Запад всякой гадостью? Кто? Привести в свое оправдание, кроме слов о нашей небрежности, мы не сумеем. Или есть иное мнение? Нет? Тогда вы, Латышев, свяжитесь с министерством внутренних дел Англии. Попросите прислать к нам самым срочным образом эксперта-криминалиста или оперативного работника высокого ранга, специалиста по наркотикам. Главное, чтобы этот представитель имел полномочия на сотрудничество с нами.

Латышев раскрыл блокнот и сделал в нем пометки. Сказал:

— Они обязательно запросят подробности. В какой мере их посвящать в наши заботы?

— Лучше ни в какой. Можете сообщить, что дело идет об изъятии наркотиков. Крупной партии. Адресат — Великобритания. Транзит через СССР. Но маршрут не раскрывайте.

80
{"b":"272871","o":1}